Превратности клоунской жизни

***

***

Дорогие! Скажу вам честно, что эта часть... заранее меня несколько не удовлетворяет( Прошу прощения и, по возможности, обещаюсь исправиться. Я все еще лелею надежду сделать Джокера более грубым и опасным, а Харли совершенно чокнутой, стукнутой, еб....кхем.. ну, вы поняли градацию) С любовью) На желто-красном листе пестреют огненные буквы. Безвкусица. Несколько аляповатая афиша цирка, зажатая сейчас в ладонях Джокера, навевает воспоминания о чем-то далеком, волшебном...вкусном. "Только на этой неделе!" - весомо гласит глянцевая афиша, на которой прыгают гимнасты, открывают пасти львы, и задорно смеются глупо раскрашенные клоуны. Но Джей смотрит не на них. На заднем фоне, затерявшись среди пестрых "товарищей", спиной к зрителю стоит она. Черно-красная арлекина. Изящная нога поднята в вертикальном шпагате, бубенцы на колпаке замерли в движении... Ее костюм довольно узнаваем, хоть и немного непохож на старый наряд еще одной его знакомой арлекины. Цвета расположены не в той последовательности, красного немного больше, чем черного..можно найти много отличий, но впечатление в целом все равно остается одинаковым. - Пирожочек! - окликает Джокера Харли, как всегда без стука открыв дверь в его кабинет. - Что? - он поднимает голову и быстро прячет афишу. - Может сходим куда-нибудь? - Нет, у меня уже есть планы. Не мешай! - он машет рукой в сторону двери, намекая, что сейчас ему не до Квинн. Она обиженно надувает губки, но послушно выходит, давая Джокеру время привести себя в порядок. Ближе к вечеру он действительно уезжает. Харли, все еще обиженная, уныло идет к себе в комнату, раздевается и выключает свет, лишая многочисленные камеры возможности видеть.

***

Мистер Джей входит в цирковой шатер, заранее не ожидая много. В своей жизни он видел слишком много цирков, чтобы с первого взгляда не оценить этот. Представление уже началось. Два клоуна на арене показывают псевдосмешную сценку. Ни одного тумака, ни одного взрыва - этого Джокер решительно не может понять! Ему самому хочется спуститься с трибун и показать этим идиотам по-настоящему смешную сценку, но он сдерживает себя. Вскоре клоуны заканчивают и уходят, переставая мозолить Джею глаза. Их сменяют дрессировщики, танцоры, акробаты... Бесконечная вереница пестрых костюмов, поднятых ног, звериного рычания и бросаемых предметов. Джокер смеется! Он ухахатывается, когда один жонглер попадает другому битой в глаз, и думает, что это специально, что вот они - настоящие клоуны! В середине представления выходит она. Смело проходит на середину арены, раскрывает руки, требуя оваций. На ней белая маска, но даже сквозь нее можно почувствовать самодовольство на ее лице. Оглушающе звучит музыка, и девушка изгибается в первых движениях. Делает пару замысловатых сальто на батуте, перепрыгивает на край арены и словно дикая кошка проходится по ней, виляя бедрами. Приличные отцы, приведшие детей в цирк, захлебываются слюной, потому что эта демонстрация рассчитана именно на них. Но вот она завершает свое торжественное шествие и делает еще несколько крышесносящих сальто, переносясь к высокой лестнице, ведущей под самый купол. Она красуется, демонстрируя всевозможные финты на ступеньках, почти соскальзывает, держась на руках и растягивая ноги в шпагате. Кажется, половина мужчин в цирке мечтает, чтобы ее костюм порвался, а вторая половина размышляет о том, какова эта арлекина в постели. О, она хороша и знает, какое впечатление производит. Джокер тонко ухмыляется, когда красавица обхватывает одну из лент, висящих под куполом и начинает воздушное шоу. Она легко и непринужденно парит над головами восторженных зрителей, изгибаясь в одной ей понятном танце, все больше и больше демонстрируя себя. "Сможешь - бери!" И Джей знает, что сможет. Он поднимается со скамьи в тот момент, когда арлекина изящно пройдясь по высокой балке прыгает на батут и после нескольких прыжков приземляется наконец на твердую поверхность, чтобы подарить зрителям прощальные поклоны. Джокер выходит из шатра и неспеша направляется в сторону небольших фургончиков. Вот перед ним появляется соблазнительная женская фигурка, и мужчине остается только следовать за ней, а не искать нужный фургон самому. Она идет в самый дальний, на ходу устало разминая руки. Ее походка по прежнему пружинистая и легкая, будто арлекина знает о погоне и специально продолжает играть. У двери фургона она мешкает, но все же находит хитро спрятанный ключ и открывает замок. Как только распахивается дверь, гимнастка получает болезненный тычок между лопатками и практически вваливается в свой дом на колесах. - Что вы... ? - начинает она, но Джокер закрывает ей рот ладонью, проталкивая между губ сразу два пальца. - Заткнись, - небрежно бросает он, обхватывая свою жертву за талию и ведя ее к столику. В полной темноте в зеркале отражается лишь белая маска с прорезями для глаз и губ и белое же лицо Джокера, ужасающе разрезанное красной помадой. Он наклоняет ее на столик, умело пресекая все слабые попытки вырваться. После такого адреналинового всплеска, который был на сцене, ей и самой не повредит разрядка. Так почему бы не отдаться этому сильному мужчине, вместо того, чтобы дожидаться конца представления и выбирать одного из тонкокостных гимнастов, у которых из сильного только руки? Он отпускает ее, наваливаясь сверху, и безошибочно находит застежку на костюме. "Молния" скользит вниз, останавливаясь в районе шикарной задницы, а дальше Джокер просто разрывает тонкую ткань. - Отклячь задницу! - требует он, и она тут же скользит немного вниз, приподнимая означенную часть тела выше и до предела разводя ноги. Он скользит пальцами к ее лону и со смехом обнаруживает, что она совершенно мокрая. - И не стыдно на сцену без белья, шлюха? - Нет! - хрипит она, стараясь двигать бедрами в такт с его пальцами. Тут же получает ощутимый шлепок по заднице. Костюм немного ограничивает ее движения, но обоим это, кажется, нравится. Джокер не удосуживается снять с нее маску или колпак. Его и так все устраивает. Он расстегивает свои брюки и моментально прижимается твердым членом к ее входу. - Что, без предварительных ласк? Даже не поцелуешь, красавчик? - влажно шепчет она, потираясь о его плоть. - Переживешь! - обрубает он и вставляет ей на полную катушку, одновременно сжимая грудь. Кто сказал, что клоуны не любят жесткий секс. Столик под ними ходит ходуном, рискуя вот-вот уронить зеркало на арлекину, но Джокер еще некоторое время продолжает грубо ее трахать, а потом меняет позу, усаживая гимнастку на стол. Она крепко обнимает его ногами и вжимается мягкой грудью в его - плоскую и твердую. Он двигается все быстрее и быстрее, крепко сжимая ее в объятьях. Ей больно, но это больше заводит, чем останавливает, поэтому она продолжает двигать бедрами в такт. Холодное зеркало неприятно касается ее горячей влажной спины, вызывая недовольное шипение, до которого любовнику нет дела. Он сжимает ее задницу, насаживая до предела, даря удовольствие обоим, а о мелком дискомфорте можно подумать и позже. К пику они подходят почти одновременно. Она начинает биться в оргазме на секунду раньше, но и Джокер не заставляет себя долго ждать, изливаясь прямо в тело любовницы. После такого бешеного секса обоим нужно время, чтобы отдышаться. Любовники не разжимают рук, пока Джей не шепчет наконец: - Навевает воспоминания, да? - О чем вы? - удивляется гимнастка. - Брось,тыковка, твою задницу, готовую тереться об носы любого мужика, я узнаю везде. - Не делай из меня шлюху! - она нисколько не обижается, даже кладет голову на его плечо и начинает кругами поглаживать грудь своего любимого прямо сквозь рубашку. - Ты и есть шлюха. И если бы не боялась меня, то спала бы с каждым вторым. -А ты и так спишь с каждой второй! - злится Харли, спрыгивая с Джокера и уходя от него подальше. Она садится на диван и кивает в сторону шкафчика, где должна находиться одежда. - Если бы я не пришла, то ты бы трахнул эту гимнастку! - Что ты мелешь? - Фыркнул он. - Ты не могла не прийти, тыковка! Но она его не слушает. Медленно стягивает с себя маску и колпак, обиженно смотря мимо него. Потом наступает очередь манжет, но не успевает Квинн расстегнуть и одного, как Джокер наваливается сверху, снова готовый к сексу. - Я трахаю только тебя, тыковка! - шепчет он ей на ухо, а потом хрипло смеется. И не поймешь, правду сказал или нет, но она отвечает: - А я позволяю себя трахать только тебе, пирожочек.

***

Мужчины, пришедшие в цирк на следующий день уже без детей, тоскливо вздыхают глядя на самую обыкновенную циркачку, которой и дела нет ни до кого из них. Она не делает никаких особенных трюков, не тянет так изящно ножку, но каждые пять минут благодарит бога за то, что два страшных любовника совсем забыли про нее, всю ночь трахаясь и ругаясь домике на колесах, от которого после их визита очень мало что осталось...