Это было невозможно.

“Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.” — Бродский

      Это было невозможно. Невозможно, как ливень в середине зимы или снег в разгаре августа. Невозможно, как фантазия, домысел или предположение. Но реально, как сумерки спускающееся на ночной город, реально, как запах мокрого асфальта после дождя или как цвет её глаз...       Они сидели за барной стойкой, не обращая на друг друга внимание. Их мысли были потеряны в звуках и запахах этого места, сознание растворялось. Разум- подогревал алкоголь, а тело хотело движений. В голову лезли нелепые мысли, а сердце выдавая очередной кульбит, находилось в предвкушении приключений. Они упорно делали вид, что не знают друг друга, а в одном баре оказались совершенно случайно. И лишь его грозный взгляд направленный на бармена, который так мило ей улыбнулся, выдавал однозначный проигрыш Итачи в этой не обусловленной игре. Шизуне была скромней и лишь краешком глаза наблюдала полное фиаско своего оппонента. Мысленно торжествуя, она продолжала кокетничать с барменом, потягивая очередной коктейль.       Её голос, запах, взгляд- вызывали по истине животное желание, заставляя выходить, заинтересовавшихся из зоны комфорта. Она-это конфликт, буря и гнев. Она дурманит не хуже опиума, оставляя после себя непередаваемое ощущение безнадежности. Она невесомость, иллюзия, страх...Она-это то, что сейчас так нужно Итачи. Когда-то она научила его бояться, доказала что он не бог. Разбила на маленькие осколки и склеила по частям. Они курили на крышах, мечтая научиться летать. Они волной ударялись об острые скалы, в поисках лучшей реальности. И как дети боялись темноты...       Когда-то... Он дарил ей рассветы, полные пламени, а она в знак благодарности не уставала шептать его имя. Он дарил ей первый снег и метели, будоража сознание запахом мёда и акварели. Он убивал её медленно и осторожно, доставляя блаженное удовольствие, а она, как дурочка, позволяла.       Шизуне была странной. Любила гладиолусы и пионы, читала Ницше и позволяла себя любить. Она, девочка с озябшими плечами, никогда не искала тепла, а согревалась лишь лучами восходящего солнца. Играла на скрипке и терпеть не могла чёрный обжигающий кофе. Она была звоном стекла, падающего на землю, запахом химической смеси, что заставляет глаза слезиться, она была чувством свободы, которую никто не желал.       Итачи хотел быть пленен ею, хотел вновь ощутить грушевый вкус её губ и утонуть в омутах её коньячных глаз. Каждой клеточкой своего тела, он желал пустоты, которой она его наполняла. А она? Она кокетничала с барменом, напоминая Итачи, что хотеть не вредно, а все что было-это уже пройденный этап.       Он не был для неё особенным. Она позволяла любить-он любил. Она тонула в его словах, отчаявшись понять их смысл. Она пряталась в одеялах, желая чтобы её нашли. Он не был особенным, он был единственным.       В баре играла музыка, но они все равно ловили каждый вздох друг друга, зная, как бешено у обоих колотится сердце. Они, как два опасных хищника, не решивших кто из них станет жертвой. Секунда, две, три... Шизуне сдалась. Не потому что слаба, нет. Потому что, так правильно, потому что она девушка, а он зверь. Её ручной зверь...       Она встала и направилась к выходу, Итачи покорно последовал за ней, бросив бармену пару крупных купюр, за себя и за девушку. Одной лишь походкой она кружила голову всем обратившим внимание. Они вышли из бара и он осторожно схватил её за руку, разворачивая лицом к себе. В глазах Шизуне читался лишь один единственный вопрос:"Стоит ли игра свеч?". Он вздохнул и приблизился к её лицу, казалось сейчас поцелует, но их губы лишь замерли в паре миллиметрах друг от друга. Девушка затрепетала от такой близости, он снова влез в её мысли и перевернул в голове все вверх дном. Он снова её пьянит, не хуже двадцатилетнего виски. Он снова... Итачи лишь ласково улыбнулся и шепнул:"Не сомневайся...". Она не сомневалась, больше нет. Шизуне сама потянулась к его губам, крадя лишь легкий, невесомый поцелуй со вкусом миндаля и кажется корицы. Она улыбнулась ему и потянула куда-то вперед. Ночь обещала быть полна приключений. Они шатались по городу, пили абсент, курили горькие Мальборо, дышали свободой и в принципе были счастливы. Он шептал ей на ушко всякую чепуху, заведомо зная, что она не ведётся. Она смеялась, вновь и вновь повторяя его имя. Под утро они босыми шли по набережной, держались за руки и напивали песенку из какого-то детского мультика. Все было так легко, так просто и...правильно. В воздухе витал аромат весны. - Ты нужна мне...- сказал Итачи, когда они подходили к пристани. Он обнял её за озябшие плечи, уткнувшись носом в чёрные волосы, пахнущие жасмином. - Позволь мне согреть тебя. Шизуне прикрыла глаза, наслаждаясь весенней прохладой. Ветер развивал подол её короткого чёрного платья, приятно ласкал кожу и вдохновлял на детские шалости. - А если я убегу? - игриво спросила она. - Найду. - А если скажу, что не люблю тебя? - А ты любишь? Она засмеялась и обернулась к Итачи, ее взгляд был наполнен озорными искорками, а губы хранили вкус абсента. - Конечно же, нет! - пролепетала она, касаясь губ Итачи своими. В воздухе витал аромат весны... Это было невозможно.