Без ответа

      Гордо поставив свои чемоданы в пустой комнате (слава богу, она не была такой огромной, как в Башне), я поняла, что сейчас у меня не было никакого желания разбирать вещи. Настроение почему-то стремительно скатилось ниже плинтуса и, напоследок вяло потрепыхавшись в предсмертных судорогах, испустило дух.       Отлично.       Все происходящие как-то резко перестало меня радовать. На смену ожидания и предвкушения пришло чувство страха… страха? Да, страха. От одной мысли, что мне придется как-то уживаться с супергероями, тренироваться с ними… Боже, главное никого не убить. И нет, дорогие мои, это не моя очередная неудачная шутка.       Вздохнув, я скинула кожаную куртку на пол, предварительно вытащив из нее белую коробочку, и, оставив все, как есть, вышла из комнаты, плотно закрыв дверь.       Вдова показала мне, по возможности, все. Так что я без проблем нашла выход на большую застекленную веранду. Там стоял столик, пара стульев. Я подошла и открыла окно. Выудив из кармана захваченную пачку сигарет, я взяла одну. Зажав ее между зубами, я снова закопошилась по карманам — и поняла всю безнадежность происходящего. — Твою мать… — Нужна зажигалка?       Я даже не вздрогнула от резко прозвучавшего голоса. Хотя, каюсь, что сердце подпрыгнуло и рухнуло куда-то в желудок. Я лишь отвлеклась от бессмысленных поисков и слегка повернула голову, скосив глаза в сторону входа на веранду.       Человек-Муравей, он же Скотт. Ничем не примечательный, приятный на вид дядька с хитро-прищуренными глазами и беспокойными руками. Одной он протягивал мне искомую зажигалку, пальцами второй же барабанил по косяку. — Нет. Я надеялась зажечь сигарету силой мысли. — А, ну я так и понял, — он кинул мне зажигалку, я поймала ее.       Я чиркнула по колесику, и подожгла кончик ментоловой сигареты. С блаженством потянувшись, я протянула зажигалку Скотту — тот тоже закурил.       Минут пять мы стояли молча, пыхтя как паровозы. Нет, дети мои, я вас сразу предупреждаю, что курить — плохо. Просто ужасно. Эта дрянь зацепит вас, вызовет привыкание, и ваша жизнь уже не будет нормально существовать без этого бумажного цилиндрика, набитого табаком.       Ага, подумала я и снова затянулась. — Давно начала? — С интересом спросил Скотт, явно устав молчать. Я фыркнула — почему-то, я так и думала, что он не выдержит и заговорит первый. И хоть его вопрос был немного странный, я сразу поняла и ответила: — Года четыре назад курила, как паровоз. — Почему? — Не знаю. Наверное, связалась с плохой компанией, — сказала я и фыркнула. — А сейчас? — А сейчас очень редко. Когда хочу успокоиться и расслабиться, — пожала плечами я, особо не вдаваясь в подробности. Не объяснять же взрослому мужику, что иногда девочке хочется погрустить. А грустить хорошо в одиночестве, сидя ночью перед окном и курить в форточку. И грустная музыка в наушниках. Нет, есть еще прекрасный вариант с банкой мороженного, сериалом и горой подушек, но случаи ведь разные бывают.       Девочкам нужно грустить. — Ммм, — Скотт с пониманием покивал, и мы снова замолчали. Я, почувствовав долгожданную пустоту в голове, наблюдала за тем, как клубы дыма улетают вверх. Все выше и выше, они растворялись на фоне уже темнеющего неба. Черт, а ведь скоро вечер. Я прикрыла глаза, прогоняя ненужные сейчас эмоции — и сосредоточилась на вкусе ментола во рту и запахе дыма. — Я курить начал, когда в тюрьму попал, — снова не смогу промолчать больше пяти минут Муравей. Заметив выражение моего лица, он виновато улыбнулся: — Ты извини, просто тут никто не курит. Вообще. Ну, или курит, только я ни разу не видел. Нет, я все равно продолжаю курить. Но когда ты постоянно куришь один, реально создается ощущение, что ты какой-то неправильный и с тобой что-то не так. Чувствую себя изгоем, — пожаловался мужчина, и я понимающе кивнула. Ох, мужик, как же я тебя сейчас понимаю. — Ну, не гарантирую, конечно, что я буду стоять тут каждый день… Но иногда точно буду составлять тебе компанию. Заметано? — Я протянула ему руку. Он улыбнулся и пожал ее: — Заметано.

***

— Я никуда-а не пойду-у, — ныла я, методично раскачиваясь из стороны в сторону, сидя по середине своей комнаты. Новой комнаты. Новой комнаты, которая больше напоминала номер в отеле. — А что тебя так пугает? — Заинтересовано спросил Вижн, сидя за моим стулом и собирая карточный домик на моем столе. Причем из моих же карт. — Меня ничего не пугает! — Окрысилась я, прекрасно понимая, что Красненький не виноват в том, что у меня нервы ни к черту и новые люди меня пугают. Но конкретно сейчас его тяга к исследованию человеческой натуры была совершенно не к месту.       Видимо, у андроида появился некий иммунитет к моим перепадам настроения, потому что он не почувствовал угрозы и спокойно продолжил мурыжить меня своим приятным, немного механическим, голосом. — Тогда что вызывает у тебя столь бурную реакцию? — Я закатила глаза и поползла прямо по полу в сторону чемодана. — Много чего. Во-первых, я должна буду какое-то время сидеть и общаться с людьми, которых не знаю. Во-вторых, я не знаю, как себя вести. И я не знаю, что, в конце-то концов, выбрать! — Я взывала на последних словах, дернула молнию чемодана, и на пол лавиной хлынула одежда. Вижн удивленно приподнял брови (которых, по сути, не было). — Как же все-таки люди подвластны суете… Особенно женщины, — улыбнулся Красненький, и мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Конечно, ему-то вообще все равно, в чем ходить.       Заметив мое отчаяние в глазах, Вижн отвлекся от своей постройки и развернулся ко мне. — Ева, я абсолютно не понимаю вашего волнения. Что плохого в новых знакомствах? Вы же сами понимаете, что они не могут оказаться плохими людьми. Здесь вы не встретите ни одного человека, который будет желать вам зла. С вашей же стороны все еще легче — просто будьте собой. Общаясь с вами продолжительное время, я сделал вывод, что вам это вполне легко дается.       Я слушала вкрадчивый голос андроида, нервно перебирая свои тряпки. Просто быть собой. Вот как раз это, Красненький, мне и не стоит делать. — Ну, а что касается внешнего вида… По-моему, ты и сейчас выглядишь просто замечательно!       Я скептически подняла бровь и повернула голову направо — там, где висело зеркало в полный рост. Оттуда на меня посмотрело нечто в разодранных джинсах и копной волос на голове. — Думаешь? — С сомнением протянула я, уже чувствуя прилив того самого чувства. Да-да, вы не ослышались. Того самого чувства «да мне плевать, что подумают другие». И вы сейчас такие: «Что это, блин, за баба со скачущей самооценкой?». А я вам такая отвечаю: «Именно что «баба». Самая обыкновенная баба, которых на этой планете тысячи. Потому что у всех баб скачущая самооценка. А если найдется исключение, то знайте — она просто притворяется». — Ты — индивидуальность, как и все здесь. Каждый из нас уникален. Поэтому я не вижу ничего плохого в том, что ты пойдешь так. Конечно, это немного вызывающе, но тебя это вряд ли будет смущать, — последнюю фразу Вижн сказал с заметным сожалением. Да, Красненький явно заподозрил отсутствие у меня скромности в плане одежды. — Хорошо. Вижн, ты просто зайка! — С благодарностью воскликнула я, вставая. Андроид смущенно потупился и, если бы мог, то явно покраснел. Я же на секунду задержалась у зеркала — подправила макияж, и встала у двери: — Ну, и теперь, моя фея-крестная с крылышками из вибраниума, вперед, на бал! Красненький, вернувшийся к своему карточному домику, непонимающе нахмурился и развернулся ко мне, сжимая в руке бубновую девятку. — Что? — Я закатила глаза: — Вижн, я говорю тебе бросать это не несущее в себе никакой пользы занятие и идти вместе со мной вниз! — Вообще-то, подобные вещи хорошо развивают мелкую моторику рук, терпение, усидчивость… — У тебя всего этого в избытке, — махнула рукой я и, подцепив парящего в воздухе андроида под локоть, потащила его в сторону предполагаемых «посиделок».       Правда, спускаясь ниже по лестнице, до наших ушей доносилась музыка, которая с нашим приближением становилась все громче и громче. Помните, я говорила про «то самое чувство»? Так вот, на данный момент оно валялось на полу, трясясь в припадке. — Эм… У вас так всегда? — Слабо пискнула я, когда мы встали напротив стеклянной двери и узрели целую толпу народа. Кто-то танцевал, кто-то сидел за столиком, кто-то бегал вокруг остальных со стаканом шампанского. Я почувствовала, как желание выйти отсюда превышает все. Выйти, причем, желательно, в окно. — Наверное, мистер Старк решил, что в понятие «Мстители» входят так же работники Базы. В чем-то я даже солидарен с этим решением, потому что это было бы не честно не позвать их — они так же вносят большой вклад, — Вижн, еще раз оглядев толпу, через которую нам предстояло пройти, вежливо открыл передо мной дверь.       Я, прошмыгнув внутрь, встала. Рядом как по команде вытянулся Вижн. Он, не смотря на меня, предложил мне руку, я приняла ее. Красненький явно надеялся уберечь от толкучки, но, когда мы шагнули навстречу танцующим людям, то в итоге пришлось спасать его — громадного красного андроида чуть не уронили на постройку из стаканчиков с пуншем. — И почему Старк не предупредил, что будет такая орава? — Проорала я, таща за собой шокированного таким количества народа Вижена. Вместо него мне ответил какой-то веселый мужик сбоку: — Это же Старк! — Ах, ну да. Как я могла забыть, — пробормотала я, огибая какую-то шибко обильную в размерах тетю. Тут я почувствовала, как меня дергают за руку. Я обернулась, и Вижн прокричал мне прямо в ухо: — Я увидел доктора Беннера! Пойдем, я вас познакомлю!       Приглядевшись, я кивнула, и нам пришлось тащиться в совершенно другом направлении от ранее намеченного пути. Я петляла, уклонялась, пригибалась, не выпуская большой руки Красненького — тот болтался сзади как на прицепе. И, судя по охам и ахам, явно не преуспел в искусстве хождения в толпе.       Наконец, мы вышли на более просторный участочек, располагавшейся около окна как раз за большим растением. Там мы обнаружили двоих. Одним из них был непримечательный мужчина с темными глазами и темными же волосами с проседью. Вторая — молодая женщина азиатской наружности — Ева, знакомьтесь. Это Брюс Беннер, а это доктор Хелен Чо. Она, скажем так, помогла мне появится на свет, — женщина тепло улыбнулась андроиду. — Здравствуйте. А я Ева, — я протянула руку сначала Хелен, а затем — Брюсу. Доктор несильно пожал мою руку в ответ, робко улыбаясь. Я прищурила глаза, пытаясь откопать в своей голове информацию об этом человеке. Халк? Да, точно он. Хоть и вспомнив знаменитого ученного и его печальную историю, я не стала ничего говорить. Лишь только честно сказала: — Приятно познакомиться.       Кажется, я все сделала правильно, потому что доктор как-то сразу расслабился. Между тем Вижн спросил у них: — Не подскажите, где сейчас все остальные? — Они расположились там, ближе к центральному окну. У них там целый стол, — объяснила ему Хелен, и нам снова пришлось пробираться сквозь толпу.       Чуть не оказавшись под градом пролившегося кем-то очень неуклюжим шампанского, я заметила в толпе Скотта — тот что-то обсуждал с тремя мужчинами. Заметив меня, он помахал мне — я помахала в ответ. Так же по дороге мы видели Сэма, который на пару с Роуди старательно заигрывал с какими-то симпатичными длинноногими барышнями, а так же невысокого хорошо сложенного мужчину с цепким взглядом светлых-светлых глаз. По словам того же Красненького, это был Соколиный глаз — напарник Наташи.       Наконец, мы нашли искомый стол. И первым, что меня встретило, был яростный взгляд Алой Ведьмы. Заметив ее искрящиеся красным глаза, я обнажила зубы издевательской улыбке, нарочно медленно выпуская руку Вижена. Понимаю, что не правильно. Но ничего не могу с собой поделать. — О, вы посмотрите, кто пришел! — В моем поле зрения оказался Тони, судя по слишком веселому виду, уже слегка поддатый. По дороге он чуть не снес бутылку, которую во время перехватила Наташа. — Доктор Беннер сказал, что вы все тут, — сказал Вижн. Тони кивнул: — Да, наш скромник опять прячется за каким-нибудь фикусом от общества, — потом, сделав лицо заговорщика, громко «прошептал», — На самом деле, он прячется от агента Романофф. — Тони! — Рыжеволосая женщина шутливо кинула в него яблоком, от которого тот увернулся в своей изящно-пьяной манере — фрукт, судя по возгласу, в кого-то попал. — Бартон куда-то навострил лыжи, так что знакомлю с теми, кто есть, — заявил Железный Человек, развязно обнимая меня за плечи и разворачивая к людям, — Итак, встречайте — король Ваканды, обладатель прекрасного костюма из вибраниума, Т’Чалла!       Я осторожно кивнула, из-под ресниц разглядывая высокого темнокожего мужчину. Он был одет не броско, преимущественно во все черное. На шее — белый коготь на шнурке. Когда он сделал шаг к нам, я невольно замерла, пристально наблюдая за его тягуче-грациозными движениями хищника. — Ева, — сказала я негромко, прекрасно понимая — он услышит даже сквозь весь этот шум. Он кивнул, закрыв и открыв глаза как большой кот. — Рад нашей встрече, — голос Черной Пантеры оказался под стать обладателю — такой же тягучий, завораживающий. Почему-то ему руку я не протянула — это было бы уже слишком. — Так, а вот здесь у нас очень редкий представитель паукообразных. Прошу любить и жаловать — Чувачок-Паук!       Я, все еще охриневающая от крутости короля Ваканды, медленно повернула голову и нашарила субъекта, на которого указывал своим перстом Тони. Контраст, скажу я вам, на лицо. — Вообще-то, Человек-Паук, — вздохнул худощавый парень с растрепанными волосами. Он неловко мялся среди Мстителей, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Наверное, у меня был вид, явно не совместимый с понятием «дружелюбие», потому что он смущенно помахал мне рукой, сказав чуть громче: — Привет. Я Питер. Питер Паркер.       Голос у него был ломанным, скачущим. Я невольно улыбнулась, представляя этого писклявого Мстителя сражающимся. Заметив мою улыбку, он засмущался еще больше — на щеках вспыхнул румянец. Моя улыбка стала еще шире. — Привет, Питер Паркер. Меня зовут Ева, — на самом деле, я уже устала представляться. Серьезно, этих Мстителей неприлично много, собственное имя уже начинает бесить.       Он бросает на меня быстрый взгляд, и тогда я замечаю, что глаза у него карие, кажущиеся в темноте почти черными. — Ладно, хватит уже разводить эти чайные церемонии, — заявил Тони, успевший куда-то отойти и вернуться. Я открыла рот, что бы напомнить ему, что именно он эти церемонии и начал, но он приложил палец к губам, не давая мне сказать: — Тссс. Не надо лишних слов, — я почувствовала волну скепсиса, так и прущего наружу, но Старк уже бесцеремонно всунул мне стакан с пузырящимся шампанским: — Ну, что? Махнем по маленькой?