Дотронешься - убью

Десять - это целая футбольная команда. А ОН - вратарь, не пропускающий ни одного мяча и паса... А я в этой игре судья или на скамейке запасных? Или может мне вообще досталась роль случайного болельщика, что прибежал в перерыв сфотографироваться со звездой? И откуда у него столько времени было вообще? Нет, я конечно видел сним двух, может трёх, цац в школе. Но чтобы столько.. Я сидел на кухне, сжав пальцы ног чуть ли не до хруста, пялился как брюнет размеренно и методично наматывает какую-то лапшу по-азиатски на вилку. У него — ритуал. У меня — тихий внутренний ад, в котором я сгораю от своих собственных же разглагольтсвий. В конце концов меня так заебали эти мысли, что я не выдержал. - Скажи честно, - начал я издалека, делая паузу чтобы собрать весь свой дух в единый комок, - Сколько у тебя было девушек до меня? Кирилл коротко, но довольно серьезно взглянул на меня. - Не знаю, - прожевав и проглотив пищу ответил он, - Я как впервые с тобой поцеловался про всех забыл. На мгновение его слова затормозили ход моих мыслей. Но лишь на мгновение, ведь фитиль бомбы уже был подожжён. - Ну попробуй вспомнить, посчитать по пальцам. - Чего ты добиваешься этим? - Кирилл раздраженно отодвинул все еще заполненную миску и откинулся на спинку стула, а затем принялся ковырять пальцами и разглядывать невидимые крошки на столе. - Ничего я не добиваюсь, просто хочу понять в какую лигу я попал: в чемпионат мира или в дворовой турнир, - безэмоционально произнёс я, подвигая тарелку с едой обратно ближе к нему. - Что за чушь ты несешь? - парень недовольно сдвинул брови вниз и перевёл взгляд на меня, остановив хаотичные движения пальцами, - Кто и что тебе опять сказал? - Никто ничего мне не говорил, - уже я недовольно стал хмуриться, - И что значит "опять"? - А тебе как фигню какую ляпнут - ты сразу в атаку. Можно хотя бы день без глупых истерик? - Ммм, о как! Чего тогда возишься со мной, с глупой истеричкой? - уже повышая тон прыснул я. - Люблю потому что, - спокойно и быстро дал ответ Кирилл, хоть и по нему было видно, что внутри его раздражала происходящая ситуация. Я поджал губы и замолк, чувствуя небольшую вину. Не знал что сказать в ответ, просто уставился неморгающим взглядом на парня. Он же устало разглядывал кухонный интерьер. Не знаю сколько бы продолжилось наше молчание, сбиваемое короткими вздохами разной интонации. Наверное, больше трех минут я бы не выдержал и в конечном итоге бы ушёл давить лицом подушку. Но этого мы не узнаем, так как в комнате появился третий человек. Размахивая кистью руки, тем самым обозначая не обращать внимания, Анна проскользнула мимо нас к плите. - Я только чай себе заварю, - она достала из настенного гарнитура маленький термос, закинула в него чайный пакет, а затем туда же налила воды из чайника. А уходя с кухни беззаботно добавила, - Я во дворе поищу труп, который вы закопали. "Что?" Мои мысли споткнулись о странную фразочку матери Кирилла. - Она имеет ввиду, что атмосфера сейчас рядом с нами будто кто-то сдох, - пояснил для меня парень, после того как входная дверь захлопнулась. Его голос был все такой же ровный и все такой же усталый. Тишина после ухода Анны была уже не такой гнетущей, скорее придавленной, прямо как тогда, в кабинете директора, после мелкой драки. Мы не смотрели друг на друга. Я изучал трещинку в кафельной плитке, а он — то ли узор на занавеске, то ли паутину под потолком. Все звуки доносились словно из-под воды - глухо. И мы сидели в самом центре этого внезапно огромного, пустого мира, разделённые пропастью из кучки незнакомых имён. Он первый сдался, тихо вздохнул и потянулся к миске. Звук вилки, скребущей по керамике, был невыносимо громким. Из полуоткрытого крана на раковине сорвалась капля. Шипение, потом глухой удар о жесть. Пауза. Снова шипение, удар. Этот едва слышный, навязчивый метроном отмерял секунды нашего молчания. И вроде бы есть что сказать, но в тоже время уже не особо и хочется. Я подтянул правую ногу на стул, превращая колено в подлокотник, и продолжил молчать. - Сегодня летний фестиваль в парке Кирова, - окончив шкрябать вилкой по посуде, чуть оживившись, произнёс Кирилл, затем встал из-за стола чтобы поставить грязную посуду в раковину, - Может сходим? Я пожал плечами и произнёс короткое "давай". Все равно Савелию надо будет передать ключи, так хоть меньше запары будет. - Но я все равно хочу узнать сколько, - я старался выражаться спокойно. - Леш, ну зачем тебе это? - с тяжёлым вздохом спросил Кирилл, - Я бы вообще стер из своей памяти любое упоминание о других. Они для меня ничего не значат. - Мне будет спокойнее, если я буду знать, - мягко настаивал я, хоть и не был уверен в правдивости своих слов, - Я ни с кем не встречался. И даже не целовался... - Сомневаюсь, что будет спокойнее, - хмыкнул брюнет в ответ и подошёл ко мне, заграждая собой путь на случай моей капитуляции, - Ты уверен? - Я кивнул головой в знак согласия. Кирилл снова вздохнул, обреченно потер лицо ладонью, прикрывая глаза, а потом посмотрел на меня - Шестнадцать.. У меня случился ахуический ступор. «Шестнадцать..» Словно бетонная плита упала между нами, расплющив под собой воздух. Число — тяжёлое - ударило в виски с глухим гулом. Я механически перевёл число в месяцы. Шестнадцать человек... Если с каждой хотя бы месяц... Да это больше года его жизни сплошных отношений, наполненных смехом, красивыми вечерами, объятиями, поцелуями, вздохами... Желудок свело в тугой болезненный комок, ладони резко стали противно липкими и холодными. И захотелось чтобы между нами было два километра чистого воздуха, а не эта теснота. Я смотрел на его лицо, все тоже, что прежде. Но теперь я так же видел новую деталь, указывающую на то, что передо мной тот, кто умел быть с кем-то ещё. Шестнадцать раз - Врешь! - воскликнул я, немного погодя, считая что он приукрашивает нарочно, чтобы я в будущем не задавал аналогичных вопросов. Но Кирилл лишь повёл бровью и пожал плечами, - Но как? Да когда успел, тебе только-только восемнадцать стукнуло! Шестнадцать! Да у меня даже столько пальцев на руках нет! Мой мозг отказывался верить в эту математику. Больше года безвылазно находиться в отношениях со всякими? Какой пиздец! Так и кукухой отъехать можно... Но если это так, то почему Савелий назвал мне только десять из всех? Это какие-то особенные из всего бестиария? - Леш, ау? - А? - я вернул свой взгляд на парня, - А сколько тогда парней у тебя было? Судя по выражению лица Кирилл явно не ожидал такого следующего вопроса. И побыв короткое время в замешательстве он все же ответил. - Ты единственный, - сказал он, и по его скулам пополз едва заметный, но предательский розовец. Он отвёл глаза, потом снова посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то беззащитное, почти детское. Всё его показное спокойствие, вся эта усталая взрослость мгновенно испарились. Вдруг я с болезненной ясностью представил, как он, этот «опытный» Кирилл, мог так же краснеть и мять в руках телефон, прежде чем написать мне первое сообщение. И от этой мысли что-то ёкнуло внутри — не ревность, а что-то тёплое и щемящее. - А как же тогда.. - я не мог подобрать более подходящих слов, метался взглядом по разным углам, пока не остановился на области своего паха, припоминая один день из своей жизни, - В школе.. - Если ты про минет, то это был мой первый раз. До этого ничего подобного у меня не было, изучал на практике, так сказать, - ответил Кирилл, легко теребя указательным пальцем нижнюю губу. С первых же слов я начал улавливать в себе чувства неловкости и стыдобы. А прямой визуальный контакт усиливал их лишь сильнее. Он так спокойно говорит об этом! А я даже в мыслях не могу представить что буду кому-то сосать член! Может вся проблема в том, что нужно представлять не "кому-то", а конкретного человека? ВСЕ-РАВ-НО! Я нервно сглотнул. - Если ты говоришь, что твои бывшие не имеют значения, - тихо начал я, распутывая канитель, которую сам и скрутил, - То почему мое фото валялось на полу, было испачкано и измято, - голос мой, к моему ужасу, дал мелкую, жалкую трещину, - В то время как любовные стихи от них аккуратно сложены в отдельную коробку? - Стихи? - переспросил Кирилл, а у самого румянец на лице начинал проступать сильнее, - Ты читал их? - Не то чтобы я хотел, это вышло случайно. Коробка упала, все разлетелось.. Я просто мельком взглянул что это вообще за листки бумаги.. Знаешь, я передумал. Не отвечай на мой вопрос, - с этими словами я решительно соскочил со стула и плавно протиснулся между столом и телом парня. - Леш.. - Не-не, все хорошо, - оживленно заверил я, даже попытался улыбнуться, - Потом, как-нибудь, - я посмотрел вверх на парня и кивнул, - Нам ещё собираться же, да? Так что давай отложим эту тему. - Ладно, - в зелёных глазах читалось непонимание и лёгкая растерянность. - Вот и славно, - проговорил я, даже большой палец руки показал, в знак одобрения, а затем поспешно смылся в коридор, будто за мной гнались. Сердце колотилось где-то в горле. Я не бежал от него. Я бежал от самого себя, от этого комка из стыда, облегчения и дикого, нелепого счастья? Хз, но оно рвалось наружу то ли смехом, то ли истерикой. Шестнадцать. Но парень — только я. Стихи... Чёрт, с этими стихами! Мой жёсткий диск переполнен, нужен тумблер перезагрузки прежде чем обрабатывать новую информацию. А потому с меня на сегодня хватит потрясений, иначе я рискую впасть в кому от переизбытка кортизола. Лучше пойти умыться холодной водой. Или придумать, как теперь смотреть в эти зелёные глаза, зная, что за ними скрывается целая вселенная, в которой я, выходит, — единственная и неповторимая звезда. Пиздец.