Дотронешься - убью

      Я забежал в класс перед самым звонком и плюхнулся на привычную заднюю парту рядом с соседкой Ленкой. — Опять опаздываешь? — не отрываясь от экрана новенького сенсорного телефона спросила меня блондинка. Я лишь угукнул и спешно выложил из рюкзака ручку и тетрадь.  — Что на этот раз? Я ждала тебя двадцать минут на этой остановке, — все так же, не смотря на меня, спрашивала подруга.  — Автобус просрал и пришлось идти пешком, — оправдывался я.  Ленка наконец-то оторвалась от телефона и повернула голову на меня. Затем сделала ехидную моську и как-то подозрительно улыбаясь добавила: — Так я тебе и поверила! Наверняка долго не мог встать с постели, после вчерашней попойки.  Я скривил лицо, вспоминая вчерашний вечер и одновременно показал ей, что она абсолютно права.  — Да перестань ты уже кривляться! Я же знаю, что тебе было хорошо, мистер «потискай меня за щечки», — шепотом хихикала она.        Я огрызнулся и отвернулся от нее. Каждый раз, когда я пью в полном одиночестве, заканчивается тем, что я тащу свое тело в дом к этой блондинке и уламываю её на ласки. Сам не знаю почему. Ведь девушки меня совершенно не интересуют. Точнее будет выразиться, что мне все безразличны. И девушки, и парни, и даже милые котики, что раз за разом появляются в новостных лентах соцсетей. Я черствый сухарь, презирающих всех и каждого на своем пути. Вполне возможно, что это все из-за моей природы: ростом я не удался — жалкие полтора метра, худощав, черные средней длины волосы, что на ощупь были как солома, и конечно же очки! Черт бы их разодрал. Раньше меня часто дразнили и задирали в школе. Пока я не начитался книжек и не стал отвечать непонятными словами обидчикам. Вот это были их рожи! Каждый раз ржу, когда вспоминаю. Ненавижу всех. Только к Ленке нормально отношусь. Почему-то. — Лешик, ты что? Обиделся? — положив руку мне на плечо и озабоченно шепча спросила меня подруга и тем самым вернула на землю мой мозг. — А? — выдавил я из себя и, сквозь стекла, глянул своими серыми глазенками на Ленку.  — Вот почему ты всегда такой? — завыла мне та в ответ. — Какой «такой»? — как всегда без всякого интереса спросил я.  — Такой придурок! — буркнула она, легонько толкнув мое плечо и добавила — И почему я до сих пор с тобой общаюсь?  — Наверно потому что я такой секси, — с иронией и сарказмом для самого себя ответил я. После чего сам же рассмеялся над своей ущербной шуткой на весь кабинет и привлек нежелаемое внимание всего класса и Александры Петровны, нашей учительницы по русскому языку. Она грозно глянула в нашу сторону и мы с Ленкой заткнулись до окончания урока. Неприятности в одиннадцатом классе иметь совершенно не хотелось.        На самом деле, я сам не понимаю, почему она все еще терпит меня. Все мои выходки и язвительные словечки выводят каждого через десять минут общения. Даже собственные родители сплавили меня коротать свои деньки «безудержного веселья» на, купленную лично для меня, барина, однокомнатную квартирку. А Ленка на протяжении долгих лет остается моей верной подругой и напарником в онлайн играх. И это хорошо. Не будь её, я бы никогда не узнал о многих вещах, которые происходят вокруг.        Школьную столовку, где всегда пахло чем-то отвратительным, мы не посещали. И на обеденных переменах, которые длятся по сорок минут, мы с Ленкой бегали в кафе через дорогу. — Опять ты жрешь эту гадость! — возмущался я, глядя на фастфуд в тарелке своей одноклассницы и чашку дешевого быстрорастворимого кофе «три в одном», — И как твоя жопа еще не стала размером с планету? — Ой, да прекрати. Это всего лишь картошка «фри». От нее мне ничего не станет. Сам попробуй. — Вот еще! Я лучше сдохну, чем съем хоть маленький кусочек этой недопищи. — Ну, как знаешь, — повела плечами девушка, — Тебе бы для фигуры твоей она была бы полезна. А то кушаешь одни каши — и ходишь потом дрищ дрищом! Никакого жира в тебе нет. Я не успел ничего ответить на это, потому как заметил знакомую фигуру от которой меня тошнило больше всего на свете. Кирилл — это, так сказать, наш школьный талисман. В то время, как я балду пинаю на своем жестком диване, он носится за мячом на соревнованиях, как маленький щенок, думая, что это интересно. Не знаю, что меня больше бесило или его рост под метр девяносто, или отлично сложенное тело, или же то, что весь последний месяц он приходил в это кафе.  — Опять этот урод, — подметил я, провожая подозрительным взглядом каланчу, которая медленно двигалась к угловому столику у окна, — И что ему вдруг разонравились разнообразные яства нашей школьной общепитки? Сидел бы себе и жрал спокойненько котлетки из непонятной живности. Нет, надо ему сюда топать и мозолить мои глаза своей ярко-рыжей формой! Давай жри быстрей и пошли от сюда, — обратился я к Ленке, — а то я на его морду свой горячий чай вылью!  — Ладно, ладно. Жди на улице, — жуясь проговорила она и я в спешке всучил купюру молоденькой официантке и выскочил за дверь заведения. Достал из кармана помятую пачку уже дорогих сигарет, прикурил одну и принялся верно, как Хатико, ждать эту копушу. Благо курить мне уже было можно даже на глазах у учителей, не опасаясь, что меня вызовут на очередной КДН и не начнут душещипательную трехчасовую лекцию о вреде курения. Наконец, светловолосое недоразумение (так в шутку иногда я называл Ленку) выползло из дверного проема и я, схватив её за руку, быстрым темпом потащил это чудо в школу. — Если ты не поторопишься, то мы не успеем переодеться и опоздаем! — твердил я по дороге, — А я этого не хочу. Иначе нас снова оставят после уроков и мы, как два дебила, опять будем бегать по спортзалу среди этих чокнутых баскетболистов в наказание. — Ну подумаешь, всего каких-то двадцать минут! — заверяла мне Ленка, — Тем более это последний урок. — Ну смотри, если я кого-то из них до смерти забью баскетбольным мячом — виновата будешь ты! — заявил я. — Окей, окей! — ответила она мне смеясь. И мы, как это ни странно, не успели…       Сверля своим взглядом затылок напарницы по несчастью я проклинал каждого присутствующего за то, что вместо того чтобы прийти домой и залезть в очередную увлекательную ММО игру я нарезаю двадцать пятый круг в этом старом спортивном зале. Да еще и в окружении этих недоразвитых шпал, что являлись школьной гордостью и честью — баскетболистами.       Доставляло мне удовольствие во всем этом только мое садистское воображение. Я мысленно строил всех в шеренгу вдоль стены и закидывал каждого по очереди их же мячами, которыми они колотили по полу, потом я представлял, как незаметно из-за спины достаю свой слегка поломанный пневматический тайваньский «Глок» и стреляю железными маленькими шариками, оставляя синяки на потных телах этих мудаков, так же устраивал бойню скакалкой, что бесхозно валялась на скамейке и всем своим жалобным видом призывала меня и еще много чего интересного. Я бежал и коварно улыбался своим задумкам, надеясь когда-нибудь воплотить их в реальность.  — Хорошо, наказание вы отработали, — одобряюще кивнул головой в нашу сторону физрук Борис Васильевич.  Ленка и я, тяжело дыша от бега без остановки, как два обожравшихся зомбака, поплелись к выходу из этого адского места.  — Ковалев, а ты останься, — крикнул мне в спину Васильич и от этих слов по моей спине пробежали противные, как слизняки, мурашки. Ленка сочувствующе глянула на меня и со словами «Спишемся в Стиме» скрылась за дверью. Я же развернулся на сто восемьдесят градусов и нехотя потопал к учителю, чтобы разузнать где и кому я напакостил, что теперь приходится торчать в этом здание дольше положенного.        Я подошел к Борису Васильевичу и хотел было раскрыть свой маленький гадкий рот, но тот меня опередил: — Ковалев Алексей, не подскажете, когда Ваше высочество вздумает все свои хвосты подтянуть? — иронично спросил меня мужчина. «Стебаться вздумал, сволочь! Я тебе сейчас так настроение подниму — вместе поржем. Только ты в больничке!» — подумал я, но все же не стал отвечать взаимностью, дабы не схлопотать себе дополнительных уроков или же, что еще хуже, очередного визита к нашей «дорогой и замечательной» директрисе Маринке. (Хоть убейте, но отчества не припомню, поэтому так и называю.)  — Наверное, на следующем уроке, — вяло пробубнил я, в ожидании того, что меня все-таки отпустят сегодня.  — Э, не, — протянул Васильич, слегка покачав головой, — Так не пойдет. Оставайся и сдавай все зачеты. А то к экзаменам не допущу.  Мой правый глаз в ужасе задергался. «Остаться здесь? Одному, среди кучки недоумков, которых я хочу по стенке размазать? Да вы рехнулись!»  — У меня много работы, — продолжил физрук, — поэтому я тебе приставлю одного из парней, — он кому-то махнул рукой, как бы подзывая к себе. Я же развернулся, чтобы посмотреть на беднягу, которому придется меня терпеть, и чуть не взвыл от досадного рока. В то время как Ленка мчится домой, чтобы успеть на распродажу в Стиме, я должен проводить «чудесные мгновения» весны с высоким, широкоплечим и накаченным идиотом — Кириллом. Да, да. С тем самым убогим, что таскается в нашу кафешку и купается в окружении писклявых малолеток-поклонниц. Нет, я не завидую. Просто отчаянно захотелось схватиться за девчачью прыгалку, которая теперь была в двух шагах от меня, и лично самому себе устроить более гуманную казнь посредством суицида на баскетбольном кольце.        Пока я размышлял о том, как будет это лучше сделать, Борис Васильевич уже успел все доходчиво объяснить «небоскребу» и удалиться из зала, оставив нас вдвоем на свой страх и риск. Поймав на себе непрерывный взгляд моего сенсея, я сначала немного отстранился, прищурил глаза и, подняв голову кверху, заявил: — На что уставилась, каланча? Я тебе не музейный экспонат! Давай, выполняй волю своего хозяина и чеши от меня куда подальше! Но парень проигнорировал мою дерзость и задумчиво произнес:  — А без очков тебе определенно лучше… Мой мозг, немного ошарашенный такой заявочке, не знал, что и сказать. «К чему это он? И какое ему вообще дело как мне лучше?» — Ну ладно, — спохватился Кирилл, — давай начнем с подтягиваний, — и молча направился к перекладине, а я следом за ним.        На самом деле, с физкультурой у меня все в порядке. Я ни какой-нибудь там лох, который от пола не может отжаться два раза. Нет. Я всего лишь лошара, которая тянула всегда до последнего неведомо зачем.  — Послушай, Лёша, — сказал Кирилл, до седи молчавший, — Ты ведь девственник, не так ли?  Я чуть не свалился с перекладины от неожиданности вопроса. Помотал головой, убеждаясь, что мне не послышалось, и потом мигом пришел в себя. — Завались, извращенец. А то я тебе по морде кедом настучу! — пригрозил я, делая зачетное двадцатое движение вверх. А ведь мог! Для такого финта, в данный момент, у меня были все шансы. — Огрызаешься, — улыбнулся брюнет, — Значит, точно девственник.  От такой непонятной прямоты и настойчивой игры с огнем, в образе меня, мои руки соскользнули с железяки и я приземлился пятой точкой на деревянный пол.  — Какого хрена ты меня выводишь, урод? — подорвавшись с пола и, приблизившись к парню, прикрикнул я, — Тебе какое дело, а?  Тот спокойно и абсолютно не обращая на мои оскорбления и вопросы никакого внимания, посмотрел на меня, нагнулся к моему лицу и прошептал: — А хочешь это исправить? Его большие зеленые глаза жадно уставились на меня, и я смекнул что к чему.  — Только попробуй, пидор, — сделав резкий шаг назад, сквозь зубы прошипел я. — А то что? — Кирилл выпрямился, слегка наклонил голову на правый бок и улыбнулся. «Да он издевается!» — А то, — я немного замешкался, но потом все-таки выпалил — А то убью! Парень приподнял одну бровь вверх, а затем заржал на весь спортзал. Но поняв по моему неизменному выражению лица, что я не шучу, резко остановился, немного прокашлялся и, опершись спиной о стену, снова уставился на меня своими погаными глазенками. — Хочешь сказать, что у вас с Мерзляковой что-то было? — спросил он, и, не дожидаясь моего ответа, добавил, — Да в жизни не поверю!—       Я молчал. Не видел смысла в этом отнекиваться, ведь с этой легкомысленной блондинкой Ленкой у меня и впрямь ничего и никогда не было. Хоть я и приползал к ней посреди ночи, пугая её родителей своим состоянием. Но ведь дальше нелепых объятий на диване или же кровати, валяния друг у дружки на коленях и прочих слюнявых действий никогда не доходило. Мы даже не целовались. Поэтому я лишь молчал и нервно закусывал свою нижнюю губу.       Убедившись, что был на сто процентов прав, Кирилл улыбнулся еще шире. «Ну, все, с меня хватит. Я больше не желаю терпеть его, иначе он меня окончательно выбесит и Васильич будет выносить труп… «, — сказал я сам себе, развернулся и быстрым шагом, не поднимая взгляда от пола, устремился к желанному выходу.  — Эй, ты куда? — раздался голос из-за спины, но я не остановился и быстро шмыгнул за дверь в коридор.  — Постой, — догнал меня Кирилл и, используя мои плечи в качестве опоры, остановился напротив меня. — Что еще? — буркнул я, убирая ладони своего неприятеля с собственного тела.  Брюнет сделал серьезное выражение лица, и, схватив мою руку за запястье, молча потащил в глубь коридора. — Ты что творишь, глыба? — оскалился я, пытаясь освободить свою руку. Кирилл, не отвечая мне, все продолжал тащить за собой.       Я хватался за подоконники и скамейки, пытаясь хоть как-то притормозить уверенные и пугающие меня действия высоченного брюнета. Все было без толку.  — Отпусти, ненормальный! Я в твои игры играть не собираюсь! — злобно произносил я.       Наконец, мы остановились напротив двери в маленькую мужскую раздевалку, в которую меня потом насильно запихали, как буйного заключенного в карцер. Но к глубочайшему сожалению, одного меня не оставили. Заперев за собой дверь, неожиданно появившимся ключом, Кирилл медленно стал приближаться ко мне. Я стоял у стены с маленьким, замазанным краской, окошком и потирал свое больное запястье.  — Не приближайся! — выкрикнул я, нелепо угрожая чьим-то зонтом, что лежал раньше на подоконнике.  Парень молчал и, приблизившись ко мне на метр, аккуратно отодвинул «грозное оружие» в сторону.  — Ты, сука, не понял? — возмутился я и со всей дури пнул притеснителя по голени. Правда, только потом до меня дошло, что это безусловно идиотская идея. Боль, что проникла через мои тоненькие кеды, настигла моего бедного большого пальца ноги и заставила слегка скривить мое невозмутимо сердитое лицо. А этому амбалу все нипочем.  — Больно? — ехидно поинтересовался Кирилл.  — Отвали, — гаркнул я и попытался оттолкнуть насмешника.  — Тише, — шепотом проговорил тот и ухватился руками за мои, — Перестань уже быть таким.—       Он держал мои запястья мягко и аккуратно, как будто это были вовсе не мои руки, а малюсенький хомячок и неотрывно смотрел мне в глаза. Эти действия меня настораживали куда сильнее, чем если бы он бил мне по печени и селезенке. Я дергался и отводил взгляд, но меня безжалостно прижали к стене мощным телом так, что я не смог сдвинуться с места.  — А знаешь, почему ты такой злой? — продолжал шептать брюнет, — Потому что трахаться хочешь!— С этими словами Кирилл слегка ослабил свою давку, наклонился ко мне и поцеловал прямо в губы. Внезапно я почувствовал, как у меня начался жар и загорели щеки, так же неожиданно закружилась голова, даря моим глазам фейерверки черных точек, и непонятными ощущениями прихватило живот. И я подумал, что вот она — моя кончина.       Перед глазами все плыло и вертелось, дыхание окончательно сбилось из своего привычного ритма, а сердце уже отколачивало безумную чечетку то ли в груди, то ли в голове, то ли и вовсе в пятках. От нехватки воздуха я попытался вдохнуть ртом, но как только я его раскрыл скользкий и горячий язык Кирилла пустился в пляс в моей полости. Я окончательно погрузился в туман. Никаких слов, никаких мыслей. Только какое-то необычайно мягкое облако вокруг меня и блаженное чувство удовлетворенности, которое я так давно не испытывал.        Я почувствовал, что мои руки свободны, но, по собственному желанию оставаться в этой пелене спокойствия, ничего не предпринял. Даже напротив, попробовал принять участие, проявив неожиданный интерес к происхождению этой самой услады. Я, робко коснувшись кончика языка парня своим, ощутил вспышки маленьких звенящих звезд в голове, что опьяняли меня покруче всякого пресловутого вискаря и, уже не в силах сдерживать свои эмоции от переполняющего меня кайфа, простонал.       Внезапно все тепло ушло, оставив легкий отголосок после себя. Я открыл глаза, увидев перед собой слегка удивленного Кирилла, смутился и отвел взгляд в пол, спрятав за спиной руки, что нервно тискали друг дружку от того, что их хозяин запутался в своих мыслях и не мог ничего толком сказать. От стыда красный, как созревший всем известный плод, и охваченный мандражом по всему телу от переизбытка ощущения приятного я скромно стоял и пытался откопать в голове хоть какое-то объяснение моему поведению.  — Лёш, — нарушил тишину Кирилл, — Тебе так сильно понравился только лишь поцелуй?— Он спросил крайне мягко и спокойно, как будто он знал мое нынешнее состояние и ни в коем случае не хотел, что бы я выходил из него.  Я продолжал молчать. «Как я могу дать ответ, когда сам ничего не понимаю?» — Я. Мне … У меня дела… — слегка охрипшим голосом, запинаясь, тихо произнес я и, не поднимая взгляда от уже полюбившегося мне пола, пошарпал старыми кедами к двери. Дойдя, меня осенило, что та была закрыта на ключ, и от безысходности я уткнулся лбом о дерево. — Что с тобой? — услышал я знакомый голос позади себя. — Ничего… — безжизненно ответил я. «Самому бы узнать, что со мной!» — Так тебе понравилось? — снова поинтересовался тот, уже успев положить свои горячие ладони на мою талию, на сколько это было возможно.        Я жмурил глаза, чтобы не видеть кончики пальцев Кирилла на своем теле. Но я ощущал их, и это еще сильнее разрушало мой маленький угрюмый мирок, в котором я жил прежде. Внутри меня что-то снова задергалось и я, не желая больше врать самому себе, честно и без мыслей на будущее ответил тихое короткое «Да». Брюнет же, получив ответ на вопрос, сохранял молчание и положение своих рук некоторое время, что для меня казалось жуткой убивающей вечностью. — Тогда можешь идти, — прошептал Кирилл, отодвинул меня в сторонку и открыл дверь.       Быстрыми, но какими-то ватными, движениями я скомкал одежду, в которой пришел в школу, и запихал в рюкзак. Желание переодеваться перед этим человеком напрочь отсутствовало, да и весеннее тепло могло позволить мне это. «Нужно поскорее скрыться с его глаз, а то, не дай сил ему Нефритовый Будда, передумает и устроит мне очередную нервотрепку!» Я схватил очки и скользнул в коридор, исподлобья кинув секундный взгляд в сторону второго присутствующего в комнате. Он спокойно сидел на узкой скамье и пристально смотрел на меня. «Гррр!» — хлопнул я дверью, как можно сильнее. Я надеялся, что этот мудак пойдет за мной и дверь хотя бы разобьет ему нос, тем самым немного отомстив за меня.       C постоянным ускорением, я вылетел из школы, как садовник, ужаленный пчелой. Внутри меня бушевала, самая что ни на есть, буря, состоящая из противоположных эмоций.