Превратности клоунской жизни

Вчера в 11 вечера я впервые за лето дошла до пруда, нырнула три раза..и заболела( Поэтому не судите строго( Утром главы не будет (выкладываю сейчас), т.к. я до полудня буду без Инета( Сейчас попытаюсь исполнить пару пожеланий: история про Химзавод от лица Джокера с резней. Всех люблю) Об этом месте ходит достаточно много историй, чтобы ни одну из них не считать правдой. Джокер слышал наверное столько разных сплетен о Химзаводе, число которых сравнимо только с числом его историй о шрамах. А это больше сотни... Правду знает только он. Ну, и пожалуй Харли Квинн. Свою он не расскажет никогда, потому что никогда никому не покажет своих слабостей. Джокер ненавидит это место в той же степени в которой и любит. С одной стороны здесь ему было больно, страшно, тяжело и...мертво. Здесь умер неплохой человек. И родился новый. Сильный, умный, расчетливый и хитрый. Он научился доверять только себе, рассчитывать только на собственные силы и ненавидеть Бэтмена. А еще это место подарило ему несравненную Харли Квинн. Но это, пожалуй, стоит поставить в конец списка. Так, чтобы был еще один небольшой плюс этого места в итак достаточно длинном списке. Потому что если придираться к деталям, то Харли он подарил себе сам. Он помнил как привел ее в тот день сюда. На нем все еще были отвратительно-оранжевые (удивительно, но клоун не очень любит ярко-оранжевый цвет!) форменные штаны, которые первыми хотелось бросить в этот чан, а она с трудом поспевала за его длинными шагами в своей короткой узкой юбочке. Кажется, с тех пор Харли слишком редко стала носить похожие, потому что плотная ткань слишком сильно стесняла движения и не оставляла шанса спрятать оружие. Всегда смелая, язвительная и уже влюбленная доктор Квинзель, которая помогла ему сбежать, теперь неуверенно оглядывалась и прижималась к его сильному телу, сумасшедше блестя глазами. Именно этот взгляд убедил Джокера оставить ее в живых. В ее сумасшедших глазах он увидел шанс для себя обрести ценного союзника. А хорошими преданными кадрами не разбрасываются даже злодеи. При выходе из больницы ему пришлось знатно испачкаться в крови. Нож, который все время был с Джокером (ну, не думали же охранники в самом деле, что он останется совсем без оружия, даже если его доставил сам Бэтмен?) раз за разом вспарывал тонкую кожу мужских шей ровно в том месте, откуда фонтаном польется темно-красная, вязкая кровь. В том месте, где больнее. Пули тоже шли в дело, но заряд магазина не бесконечен. Старенькую машинку Харли пришлось бросить в центре города и еще несколько раз поменять автомобили, путая следы, чтобы добраться-таки до этого убежища, куда без особой надобности не совался даже Бэтси. Пока Харли озиралась, наверняка припоминая ту сотню сплетен, которые существовали на тот момент, Джокер брезгливо оглядывал появившуюся грязь и пыль, размышляя как именно будет наказывать уборщицу и головорезов. - Детка, не бойся, - усмехнулся Джокер, не отказывая себе в удовольствии до боли прижать к себе изящное женское тело. Хватит посторонних мыслей, пора потратить время на доктора Квинзель, чтобы слепить из нее идеальную игрушку. Многие будут говорить о внезапно вспыхнувшей страсти и будут правы. Искра действительно вспыхнула между ними при первой встрече, когда она без страха посмотрела прямо в его черные глаза. Но, как известно, на страсти далеко не уплывешь. Большую роль для Джокера сыграли именно ее душевные и физические качества. Преданность, смелость, бесстрашие, ум. А так же гибкое тело, хорошее зрение (которое очень легко превратиться в отличный глазомер, позволяющий не промахиваться) и замечательная скорость реакции. Про умение трезво оценивать ситуацию Джокер старался не думать. Потому что если бы это умение у нее было, она сбежала бы из его палаты через пять минут после знакомства и ни за что не помогла бы бежать. С другой стороны, это довольно-таки полезное качество. В совместной битве она может заиграться, позволяя ему уйти. Ну что вы? Действительно думали, что Джокер способен с первой встречи влюбиться и начать думать о ком-то, кроме себя? Ага, держите карман шире. - Зачем мы здесь? - А ты не хочешь быть со мной? -Хочу. - Тогда вот он - единственный путь, - засмеялся Джокер, обводя рукой пространство вокруг и кивком указывая на край платформы, под которой в нескольких чанах переливалась грязно-зеленая жидкость, маслянисто блестя в свете ламп, которые скудно освещали большое помещение. - Вниз? - спросила она, отходя от него и заглядывая за край. - Моя умная девочка! - Это обязательно? - Брось, девочка, - нахмурился он, - ты все равно там окажешься, хочешь этого или нет. Так сделай выбор, пока я его тебе предлагаю, не разочаровывай меня! Тогда Харлин отошла от края, направляясь к Джокеру. В ее руках влажно блеснуло серебряное лезвие. На секунду ему показалось, что она воткнет в него нож, поэтому он отвлекся, готовый парировать... Она нежно чмокнула его в щеку, встав на носочки, вложила нож в большую ладонь и со смехом кинулась к краю, не задумываясь прыгая вниз. "Так или иначе! Стоит ли бояться?" Когда Джокер достал ее из жидкости, это была уже почти новая Харли Квинн - не ограненный бриллиант, который, несомненно, станет украшением, гордостью и продолжением его жизни. Горячий страстный поцелуй, которым он накрыл ее рот, обжег Джокера остатками химикатов. Руки нестерпимо защипало, а одежда начала покрываться дырами, впитывая влагу с ее тела, снова крепко прижатого к его груди. Если эта боль необходима, то они разделят ее пополам. Эту нестерпимо-сладкую, приятную боль. Как хорошо, что он позаботился и приказал поменять баки местами, чтобы под платформой оказался более слабый раствор, оставляющий женщине шанс на жизнь. Но в глотку любому, кто попытается обвинить Джокера в сентиментальности или (не дай боги!) любви, полетит сразу два ножа. Его и ее. Потому что теперь они оба не позволят кому-то узнать о своих слабостях.