Трое из "Гидеона"

Мама Джилл очень расстроилась, что дядя Крамер пропал, и пошла посоветоваться к своему адвокату Арту Бланку. Тот предложил ей напечатать объявление в газете. Так мама Джилл и сделала. Вот какое это было объявление: «Пропал маньяк. Зовут дядя Крамер. Глаза голубые, рост метр восемьдесят. Нашедшему — вознаграждение». Тем временем в «Гидеоне» жизнь потихоньку входила в колею. Находилось даже время для душевных бесед. — Вот ты, Хоффман, как раньше жил? — спрашивал дядя Крамер, мастеря мини-аналог «Железной девы». Хоффман подал ему очередной гвоздь и ответил: — Плохо жил, так больше не хочу. Начальство орет, адвокаты орут, потерпевшие орут, преступники орут, трупы…нет, те молчат. Зарплата — чистые слезы, в барах больше бесплатно не наливают, собака соседская каждый день штаны рвала, а когда я ее пристрелил, так по судам затаскали — соседка-то ниг…то есть афроамериканка у меня. — А ты, Аманда, хорошо жила? — То так, то сяк, — безмятежно ответила Аманда. — Есть деньги на дозу — хорошо, нет — плохо. — Ну вот что, — сказал дядя Крамер. — Так больше не будет. Мы с вами теперь будем по-новому жить! Услышав это, Аманда попыталась приобнять дядю Крамера и прижаться к нему боком. Начало новой жизни решили отметить, истребив несколько литров отменной продукции доктора Гордона. Однажды, когда Хоффман поехал на работу, а дядя Крамер — за покупками (в одном магазине он увидел столько пыточных приспособлений, что не удержался и застрял там на весь день), а Аманда осталась в «Гидеоне» одна, туда проник коллега Хоффмана детектив Мэттьюс. Аманда решила, что какой-то неизвестный решил украсть ее «таблеточки», и заперла детектива в дальнем подвале. Но детектив Мэттьюс вовсе не хотел ничего украсть у Аманды — он, наоборот, хотел все карманы ей этими самыми «таблеточками» набить, потому что он был добрый полицейский и всегда так делал. Когда Хоффман и дядя Крамер вернулись, Аманда показала им новое приобретение. — Ну, доктор Гордон чудесный спирт гонит, — рассуждал Хоффман. — А от этого какая польза? Сидит себе в подвале и орет, как сумасшедший. — А что он орет? — заинтересовался дядя Крамер. — А ты послушай. Они все трое подошли к двери в подвал и услышали дикий крик «ДЭНИЭЭЭЭЭЛ!!!» У дяди Крамера глаза на лоб полезли, а у Хоффмана прическа растрепалась. — Это такой стресс, — сказал дядя Крамер. — В моем возрасте вредно. Он еще что-нибудь умеет говорить, а, Хоффман? Хоффман засомневался. — Умеет, но не любит. Как придет в участок, сразу за телефон, и давай орать: «ДЭНИЭЭЭЭЛ!!!!!» — Ну хорошо, — решил дядя Крамер. — Тоже в хозяйстве пригодится. Вдруг нам понадобится уйти, а в «Гидеон» воры полезут? Услышат, что кто-то есть — и испугаются. И красть ничего не станут. Так и сделали. Однажды все трое уехали заниматься злодеяниями. Точнее, Хоффман уехал на работу, дядя Крамер — улаживать дела с разводом, а Аманда — на маникюр. И, как назло, в этот самый момент в дверь «Гидеона» постучался спецагент Эрикссон. Доктор Гордон был слишком гордый, чтобы со своей цепью тащиться открывать дверь, потому никак не отреагировал. — Открывайте! — Эрикссон постучал в дверь. — ДЭНИЭЭЭЭЛ!!!!! — донеслось в ответ. — Открывайте! — повторил спецагент и стал стучать в дверь ногой. — ДЭНИЭЭЭЭЛ!!!!! — снова послышалось из запертого «Гидеона», а у спецагента звуковой волной сдуло мобильник из кармана. — Открывайте именем закона, это ФБР! — возопил Эрикссон, но Мэттьюс влегкую его переорал. Спецагент подумал и стал стучаться в дверь головой. Когда дядя Крамер, Хоффман и Аманда вернулись, они увидели сидящего на пороге «Гидеона» спецагента Эрикссона с громадной шишкой на лбу, рассеянно улыбающегося и ковыряющего в оглохшем ухе табельным пистолетом. Спецагента Эрикссона долго приводили в чувство, отпаивая лучшим спиртом доктора Гордона. Он был спецагент добрый, поэтому почти не обиделся, но все запомнил.