DEMENTIA

* - У нас с Виком несколько разное понимание того, что следует считать "хорошей картиной", - заявил Гув Гровнер, чернявый пижон в бархатном пиджаке. Правда, сейчас он был не в пиджаке, а в обыкновенной джинсовой куртке, и поэтому стал Леону гораздо симпатичнее. - Вик называет "хорошими" вот эту мазню. А я - вот эти крышесносные полотна. Леон склонялся к мнению Вика. По крайней мере, тут хоть что-то можно было разобрать. Деревья, дома, люди, берег моря. А те несколько картин, над которыми кудахтал Гув, оказались чудовищной мешаниной серо-буро-малиновой краски, неравномерно размазанной по поверхности холста. Как Леон ни таращился, никакие откровения его не озаряли, и ничего путного в этой каше он не углядел. - Жаль, - Гув, похоже, разочаровался. - Впрочем, я и не ждал особо. Практики у тебя нет, вот что. Там, в зале, ты случайно увидел, попал, можно сказать, в канал. На картину надо смотреть не всматриваясь, не пытаясь вышелушить изображение. Нужно ввести себя в транс, в особое состояние сознания, как йоги делают. - Я не йог, - пожал плечами Леон. Галерейшик фыркнул: - Да я тебе не предлагаю на гвозди садится. Вон, на диван садись, расслабься. Вообще не смотри на картину, думай о чем-нибудь приятном. - Гув отошел к шкафчику за мольбертом. - Сейчас я тебе кое-что дам, чтобы правильно торкнуло. Надо тебе мозги разгрузить. Ну, естественно, теперь речь зашла о травке, или еще о чем похуже. Богема... - А где Виктор? - Носит его где-то со вчерашнего дня. - Он что, ночевать не приходил? - Не-а. - Гув вынырнул из-за мольберта, в одной руке он держал жестяную коробочку, в другой - стеклянный кальян. - Чего так смотришь? Я тебя не отравлю. - А телефон у него есть? - Есть, только он его отключает. Так тебе картинки нужны или Вик? Картины я тебе покажу, а Вик, извини, на цепи у меня не сидит. Вольный художник, иттить его... Э! а вот, похоже, и он. И не один. Гув сунул коробку с кальяном в раскрытый этюдник и пошел куда-то вглубь здоровенного гаража, перестроенного под мастерскую. Виктор, не поздоровавшись, целеустремленно направился к длинному, во всю стену, верстаку, под которым громоздилась куча досок. Вид у художника был заморенный и взъерошенный, на физиономии ясно читалась бессонная ночь. Его приятель весело помахал рукой хозяину и разулыбался. Длинноволосый чернявый красавчик лет восемнадцати. - Эд, каракатица ты эдакая, - Гув несильно двинул парня кулаком в плечо. - Где вас носило, балбесы? - Где, где... сокровище твое пас, видишь, своими ногами пришло. - Мальчишка повернулся к Леону и приветливо осклабился. - Я Эд, брат этого прохиндея, а ты кто? - Леон, - сказал Леон. - Клево! - восхитился мальчишка и прошел мимо вихляющей походкой. - А пожрать мне дадут? - По шее тебе дадут, - проворчал Гув. - А я заработал! - По дороге к дивану Эд включил старенький телевизор с антенной. В ящике заиграла музыка и загомонили голоса. - Я тебе - трезвого Вика, ты мне - сэндвич с беконом. И кофе-е-е! Эд плюхнулся на диван, вытянув ноги. Гув ушел куда-то за перегородки, было слышно, как он там хлопает холодильником и гудит кофеваркой. Виктор, не обращая ни на кого внимания, распиливал зажатую в тисках доску. - Что ты делаешь? - тихо спросил Леон. - Гроб. - Что? - Гроб. - Вик зло сверкнул на него глазами. - Я сколачиваю гроб. Из шести сосновых досок. На этот раз я ее поймаю. Да! Вгоню ее в гроб! Я вгоню ее в гроб, суку подлую. Я нашел такую приманку, от которой она не откажется. Не сможет отказаться, не сможет, просто не сможет. - Он вдруг отложил лучковую пилу и согнулся, вцепившись пальцами в край верстака. - Су-ука... - голос его сделался тонким и жалобным. - Ненавижу... - Виктор. Где ты был этой ночью? - Зачем тебе знать? - художник повернулся к Леону как рассерженный кот. - Что ты все вынюхиваешь? Что ходишь вокруг? Чего тебе надо? Леон прикинул, стоит ли хватать и вязать его прямо сейчас. В участке быстро выяснят, что он делал сегодня ночью. С другой стороны, пока доказательств никаких, мало ли что лепечет чокнутый гений. Что я предъявлю - картины? Собственные галлюцинации? Ведь даже трупа нет. Но я чую, чую - пахнет здесь, разит, в нос шибает, не будь я коп и будь я проклят. Блин, как мне осточертела эта мистика! - Хе! - громко удивился с дивана Эд. - Гляньте-ка, парни! Шейла в ящике! А мы ее только что на бульваре видели. Леон подошел, вглядываясь в экран. Веселая мисс Берман в платье с блестками щебетала с какой-то домохозяйкой, ошарашенной счастьем показаться на глаза всей стране. - Что, Вик опять про гробы бормочет? Не напрягайся, это он так подрамники называет. - Это прямая передача? - Ну, а я о чем? Эд сделал звук погромче. - Наши телефоны в правом нижнем углу экрана, - улыбнулась Шейла, и внизу замигало. - Звоните, задавайте свои вопросы. А миссис Смит нам сейчас расскажет... - Где вы ее видели? - спросил Леон. - Зеленое кафе на бульваре, знаешь? Под тентиком. Я хотел остановится, а Вик что-то разволновался, аж запрыгал на сиденье, газуй, говорит. Домой, говорит, срочно надо. Ну, надо так надо, я повез... Гув! Ты там заснул, что ли? * Конечно, никакой Шейлы в зеленом кафе не оказалось. Леон побродил между столиками, сел, заказал себе кофе и достал телефон. - Миссис Рамирес? Это Леон Оркотт. Мне очень надо с вами поговорить.