Синий кит

Неделя прошла совершено незаметно и вот уже пятница с так «полюбившимся» нам японским фольклором. Я успешно справилась с двумя эссе и контрольными тестами, чем, к сожалению, не мог похвалиться Чонин. - Вот чего он ко мне прицепился!? Как с цепи сорвался! Эти его сказки уже в кишках сидят! Мы вообще-то переводчики, на кой мне эти древние россказни! – это нескончаемая тирада продолжалась в последнее время практически ежедневно, чем меня невероятно утомляла. - Вот чего ты молчишь? – не унимался Чонин. - А чем я помогу? - пожала плечами. - Бессердечная, - цокнул парень, а потом, смягчившись, продолжил, – Пошли ко мне? Или может, зайдем в новую кофейню? И ты мне поможешь с этим чертовым японским. Я на секунду задержала взгляд на наручных часах, а потом совестно покачала головой. - Et tu, Brute?* - О, латинский не прошел даром, - я оптимистично похлопала парня по спине. – Прости, правда, не могу. У меня сегодня встреча. Давай на выходных? - Я не могу на выходных. Завтра последняя репетиция, а в воскресенье выступаем. Надеюсь, хоть в воскресенье придешь на меня посмотреть? – обижено буркнул парень. - Конечно, приду! – возмущено ответила я. - И?? – хитро улыбнувшись, и склонив голову на бок, спросил Чонин. - И напишу за тебя эссе, вымогатель. - Ты настоящий друг! – парень заключил меня в объятия, а потом, довольно улыбаясь, весело продолжил, - только пару ошибочек сделай и, чтобы.... - Ой, да знаю я! Как будто в первый раз пишу за тебя, - фыркнув, ответила я, - прости, но мне пора идти, а то опоздаю. Перекинув сумку через плечо, я не спеша пошла вниз по бульвару, наслаждаясь чудесной погодой, и свежим осеним воздухом. Ким Чонин иногда был просто невыносим, в который раз мысленно отметила я. Танцевал в ночном клубе, часто забивал на учебу и испытывал, наверное, бесконечное терпение своих родителей. С другой стороны я всегда старалась на любые жизненные ситуации смотреть с разных углов. Ким хотел поступать на хореографа, вот только его папа упрямо настаивал на другом. Мотивы его отца понятны и просты, он хотел устроить своего сына на работу в посольство, где сам занимал весьма солидный пост. Вот только, как гласит известный фразеологизм – «благими намерениями дорога в ад вымощена». Я всегда понимала его, даже в ситуациях, когда он был действительно неправ, я все равно была на его стороне (конечно, не теряя возможности напомнить ему, что он непроходимый идиот). Наверное, в этом и есть смысл настоящей дружбы. Никогда не забуду, как он в конце второго курса слегка перебрал с алкоголем после своего фееричного выступления и сказал мне, что даже рад своему поступлению на филологический факультет, потому что встретил там меня. Смешно, но на какое-то время в мою душу закралось чувство чего-то большего, чем дружба. Правда длилось это состояние недолго, да и к тому же его легкомысленный взгляд на жизнь в купе с его любовными похождениями заставляли меня только снисходительно качать головой и чувствовать себя старшей сестрой брата-оболтуса. Погрузившись в свои мысли, я чуть не прошла мимо нужного мне переулка. Место, в котором предложил встретиться Тэмин, находилось в череде старых проулков, недалеко от моего университета – это очаровательная чаёвня в японском стиле, которую я неоднократно посещала. Переступив порог этого заведения, мне на мгновение показалось, что я снова в Стране восходящего солнца. Это моя маленькая Япония, неприметный уголок, в который я прихожу, когда сильно чем-то расстроена. Поэтому для меня было необычно здесь с кем-то встречаться. Парень сидел возле окна и увлечено читал книгу. Увидев его, меня снова захлестнуло приятным чувством теплоты. Даже не знаю, как объяснить это ощущение... это не пресловутая любовь с первого взгляда или ветреная влюбленность. Нет. Это было что-то слишком неуловимое. - Привет. Надеюсь, я не сильно опоздала? - подойдя ближе, произнесла я. - Рад тебя видеть, - Тэмин мягко улыбнулся, закрывая книгу, - ты не опоздала, просто я раньше пришел. Я кивнула головой и села напротив него. С небольшого окошка пробивался легкий лучик солнца, прочерчивая тонкую линию света на старом деревянном столе. Еле уловимый запах имбиря и еще чего-то терпкого, японские орнаменты на стенах, приглушенные цвета и изящная веточка голубой гортензии рядом со мной с невесомым медовым ароматом. Прохладные пальцы на моем лбу, аккуратно убирающие мою челку. Чувство дежавю. - Я же говорил, что к пятнице все пройдет, - довольно произнес татуировщик. - Спасибо. Если бы не твои волшебные снадобья, наверное, до сих пор ходила бы с синяками, - улыбнулась в ответ. - Моя бабушка в Японии держала небольшую аптеку, в которой продавала растительные лекарства. Поэтому я немного разбираюсь в лекарственных травах, - Тэмин смущенно потрепал свои волосы. - Это были запахи из моего детства. У дедушки была целая полка с такими баночками, - лучик света продолжал двигаться по столу. - Ты долгое время жила в Японии? – с любопытством спросил Тэмин. - Каждое лето, пока дедушка был живой. Сейчас моя тётя в Кусиро держит кафе и аквариумный магазин, и я стала там бывать гораздо реже. Честно говоря, я хотела пригласить его заглянуть к нам, если он будет еще в Японии, но смутившись своей навязчивости, промолчала. - Знаешь, а мы ведь могли еще в детстве познакомиться. Я ведь раньше тоже иногда бывал в Кусиро. Мама часто подолгу оставляла меня у бабушки. - Возможно, - я улыбнулась. Время шло, нам принесли чугунный чайничек с зеленым чаем и рисовые пирожки. В воздухе витали легкие пылинки, а мы о чем-то снова болтали, вспоминая свое детство, проведенное в небольшом японском портовом городке. Я всегда считала, что жить нужно мгновениями. Вот такими нехитрыми и доступными, но такими важными и незабываемыми мгновениями. - Помнишь, я тебе рассказывал, что продаю бабушкин дом в Кусиро? – спросил Тэмин. Я утвердительно кивнула головой и отпила глоточек чая. - Нашлось несколько покупателей, но я испытываю крайнюю сложность в общении с японцами, потому что практически не помню языка. Ты говорила, что могла бы помочь мне с английским. Но не могла ли бы ты мне помочь с японским? - парень закончил свою речь и вопросительно посмотрел на меня. Я сразу же согласилась, радуясь тому, что хоть как-то смогу отблагодарить человека, спасшего мне жизнь. Какое-то время мы занимались заполнение бумаг на японском. Тэмин постоянно забавно хмурился и говорил, что японский ужасно сложный язык. Чонин считает точго также. Кстати о нем, наверное, стоит привести Чонина сюда. Может быть, атмосфера этого места подействует на него, и он проникнется написанием эссе на японском? - В любой время, как только будет нужна моя помощь, звони, - покончив с бумажной работой и отложив ручку, сказала я. - Спасибо! – татуировщик восхищенно смотрел на заполненные мною бумаги. – Я бы вечно это писал, - рассмеявшись, продолжил он. Тэмин раскладывал все документы по папкам, а я задумчиво смотрела в маленькое окошко. Так интересно, мы с ним в детстве жили совсем рядом, но никогда не пересекались, а спустя столько лет встретились при таких странных обстоятельствах. Жизнь просто не перестает удивлять своими поворотами. Ты думаешь, что за углом никого нет, а там... - ДжуЁн? - позвал меня парень. - А? – я резко повернула голову, столкнувшись с теплым янтарным взглядом Тэмина. - Ты сможешь поехать со мной в Японию, когда найдется точный покупатель дома? – парень быстро выпалил вопрос, наверное, смутившись своей просьбы. - С радостью! – я даже секунды не думала над ответом. Тэмин облегчено улыбнулся. Время пролетело незаметно, день шел к закату, укорачивая скачущий на нашем столе лучик солнца. Мы не спеша вышли из кафе и молча, шли по залитым багряным светом узеньким переулкам, будто бы боялись развеять ту невероятную атмосферу, возникшую между нами. Несколько поворотов и мы уже стоим на широком многолюдном бульваре. Чудеса на сегодня закончились, пора возвращаться в реальность. - До встречи, я позвоню - произнес татуировщик. - Хорошо, до встречи, - ответила я. Попрощавшись, мы разошлись в разные стороны. Я медленно пошла на свою станцию метро, наслаждаясь последними лучами уходящего солнца. _____________________________ * «И ты, Брут?» (с лат. Et tu, Brute?) – известная цитата. По преданию, слова Юлия Цезаря, обращённые к его убийце, которого он считал своим другом. Выражение означает, что его говорящий осознал предательство человека, которому верил и доверял.