Дотронешься - убью

      Пока парень вчитывался в смысл слов учебников, я по памяти записывал на стикербуке различные формулы, которые могут пригодиться на экзамене, и, отрывая каждый листочек, клеил их на поверхности шкафа. Чтобы это всегда было перед глазами и в будущем невольно всплывало в памяти. Время за разбором материала летело быстро и уже подходило к семи часам. — Всё! — воскликнул Кирилл, отбрасывая очередной учебник в сторону, в то время как я стоял около него и вчитывался в задания КИМов, — Я устал! Не математика, а фиг знает что! Одни буквы! Я оторвался от бумажных вариантов и недовольно посмотрел на него. — Это не буквы, а переменные! И мы не так уж много занимаемся, — сказал я и отложил задачи на стол. — Да все равно! Для тебя это может быть и нормально, но я к такому потоку не привык. Не усваивается у меня уже ничего! — А не надо было раньше халтурить и потом переться в старшие классы! — упрекнул я, сложил руки крест на крест на груди и наклонил голову в бок, — Чем вообще занимался все эти годы, что такой провал в учебе? Я не ждал никакого отзыва, для меня это был риторический вопрос, которым можно было бы задеть собеседника, и я не был готов получить логический ответ. — Чем-чем! — парень облокотился на стол и подпер руками голову, а потом тихо добавил, — За тобой бегал…       Его слова прозвучали слишком открыто для меня и, почему-то, мне стало неловко, поэтому я отвел взгляд куда-то на шторы. Я же его не заставлял этого делать, тогда почему я ощутил легкое чувство вины? Очередная надоедливая загадка. — Давай передохнем уже, а? — продолжил стонать спортсмен и прислонил свою ладонь к моему локтю. Мой взгляд снова устремился на зеленоглазого придурка. Всем своим видом я показывал на нерациональность его действий. — Я еще ничего не сделал, не нужно на меня так смотреть, — вымолвил он и, мягким взглядом смотря на меня, легко улыбнулся, -А сейчас сделаю.       После этих слов я оказался посреди ног сидящего парня, в объятиях его же рук. Стоя лицом к лицу и почувствовав горячее дыхание, я вновь пришел в замешательство, не находя подходящих слов для возражения таким наглым и резким действиям. Я ощутил, как горячий прилив накрывает мои щеки и все, что я смог — это отвернуться головой, избегая прямого взгляда в глаза и упереться руками в плечи обнимающего. Широкая ладонь провела вверх по моей спине, поверх рубашки, остановившись между лопаток и подушечки пальцев стали поглаживать округу захваченного места. Борясь с нарастающим щекочущим импульсом, где-то ниже груди, и собирая силы, чтобы отстраниться, я сделал глубокий медленный вдох через нос и тут же ощутил влажность на своей шее. Теплота губ Кирилла охватила мою тонкую кожу, одаривая её тянущим ощущением, которое сбило всю мою волю, заставляя веки смыкаться.       Я рывком выдохнул через рот весь набранный воздух и рефлекторно чуть сжал свои пальцы рук на рубашке парня. Поцелуи плавно поднимались выше и выше, чередуясь между собой — то сильные, то еле заметные. Одна рука оставалась на моей спине, а вторая уже примкнула к щеке и нежно поглаживала скулу большим пальцем. «Ох, чёрт, я опять поплыл… Да что это вообще такое? Мозг работает без перебоев, а тело клинит сильнее, чем от литра вина шестнадцатиградусного, и оно перестает слушаться. Почему? Я не понимаю, почему я хочу прекратить это, но не прекращаю?»       Еще одно мгновение и наши губы соприкоснулись. Задетая рана вновь отозвалась небольшим, но и неприятным жжением. Я коротко шикнул от чувства боли и хотел уже на инстинктах поджать её, но сделать этого мне не дали. Нижнюю губу сперва нежно поцеловали несколько раз, создавая легкие нажимы, а потом поглотили полностью и стали осторожно посасывать. И я тут же забыл о том, что пару секунд назад у меня что-то болело. Мои пальцы перекочевали с рубашки на, свободные от ворота, участки шеи парня и самостоятельно изучали бархат кожи.       Поцелуй получил свое продолжение с моим активным участием. Остановился я лишь в тот момент, как Кирилл опустил руку на самый низ моей ягодицы и, немного сжав ее, стал посильнее прижимать меня к себе. Неведомо что во мне забило тревогу. Я прервал ласкание губ и пальцами вжался в плечо действующей руки. «Блять… Я снова это сделал?.. Непонимание своих действий меня уже…» — … Раздражает, — конец фразы я случайно произнес вслух.       Приоткрыв глаза, я стыдливо отдернул свои руки и посмотрел на лицо парня, что уже немного отстранилось от моего. Потускневшие зеленые глаза с холодным блеском и вселенской обидой смотрели на меня, поджатые губы нервно покусывали, а хватка рук ослабла. Обрывок моих мыслей наверняка услышали и приняли на свой счет. Я сокрушенно зажмурился и приставил ладонь к своему лицу, потирая пальцами глаза. — Я… — я обдумывал что сказать, чтобы не видеть это выражение лица. Мне казалось, что я просто обязан что-либо сказать, как-то объясниться и, тем самым, сгладить, уже проглядывающую между нами, колючую стену недопонимания. — Извини, — как-то холодно вдруг произнёс Кирилл, отвёл взгляд и тут же встал со стула, немного притесняя меня. Он устремился к двери, открыл её и молча вышел из комнаты, оставив меня одного наедине со своими пакостными мыслями.       Его поведение озадачило меня. Я присел на край стула, одной рукой облокотился на стол, задумчиво подперев подбородок ладонью, и кончиками пальцев стал теребить раненную губу. Фантомное ощущение прикосновений брюнета не покидало меня, от чего мыслил я не очень ясно. «Тебя задел обрывок моих раздумий? Это так странно. Я постоянно твердил тебе что-то в таком духе, но ты всегда пропускал это мимо своих ушей и продолжал наглеть. Из-за тебя я теперь ещё в большем смятении… Так, а это ещё что?»       Я оторвал руку от лица и медленно перевёл взгляд вниз, на свои джинсы, в которых отчётливо виднелся предательский бугорок. Осознав, что у меня очередной стояк, я соскочил со стула и стал пытаться скрыть его явность, укладывая поудобнее. " Да сука! Ты почему опять образовался? Да ещё и в такое неудачное время! Будешь продолжать себя так вести и дальше — отрежу нахрен!»       Немного повозившись, я все же нашёл более-менее подходящее положение для своей непослушной плоти и, облегченно выдохнув, вышел из комнаты. Мне хотелось развеяться и перестать заострять внимание на произошедшем.       Тихо спустившись по лестнице на первый этаж, я захотел выйти на улицу и покурить. Приближаясь к заветной двери я уткнулся взглядом в спину Кирилла. Парень стоял на кухне, поодаль от прохода, спиной к закипающему на плите чайнику, прислонившись головой и одним плечом к стене. Он держал руки в передних карманах шорт и совершенно не двигался.       Я остановился, медленно оглядел картину сверху вниз, а затем возобновил шаг. — Уходишь? — тихо, с нотой грусти в голосе, спросил Кирилл, но не повернул даже головы в мою сторону. — А? — я снова остановился и стал смотреть в спину говорившего. Почему-то я смягчился, не стал язвить и сказал как есть, — Нет, я хотел выйти на улицу покурить. Немного передохнем и продолжим заниматься. После моих слов Кирилл немного развернулся, оторвав голову от стены, и посмотрел на меня. Я же молча смотрел на него. Потом он развернулся полностью и, сделав несколько шагов, прошёл мимо меня. — Не кури на улице. Если увидят соседи, то они снова отцу нажалуются. А я ещё со дня рождения наказан. Пойдём, покажу другое место. — В смысле наказан? — поинтересовался я, следуя за парнем. — Отец уехал в командировку, а я, не спросив его разрешения, устроил шумную и пьяную вечеринку школьников. Соседи ему все рассказали и теперь я на домашнем аресте до последнего учебного дня… Слова, что он говорил, звучали апатично, словно это само собой разумеющееся и так делают все.       Мы подошли к одной из дверей на втором этаже, Кирилл открыл её и включил свет в комнате. Передо мной открылась та самая комнатка, из которой я поспешно удалился после того, как Кирилл вытворял со мной постыдные вещи. Я плотно сжал губы, вспоминая тот день. — Мой отец здесь курит, — он прошёл в комнату, нажал на какую-то кнопку в стене и я услышал гул работающего вентилятора откуда-то сверху, — Можешь ещё окно открыть, что бы лучше тянуло, а то в жару плохо работает. Он подошёл к журнальному столику, достал с нижней его полки пепельницу и поставил наверх. Его безэмоциональное лицо и странное напряжение, витающее рядом с нами, угнетали меня. — Нальешь мне ещё чаю? — спокойно попросил я, когда Кирилл уже выходил из комнаты. Мне не нравился его угрюмый вид. Уж лучше раздражаться от его постоянных усмешек и увиливать от всепоглощающего взгляда, чем лицезреть это! — Ладно, — все тем же тоном ответил Кирилл и скрылся из моего поля зрения.       Я плюхнулся на рядом стоящий диванчик и развалился на нем, чувствуя себя желейной массой. «И что же мне делать теперь с ним?»