Превратности клоунской жизни

Мои любимые маньяки, сегодня у нас с вами сразу два события: оценочки перевалили за 100 и работа оказалась в популярном сразу по всем указанным жанрам (№16 в жанре «ER (Established Relationship)», №22 в жанре «Драма»,№23 в жанре «Hurt/comfort», №35 в жанре «Гет»)! Что, думайте я подарю вам главу, где Джокер говорит: "Я люблю тебя, Харли"? А вот хрен вам, мое воображение к такому не готово, поэтому я дарю вам главу, где Джокер косвенно доказывает свою любовь) А я люблю вас =***

***

Это зеркало видело и знает больше, чем многие люди... Оно висит уже много-много лет, безмолвно наблюдая, как проходит жизнь одного человека. Зеркало помнит молодого красивого юношу, который жил в небольшом доме, радовался, печалился, приводил женщин...И именно в этом зеркале он разглядывал свое изуродованное лицо, выбеленную кожу и зеленые волосы. Он тысячу раз собирался разбить свидетеля своей душевной драмы, но внутренняя сила всегда перебарывала. И зеркало осталось на стене, тихо радуясь, что не умеет говорить. Новый человек, которым стал его юноша, никогда не оставлял в живых свидетелей своей слабости. Юноша окончательно превратился в жестокого Джокера, который не стеснялся смотреть в зеркало, а наоборот каждый раз горделиво задирал нос и поправлял волосы. "Вот он я!" - смеялся Джей. Зеркало наблюдало сумасшествие. Посторонние люди редко приходили в узкую спаленку, поэтому зеркало оставалось наблюдать только за жизнью Джокера. Именно здесь он готовился к своим преступлениям, здесь зализывал и зашивал раны, крепко сжимая в зубах кожаный ремень, здесь он спал и боролся со своими кошмарами... Здесь он был одинок. Сильный человек, замкнувший свой мир на борьбе с Бэтменом. Периодически Джокер исчезал на долгие недели, но всегда возвращался. Похудевший, осунувшийся он открывал дверь в свою спальню, небрежно стирал пыль с посеребренной поверхности зеркала, и широко улыбался своей змеиной некрасивой улыбкой сумасшедшего. - Удрал! - он каркающе смеялся, держась за отбитые ребра. Время текло. Женщины появлялись в этой спальне все реже и реже, оставались на пару часов, а потом их выкидывали за дверь. Джокер жил в одиночестве и тишине, которая изредка разрешалась его собственным громким смехом. Зеркалу было жаль его. Но однажды в эту спальню вошла она. Яркая, красивая, гибкая и с такими же сумасшедшими глазами, как у него. - Пирожочек, я не хочу здесь жить! - с порога заявила она, окидывая взглядом темное маленькое помещение. - Значит, мы скоро переезжаем, тыковка! - рассмеялся в ответ Джокер, заходя следом. И зеркало впервые за несколько лет засверкало чистотой и новой позолоченной рамой. С тех пор утекло много воды. Зеркало перевозили из убежища в убежище, где теперь оно наблюдало уже за жизнью двоих людей. С Харли Джокер во всей красе проявил свою жестокую натуру. Тумаки, удары, толчки, грубые слова - все это бурным потоком выливалось на незадачливую чокнутую арлекину, которая терпеливо сносила все. Но только зеркало знало, чего ей это стоило - держать маску бесконечной глупой влюбленной блондиночки. Стоило двери захлопнуться, оставляя Харли одну, как ее лицо теряло любое выражение. Она бездумно смотрела в потолок и, кажется, вообще не жила. Иногда зеркалу казалось, что Харли - всего лишь удобная вещь, собачка если угодно, которая предана до поры до времени. Но и она уйдет. Однажды дверь распахнулась и Квинн втащила почти бессознательного Джокера на себе. Плача, она зашивала его раны, обтирала тело влажной тряпкой и сидела у его постели, сжимая бледную руку. Это был первый и последний раз, когда зеркало видело ее плачущей. С тех пор Харли тоже ожесточилась, следовала за Джокером в огонь и воду, вытаскивая его из самых сложных передряг, зашивая огнестрельные раны и глубокие порезы. Но, по мнению зеркала, это все еще была игра в одни ворота. Вскоре Харли пропала. Зеркало грешным делом решило, что так Джокеру и надо, пока не увидело его лицо. Он ходил из угла в угол, время от времени кидая острые ножи в стены. Несколько часов не раздавался смех, сменившийся бормотанием под нос. Джокер не находил себе места, заламывал руки... Ночью стало совсем невыносимо. Джокер ворочался, не мог заснуть, а если и получалось, то уже спустя несколько минут просыпался от кошмаров. А утром он просто встал и ушел с первыми лучами солнца, чтобы вернуться с избитой Харли на руках, облаченной в ярко-оранжевый большеватый костюм. Джей кинул ее на кровать, устроился рядом, обнимая тонкую талию и буркнул: - Спи! Харли лишь растроганно всхлипнула и кивнула, покорно закрывая глаза. Было многое. Зеркало помнило и злого Джокера, стреляющего в бандитов мелкого калибра, которые пытались залезть в окно ночью. Помнил раздосадованную Харли со сломанной рукой, и стоящего над ней Джея, который долго и бурно объяснял своей женщине, насколько она идиотка. А еще оно помнило дрожащую Харли, которая нависала над спящим Джокером и сжимала в побелевших пальцах пистолет. Что произошло днем, оно не знало, но результат... Она кусала губы, сдерживая слезы, пыталась еще крепче сжать пистолет, чтобы он не дрожал вместе с ней. Харли сидела так минут десять, то поднося пистолет почти в плотную к бледному лбу, то убирая его вовсе. А потом она приняла решение. Усмехнулась, нежно погладила зеленые волосы и решительно поднесла пистолет к своему виску. Пальцы ее больше не дрожали, она нежно огладила курок, не отводя глаза от спящего возлюбленного. Но вдруг сильная рука обхватила ее запястье, отдергивая его от виска. Черные глаза уставились в голубые. И по щекам Харли потекли слезы. Второй раз почти за семь лет! - Ты не спишь? - Дуло пистолета, почти упирающегося мне в лоб не способствует сладкому сну. Джокер поднялся и выхватил пистолет из ослабевших тонких пальцев, услышал облегченный вздох своей любовницы, и крепко прижал к себе тонкое тело, упираясь подбородком в макушку. - Зачем? - хрипло прошептала она, утыкаясь ему в обнаженное плечо. - Живая ты мне полезнее. - Потому что ты не некрофил? - Потому что я не идиот! - он тихо рассмеялся, согревая ее и медленно укладывая обратно на постель. - Ты меня... - Завтра! А теперь заткнись. Он положил ее голову себе на плечо и легко дернул за волосы: - Поднимаешь голову, и я подниму твой пистолет. Слушай. Никогда не смей думать, что я умер, пока не будешь стоять над моим остывающим телом, трижды убедившись, что это именно мое тело. Никогда не думай, что я переспал с кем-то еще, пока не увидишь меня на какой-то бабе с членом в ее влагалище. Если ты еще раз посмеешь обвинить меня в чем-то, в чем я не виноват, отправишься вниз с крыши небоскреба еще живая, но с перерезанным горлом. А если ты еще раз попытаешься меня убить, то... - Мне нельзя поднимать на тебя руку? - Можно, возможность причинить тебе боль меня заводит, но не смей пытаться меня убить!

***

На следующий день Харли вернулась в спальню ближе к вечеру. Она была в одних шортах и трепетно прижимала к груди белую футболку. Вся спина ее была покрыта красными полосами, и никто бы не поручился, что все они оставлены плетью. На тумбочке перед зеркалом обнаружилась мазь. Харли вопросительно посмотрела на зеркало, будто спрашивая, кто оставил тюбик. Но зеркало, к счастью, не могло говорить. Потому что только Харли позволено видеть слабости Джокера.