Сборник драбблов по СвонКвин

В последний раз, когда Эмма видела Реджину, та была на взводе. Ее глаза блестели неприкрытым гневом, а скулы буквально сводило от злости, и в таком виде Свон видела свою жену впервые. Они часто ссорились за те три года, что были вместе, но в тот раз все было иначе. Не было сомнений, что все изменилось. Не было сомнений, что Миллс уже все решила для себя. Постоянные командировки Эммы, ее вечное отсутствие дома, рассеянность и забывчивость нервировали Реджину. Последней каплей стало то, что Свон просто-напросто забыла про их годовщину, оставшись в Бостоне и проводя вечер в какой-то малознакомой компании. Поэтому, когда Миллс поставила ультиматум: развлечения или семья, Свон, в которой точно так же кипели эмоции, быстро собрала свои немногочисленные вещи, села в свой неизменный жук и уехала в известном только ей направлении. *** Уже теперь, два месяца спустя, она сидела на капоте своего верного автомобиля и смотрела на вывеску "Добро пожаловать в Сторибрук". Сотни мыслей вертелись в голове, но одно она знала точно - она безумно скучала по Реджине и Генри. Все то время, что она провела в Бостоне, в холодной и одинокой квартире, она думала о любимой брюнетке и их сыне. Она и сама не понимала, почему не плюнула на свою дурацкую гордость и сразу же не вернулась в особняк, предпочитая до упора вжимать в пол педаль газа, все дальше и дальше уносясь из Сторибрука. Месяцы, проведенные вдали от дома, от семьи и родителей, дали Эмме почву для размышлений. Она чувствовала свободу, которая в первые дни накрывала буквально с головой, но затем на смену ей пришли тоска и печаль, бороться с которыми помогал только лишь крепкий алкоголь. Да, Свон не придумала ничего лучше, чем просто напиваться. Каждый день был похожим на предыдущий, все шло по одному и тому же сценарию. Она просыпалась абсолютно разбитой, ехала на поиски какого-нибудь нерадивого субъекта, который не выполнял положенных законом обязательств, затем возвращалась домой с упаковкой пива или же, если день выдавался совсем тяжелым, бутылкой виски, и спокойно выпивала содержимое. Она пьянела слишком быстро, и алкоголь хотя бы ненадолго помогал забыть о девушке и мальчике, которые, возможно, уже и не ждали ее. Она резко тряхнула головой, словно пыталась насильно убрать все мысли, что заполняли ее разум на протяжении всего этого времени. Эмма ни на секунду не прекращала любить Реджину и никогда не могла подумать, что их отношения дойдут до такого абсурда, и все закончится таким образом. Конечно, в этом была ее вина в большей степени, но порой и Миллс была слишком навязчивой. Ее постоянные упреки раздражали девушку, ее склонность к планированию и вовсе выводила из себя. Все было расписано строго по часам, и от этого Свон, привыкшей всегда ориентироваться по мере поступления проблемы, просто не хватало ни желания, ни сил, чтобы воспротивиться Реджине. Ко всему прочему добавились еженедельные семейные вечера. Она и сама не могла понять, когда это Реджина и Снежка стали лучшими подругами, проводя время за разговорами по душам и обсуждениями городского бюджета. Прошло не так уж и много времени, когда Мэри-Маргарет целиком и полностью заняла сторону Миллс, защищая брюнетку по любому поводу и всячески критикуя при этом Эмму и ее непотребное поведение, и это раздражало больше всего. Ее родители постепенно отворачивались от нее. Снежка была слишком поглощена мыслями о том, какой замечательной была Реджина (сумасшествие, не правда ли?), а Дэвид и вовсе принял позицию защитника обиженной судьбой Миллс. Она глубоко вздохнула, а затем прикрыла глаза. Возвращаться было тяжело, оставаться вдали от дома еще тяжелее. Да, она действительно чувствовала, что здесь был ее дом, но уже не совсем была уверена, что будет желанным гостем. Резко поднявшись, Эмма в пару движений достигла водительского сидения и быстро нырнула внутрь салона, поворачивая ключ зажигания и вдавливая педаль газа до упора. *** Сторибрук встретил ее холодным влажным воздухом, в то время как она уже успела отвыкнуть от климатических условий этого проклятого городка. Легкая куртка ни черта не грела, и мурашки с завидной скоростью покрыли тело продрогшей до самых костей Свон. Она стояла на пороге дома четы Прекрасных и надеялась, что мать не выставит ее за дверь сразу же и не пойдет сообщать Реджине, что в город вернулась ее неудачница-жена. Прочистив горло, она поплотнее закуталась в куртку и поправила растрепавшиеся на ветру волосы, а затем, поборов страх, постучала. Секунды показались вечностью, пока она ждала, когда дверь откроется, но услышав в замке скрежет ключей, паника вновь охватила ее, однако тут же отступила, после того как на пороге показался Генри. Лицо мальчишки слегка вытянулось от удивления, но уже сразу выражение изменилось на радостное, а глаза счастливо заблестели. - Эмма! Ты вернулась! Он бросился в ее объятия, и от этого она ощутила, как сердце вновь наполняется теплом. Этот парень всегда помогал ей почувствовать себя нужной. - Генри, я так скучала по тебе. И это была истинная правда. Что бы ни произошло между ней и Реджиной, она никогда бы не смогла вычеркнуть сына из своей жизни. Она просто не смогла бы снова оставить его. - Я так рад тебя видеть! Ты же вернулась насовсем? Ты больше не уедешь? Мне было так плохо без тебя, нам всем было плохо. Он медленно отстранился и заглянул в ее глаза, от чего Эмму передернуло. В его взгляде читалось столько боли и непролитых слез, что она ощутила себя настоящим предателем. Больше она не собиралась бросать своего мальчика. Едва она открыла рот, чтобы ответить, как до слуха донесся холодный голос Мэри-Маргарет: - Ну надо же, кого к нам занесло. Вы проездом, мисс Свон? Еще никогда Эмма не слышала, чтобы голос ее матери сквозил таким холодом и неприязнью. Было совсем непохоже, что это вообще ее мать. Абсолютно другая женщина стояла сейчас перед ней, а за ее спиной виднелся силуэт Дэвида, который, похоже, и вовсе не собирался во все это вмешиваться. - Зайдешь? Или ты приехала только для того, чтобы обнять Генри и снова умчаться в свой Бостон? Она не могла произнести и слова. Молча выпустила из объятий сына и прошла внутрь квартиры, наблюдая за тем, как довольный Генри плюхнулся на диван и схватил чашку с некогда ее любимым какао. От приторного запаха к горлу подступила тошнота. - Генри, милый, не мог бы ты пойти в свою комнату? Нам с Эммой нужно серьезно поговорить. - Но я же уже взрослый, - надулся мальчишка, - и я соскучился по Эмме. - Обещаю, потом ты сможешь провести с ней столько времени, сколько позволит ее королевское величие. Жесткий смешок сорвался с губ женщины, когда Генри начал подниматься на второй этаж. - Присядешь? Она лишь кивнула и села за кухонный островок, спиной ощущая прожигающие насквозь взгляды. Спустя несколько секунд Мэри-Маргарет уселась напротив, поставив перед ней чашку горячего чая. - Выпей, на улице довольно холодно, а твоя куртка, как я вижу, совсем не греет. - Спасибо, - неуверенно прохрипела Свон и опустила взгляд вниз, делая глоток обжигающего напитка. - Как вы? - так же несмело произнесла она и мельком взглянула на мать. Выражение ее лица было непроницаемым. Невольно Эмма вспомнила о Реджине и ее привычке скрывать от всех свои истинные эмоции. - Все так же. Мне интересно, что происходит с тобой? - Снежка откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. - Уехала черт знает куда на два месяца, ничего и никому не сообщив, ни разу за это время не позвонила. Ладно мы, черт с этим, ты уже не маленькая, чтобы докладывать нам, куда едешь, но Реджина и Генри... Ты могла позвонить хотя бы ему. Он весь извелся за эти два месяца. Он перестал нормально спать, перестал нормально питаться, он стал замыкаться в себе, и все это из-за тебя и твоей дурацкой привычки сбегать от проблем. - Я не... - Я еще не договорила, - жестко перебила Мэри-Маргарет. - Ты бросила нас всех. Свою семью. Людей, которые всегда бы тебя поддержали, какое решение вы с Реджиной не приняли. - О, вы ни хера не поддерживали меня в последнее время! - это была, пожалуй, первая фраза, которую ей удалось произнести без дрожи в голосе, и взглянув матери в глаза. - Все, что вы делали - это вечно критиковали меня за то, какая я плохая, что не разделяю взглядов Реджины. - Ты даже не представляешь, что она испытывала, когда ты сбежала. - Я не сбегала! Я просто... уехала. - Нет, Эмма, ты именно сбежала, трусливо сбежала, оставив своих жену и сына переживать это все в одиночестве. Мы даже не были уверены в том, вернешься ли ты. - Я бы точно вернулась... Голос ее снова стал тихим, а взгляд уткнулся в одну точку. Идея поехать к родителям уже совсем не казалась ей удачной. Меньше всего сейчас хотелось выслушивать обвинения, хотя она и знала, что была перед ними всеми виновата. - Она нуждается в тебе, - донесся, наконец, голос Дэвида, что не проронил до этого и слова. Но произнесенная фраза заставила Свон перевести взгляд на отца. - Как она? - Она разбита, хотя никогда и не покажет этого, - ответила за мужчину Снежка. - Я знаю. Она всегда такая, - грустно улыбнулась Эмма. - Ей больно, безумно больно. Она чувствует себя преданной, но при этом продолжает тебя любить, и на это есть веские причины, но больше ты ничего от меня не услышишь. Можешь переночевать здесь, потому что не думаю, что после всего случившегося Реджина примет тебя с распростертыми объятиями. - Спасибо, - снова хрипло, и снова взгляд упирается в одну точку, а в голове крутится лишь одна фраза, сказанная матерью: "Она чувствует себя преданной, но при этом продолжает тебя любить, и на это есть веские причины". *** День длится бесконечно долго, и когда наступает ночь, Эмма, наконец, может расслабленно выдохнуть. Ощущать на себе прожигающий взгляд матери было совсем невыносимо, хотелось уйти из этой квартиры прочь, подальше от этого осуждающего взгляда, но все омрачало лишь одно обстоятельство - идти ей по сути было некуда. Конечно, она могла снять номер у Бабушки, но это означало, что там она встретит как минимум добрую половину города и Реджину в том числе, а к этому она пока была совсем не готова. К тому же она не была уверена в том, что Миллс не запустит в нее фаерболом при первой встрече. Уснуть ей так и не удалось, поэтому всю ночь Эмма провела в обдумывании сложившейся ситуации. Она делала это на протяжении двух месяцев, но сейчас что-то заставило ее задуматься вновь. Фраза, произнесенная Снежкой, не давала Эмме покоя. "Она продолжает тебя любить, и на это есть веские причины". Какие причины могли быть, чтобы Миллс продолжала любить ее, безалаберную идиотку, бросившую ее и их сына на гребаных два месяца? Свон не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала, что под этими "вескими причинами" кроется что-то действительно серьезное. Лежать в кровати больше не было смысла, поэтому она вылезла из постели и тихой поступью направилась в ванную, чтобы принять душ и смыть с себя физическую и моральную усталость. Стрелки часов едва достигли шести часов утра, когда Эмма вышла из квартиры Чармингов и бездумно пошла блуждать по безлюдным улицам Сторибрука. Пронизывающий ветер колыхал кроны деревьев, от чего шелест листьев не умолкал ни на минуту, мешая Свон сосредоточиться. Она и не заметила, как ноги привели ее к дому 108, и только когда взгляд упал на знакомые окна, по телу пробежала дрожь. Впервые она задрожала не от холода, а от воспоминаний, огромной волной нахлынувшей на нее. Первая встреча, когда она привезла Генри, чтобы вернуть матери, и ошарашенный взгляд Реджины, когда она узнала, что Эмма - биологическая мать мальчика. Их постоянные стычки, ссоры и, казалось, абсолютное пренебрежение со стороны Миллс. Затем Генри под сонным зельем, а позже падение проклятия. Многое произошло с того времени, а отношения между ними так и не могли найти логического завершения. Все изменилось, когда они отправились в Неверлэнд и сплотились, чтобы спасти их сына от лап Питера Пэна. Это действительно было серьезным продвижением для них обеих. Довериться кому-то, от кого зависела жизнь их маленького мальчика. Магия Реджины слилась с магией Эммы, образуя сильнейший поток, который помог им завершить начатое дело более чем успешно. Магия истинной любви сделала свое дело, шутил позже Румпельштильцхен, а Свон уже и без этого знала, что к чему. Уже в то время она знала, что безоговорочно влюблена в эту несносную брюнетку, влюблена в Злую Королеву. Прошло достаточное время, когда и Миллс признала свои чувства, и вот тогда Злая Королева окончательно перестала быть злой, а стала просто счастливой, любящей и любимой женщиной, которая таяла в мягких объятиях Эммы и наслаждалась ее поцелуями. А потом Свон сделала ей предложение, и Реджина, конечно, же согласилась, а потом была свадьба. Без вычурности и размахов Зачарованного леса, но не без изысков, присущих Миллс. Эти три года они были по-настоящему счастливы, и Свон только сейчас в полной мере смогла осознать, что собственноручно разрушила их будущее. По щекам побежали слезы, которые моментально высушил обжигающий ветер. Сердце разрывалось от боли, и единственное, что казалось разумным, было бежать. Бежать подальше от этого дома, подальше от Реджины, от чертова Сторибрука. И она бы так и сделала, если не снова всплывшие в памяти на этот раз слова отца: "Она нуждается в тебе". Дэвид никогда бы не стал врать, просто не смог, а это значит, что она и правда нужна Реджине. По какой-то причине она нужна ей, и она должна сделать все возможное, чтобы вернуть свою любимую женщину. Выплакавшись, Свон ощутила неожиданную легкость, будто огромный груз свалился, наконец, с ее плеч. Она чувствовала, что сможет все исправить. Еще не все потеряно у них с Реджиной. И пусть не сразу, но когда-то Миллс сможет простить ее. *** Весь следующий день Эмма провела в квартире Прекрасных, изредка натыкаясь на почти равнодушный взгляд Мэри-Маргарет и сочувствующий Дэвида, и это бесило. Ее раздражало такое отношение к себе, хотя в глубине души она знала, что заслуживает презрения. И если мать так ополчилась против нее, то что же должна испытывать к ней Реджина, оставшись совсем одна. Выйдя, наконец, из комнаты и налив чашку крепкого кофе, она уселась на диван напротив Снежки, читающей книгу, и уставилась прямо на нее. - Я вижу, что ты хочешь, что-то спросить, говори, - тут же произнесла Мэри-Маргарет. - Что ты имела в виду, когда сказала, что у Реджины есть причины, чтобы любить меня? Мэри-Маргарет оторвалась от книги и вопросительно посмотрела на дочь. - У вас есть магия истинной любви, тебе этого недостаточно? - Да, я знаю, но мне кажется, что ты что-то недоговариваешь, что-то, что очень важно для нее и меня. Снежка отложила книгу и окинула Эмму все тем же холодным взглядом, но в этот момент Свон увидела, словно что-то в ней сейчас изменилось. - Это действительно очень важно, для Реджины так точно, а для тебя... Это мы узнаем, когда она тебе все расскажет. Точнее, если расскажет. - Ты же в курсе, что с ней происходит, да? Вы же теперь лучшие подружки и все такое. - Мы простили друг друга, и нам удалось наладить прекрасное общение. Я считаю, что в этом нет ничего плохого. - Конечно, в этом нет ничего плохого, - покачала головой Эмма, - но я все еще твоя дочь и хочу знать, что происходит с моей женой. - Если ты так этого хочешь, то иди и поговори с ней. - Думаешь, она пустит меня на порог? - Ну, это уже не мои проблемы, дорогая. Снежка пожала плечами и вновь взялась за книгу, в то время как Свон разочарованно застонала. - Ты реально ничего мне не расскажешь? - Даже не мечтай. Это мое тебе наказание. - Просто, блин, супер, мама. Я даже не представляю, что творится с моей женой, а ты придумываешь какие-то тупые наказания. Дэвид ведь тоже в курсе? - Он тоже тебе ничего не скажет, - Мэри-Маргарет ухмыльнулась, наверное, впервые за все это время. - Генри? - О, он ничего не знает, так что можешь не пытать мальчика. Блондинка нахмурилась. - Что бы это ни было, я все равно рано или поздно об этом узнаю. - Не сомневаюсь, Эмма. *** Впервые за два с лишним месяца Эмма увидела Реджину, когда прогуливалась утром по городу. Бессонница так и не хотела отпускать Свон, поэтому утренние прогулки стали отдушиной для нее. Нацепив теплый свитер, который позаимствовала у Снежки, она вышла из дома и всеми силами пыталась быть подальше от дома 108, поэтому направилась на причал, но и здесь судьба сыграла с ней злую шутку. Она сразу же узнала знакомый силуэт. Реджину просто невозможно было не узнать. Как всегда идеальная. Уложенные волосы, приталенное пальто и сапоги на высоком каблуке, она была при полном параде даже в шесть утра, и это позабавило Свон. Было необычно смотреть на Миллс вживую после стольких дней, проведенных вдали от нее. Реджина стояла спиной к ней и, вероятнее всего, рассматривала водную гладь. Эмме не составило бы труда подойти сзади и обнять хрупкую талию, нежно поцеловать шею и сказать слова любви, но сейчас это казалось чем-то далеким и нереальным и, скорее всего, повлекло за собой гнев мадам мэр. Она так бы стояла и наблюдала за Реджиной, если только та не обернулась и осталась стоять на месте. На лице отчетливо виднелось удивление, а руки поплотнее прикрыли полы пальто. - Привет, - единственное, что смогла произнести Свон, и тут же ощущение дежавю накрыло ее с головой. Именно с этого дурацкого слова началась их история любви. - Мисс Свон... Неожиданно видеть вас здесь. - Снова мисс Свон? - она приподняла бровь и усмехнулась. - И почему же неожиданно? Неужели ты меня не ждала? - Не думаю, что этот разговор вообще имеет смысл, тем более в шесть утра. Миллс плотнее закуталась в пальто и инстинктивно прижала руки к животу, так, как делала всегда, когда нервничала, что не упустила из виду Эмма. За столько лет она хорошо смогла изучить повадки женщины. - Кстати, что ты делаешь здесь так рано? - Не ваше чертово дело. - Брось, Реджина, давай поговорим. Она подошла чуть ближе, но не пыталась вторгнуться в личное пространство брюнетки. - Мне не о чем с вами говорить, мисс Свон. Уверенной поступью Миллс направилась прочь от причала и блондинки, что вновь заставило сердце болезненно сжаться. Эмма могла хотя бы попытаться остановить ее, взять за руку и объясниться, но не стала делать этого. Она лишь продолжила смотреть вслед удаляющейся жене, чувствуя, как пелена слез вновь застилает глаза. *** Когда она снова встретила Реджину, та забирала Генри из школы, а Эмма пыталась быть наиболее незаметной. Казалось глупым прятаться за дурацким деревом и не иметь возможности быть рядом со своей семьей, но снова сталкиваться с надменным взглядом карих глаз хотелось еще меньше. Свон пристально наблюдала за женой и понимала, что что-то в ней изменилось. Движения были более плавными, походка стала мягче, а руки неизменно покоились на животе, что слегка озадачивало Эмму. Казалось бы, Реджина не должна была нервничать, находясь рядом с Генри, и нечто заставляло Свон задуматься над тем, что могло послужить такому поведению Миллс. Она слишком погрузилась в свои размышления и совсем не заметила, как черный автомобиль плавно выехал с парковки, сворачивая за ближайший угол. В ту же минуту Эмма вышла из своего укрытия и глубоко вздохнула, после чего обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться. Дрожь не прекращала бить ее, и единственным выходом было вернуться домой к Чармингам. *** - Когда ты, наконец, начнешь что-нибудь делать? Громкий голос Снежки нарушил тишину, царящую в комнате, и Эмма, лежащая на кровати, приподнялась и распахнула глаза, переводя взгляд на мать. - О чем ты? - О вас с Реджиной. Когда ты поговоришь с ней? - Ну, наверное, когда она соизволит пустить меня домой. - С твоей стороны слишком самоуверенно думать об этом. И ты прекрасно знаешь, что она не простит тебя сразу. - Тогда каких действий ты от меня ждешь? Я даже не знаю, что с ней происходит, и никто не собирается мне ни о чем говорить. Она резко взмахнула руками, после чего вновь откинулась на кровати. - Это только ее тайна, и я не имею права рассказывать об этом. - Какая ирония, - тихо усмехнулась Свон. - Ты что-то сказала? - голос Мэри-Маргарет стал жестче, а пальцы крепко сцепились в замок. - Забавно то, что сейчас ты защищаешь женщину, которой когда-то сломала жизнь, и которая впоследствии не раз пыталась тебя убить. - Наше прошлое касается только меня и Реджины, так что не нужно здесь умничать. - Окей, - протянула она, усаживаясь на кровати по-турецки, - что ты мне предлагаешь? - Начать вести себя по-взрослому и не уходить от ответственности. - И что прикажешь делать? Ночевать под дверью Миллс и умолять простить? Я, конечно, люблю ее, но это слишком унизительно даже для меня. - Просто дай ей понять, что больше не сбежишь и не оставишь переживать все одной. После сказанного Мэри-Маргарет медленно вышла из спальни, оставляя ее вновь наедине со своими мыслями, и несколько минут Эмма была полностью поглощена анализом своих поступков, пока в дверь не постучали. - Ну кто там еще? Она тихо простонала, искренне желая, чтобы это был кто угодно, но только не Снежка или Дэвид. К счастью, из-за двери показалась макушка Генри, а следом мальчишка, словно ураган, влетел в комнату и, запрыгнув на кровать, оказался в объятиях девушки. - Привет, малыш, я скучала по тебе, - ей удалось искренне улыбнуться, от чего ребенок лишь крепче прижался к ее телу. - Я тоже, Эмма. Мне так не хватает тебя. И маме тоже, хотя она и пытается это скрыть, но она скучает по тебе. - Я знаю, Генри, - шумно выдохнула она, - я знаю, что виновата перед ней и перед тобой, но понятия не имею, как все исправить. Мэри-Маргарет говорит, что Реджина все еще меня любит, и у нее есть на это причины, но я даже не представляю, чем это может быть. - Оу, так ты еще не в курсе? Она медленно отстранилась и посмотрела в глаза мальчишке. - В курсе чего? - Мама беременна. Она на несколько секунд задержала дыхание, а по телу прошла до боли привычная дрожь. - Что ты сказал? - голос стал хриплым, в глазах потемнело. - Мама беременна, - повторил Генри. - От кого? - От тебя. Паника мгновенно овладела Эммой, и она зарылась пальцами в волосы, как и делала всегда, когда не знала, куда деть себя. - Как это вообще возможно? - Ну, как выразилась она сама, истинная любовь творит чудеса, - мальчик пожал плечами. - Сначала я не понял, о чем она тогда говорила, но со временем все встало на свои места. - Реджина в курсе, что ты знаешь? Свон взглянула на сына, и тот отрицательно покачал головой. - Она думает, что я еще маленький и ничего не понимаю, но я не тупой, чтобы не видеть очевидного. - Так вот почему она постоянно держит руки на животе... - Да. Защитный жест, так сказать. - Снежка ведь все знает, не так ли? - Да, они много времени стали проводить вместе после того, как ты уехала. Бабушка всячески поддерживала маму, когда ей было особенно тяжело. - Теперь понятно, почему она так ополчилась против меня. И ясно, что она имела в виду. - Ты же больше не оставишь нас? - голос Генри был умоляющим, и от этого на глаза наворачивались слезы. - Ты не уедешь от нас? Маме было очень плохо, когда ты уехала, и мне тоже. - О, Генри. Она прижала сына к себе и оставила поцелуй на макушке. - Я больше никогда не оставлю вас. Тебя, маму и... нашего ребенка, - она глубоко вдохнула и почувствовала, как по щеке скользнула одинокая слеза. - Я хочу, чтобы все было как прежде, - тихо произнес мальчик. - Чтобы мы были одной семьей. Она посмотрела сыну в глаза и кивнула. - Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы ты и Реджина больше не были одиноки. А теперь... мне нужно поговорить с твоей мамой. - Да, ты права, - неуверенно улыбнулся Генри, - вам нужно наконец во всем разобраться. Эмма снова прижала его к себе, а затем резко поднялась с постели и направилась прочь из спальни, на ходу натягивая куртку. Только у двери ее настиг спокойный голос Мэри-Маргарет: - Я так понимаю, ты знаешь? Она обернулась и посмотрела на мать, во взгляде той впервые за все это время читалось неприкрытое беспокойство. - Почему ты молчала? Почему не сказала сразу? - Реджина не хотела тебе ничего говорить. Она не была уверена в том, что ты вернешься, а удерживать тебя ребенком она не собиралась. - О чем она вообще думала?! - вскрикнула Эмма. - Это же наш ребенок, черт возьми! - Ей было больно. Она была разбита и опустошена после вашей последней ссоры и твоего отъезда, а когда она узнала, что беременна, то просто закрылась от всех. Мне еле удалось разговорить ее. И когда Реджина мне обо всем рассказала, я не могла оставить ее одну. Мэри-Маргарет подошла к Эмме и притянула к себе, позволяя хотя бы на несколько секунд насладиться материнскими объятиями. Свон и не заметила, как из глаз вновь покатились слезы, а горло сковало, не давая возможности произнести хоть единый звук. Вместо него стали вырываться тихие всхлипы, а девушка задрожала. - Исправь все, Эмма. Не дай Реджине разрушить ваши жизни и жизнь вашего ребенка. Она уже не сможет быть счастлива без тебя, точно так же как и ты без нее. Она покинула теплые объятия матери и слабо улыбнулась, утирая слезы. - Я слишком сильно ее люблю, чтобы так запросто отпустить. - Просто... иди к ней. Иди и сделай все правильно. Эмма распахнула дверь, но прежде чем выскочить из квартиры, она еще раз обняла Мэри-Маргарет. - Спасибо, мам, - услышала та еле слышный шепот, после чего блондинка вихрем выбежала на улицу. *** Ее легкие горели от длительного бега, в голове вихрем кружились сотни мыслей, а руки непривычно для нее дрожали, когда она подошла к дому под номером 108. Она и понятия не имела, как завязать разговор. Да и кого она обманывала, Эмма даже не была уверена, что Реджина пустит ее на порог. Слишком много времени прошло, слишком много боли испытала Миллс по ее вине, и от этого ей становилось просто невыносимо. С трудом отдышавшись, она все же поднялась на крыльцо дома и нажала на звонок. Прошло не больше полминуты, как дверь распахнулась, и перед ней предстала Реджина. Немного растрепанные волосы, заспанный вид и домашняя одежда, она и подумать не могла, что будет так скучать по такой Реджине. - Мисс Свон, мне кажется, что мы еще в прошлый раз все обсудили, и я четко дала понять, что не желаю... - Я знаю о ребенке, - не раздумывая, выпалила она, наблюдая за тем, как расширяются зрачки Миллс. Реджина шумно втянула воздух и прикрыла глаза, а затем прижала пальцы к переносице, пытаясь унять волнение. - Твоя мать тебе рассказала? Эмма помотала головой в отрицательном жесте, но вскоре поняла, что Реджина этого не видела, поэтому ответила: - Нет. - Тогда кто? Брюнетка устремила взгляд прямо на Свон, заставляя ту слегка поежиться. - Генри. Тихий стон слетел с губ мэра, а руки плотнее обхватили себя. - Он знает? - Наш сын вовсе не глуп, чтобы не заметить изменения в твоем поведении, - она сделала нерешительный шаг вперед, приближаясь к жене. - Я войду? - Это ничего не меняет, Свон. - У нас будет ребенок. - У меня будет ребенок, он никак не связан с тобой. - Реджина... - она подошла вплотную и обхватила руками талию Миллс. - Я знаю, что поступила как настоящая идиотка, когда уехала. Просто я была так зла... Меня бесили твои постоянные наезды на меня и то, что Снежка целиком и полностью заняла твою сторону. Я чувствовала себя забытой. - Бедняжка, - сквозь зубы прошипела Миллс и попыталась убрать от себя ее руки. - Да, я повела себя более чем эгоистично, но если бы я не уехала, то не смогла осознать, насколько я тебя люблю, насколько нуждаюсь в тебе и нашем сыне, а теперь... и в нашем ребенке. Она осторожно опустила взгляд вниз и прикоснулась ладонью к едва заметному животу. - Я знаю, что мне нет прощения, но если есть хотя бы малейший шанс на то, что когда-то ты сможешь простить меня, я сделаю все возможное, чтобы ты и наши дети были счастливы. Чтобы мы были счастливы. Казалось, в этот момент что-то в Реджине надломилось. Она медленно отстранилась и, оставив Свон одну, направилась в сторону гостиной. Эмма же, не раздумывая, пошла следом. Она обнаружила Миллс, стоящую у окна, руки по-прежнему плотно обхватывали себя, а плечи слегка подрагивали. - Реджина... - Мне не нужна твоя жалость, - тихо произнесла брюнетка, не поворачиваясь. - Я люблю тебя, - тихо, но уверенно, и от этих слов из уст Реджины вырвался всхлип, в то время как Эмма подошла ближе, прикасаясь пальцами к темным волосам, а другой рукой обнимая за талию. - Позволь мне все исправить, прошу. Она нежно обняла ее, обхватывая талию и осторожно касаясь губами шеи. Плечи Реджины затряслись еще сильнее, а по щекам потекли горькие слезы. - Я люблю тебя, так сильно люблю, - не прекращала повторять она, словно опасаясь, что девушка ее не услышит, - дай мне шанс, милая. Всего один шанс, и я не позволю усомниться во мне. - Какой смысл? - прохрипела Реджина. - Я не смогу выдержать, если ты снова уедешь и оставишь меня. - Я никогда больше тебя не оставлю. Просто... поверь мне. Пожалуйста. Миллс, наконец, обернулась, и сердце Эммы сжалось от того, что она увидела. Заплаканные красные глаза и абсолютная отрешенность, от этого самой Свон хотелось рыдать, но она не могла позволить себе слабость, не тогда, когда ее жена была так разбита. - Эти два месяца... все, чего я хотела - чтобы ты вернулась, - едва слышно произнесла она. - Чтобы постучала в эту самую дверь и сказала, что больше не сбежишь. - Я больше никогда от вас не сбегу. Реджина, - пальцы коснулись щеки, а на губах появилась легкая улыбка, - эти два месяца я не переставала думать о тебе ни на минуту, и каждый день, что я проживала без тебя, приносил ужасную боль. Я знаю, что последняя ссора была жуткой, но это не повод, чтобы уезжать, и я поступила как настоящая трусиха. Просто сделала так, как и всегда, сбежала, не решив проблему. Но сейчас я понимаю, что нужно было просто поговорить и расставить все точки над i. Поэтому я прошу от тебя лишь одного - позволь мне исправить собственную оплошность. - Где гарантии того, что ты не сбежишь снова, когда что-то выведет тебя из себя? - У нас будет ребенок, Миллс, куда я от тебя денусь? Она вновь улыбнулась, но ощутила, как заметно напряглась жена. - Я не буду заставлять тебя быть со мной только из-за ребенка. - Ты не так поняла. Я хочу этого, по-настоящему хочу. Ты, Генри и малыш - все, чего я хочу в этой жизни, - Эмма снова опустила ладонь на живот Реджины и тихо рассмеялась. - Не могу поверить, что скоро у нас появится ребенок. - Тебя это пугает? - Немного, но в целом я счастлива. Она приподняла подбородок Миллс и заглянула в глаза. - Ты позволишь мне остаться? Позволишь заботиться о тебе, оберегать тебя? Молчание Миллс было пыткой для нее, но когда та ответила, губы невольно растянулись в широкой улыбке. - Хорошо, я дам тебе последний шанс. Но отныне вы под моим строгим наблюдением, мисс Свон. Она рассмеялась и притянула жену ближе к себе. - Как скажешь, дорогая.