Безумие

POV Сэма

      Блииин. Опять не дали кисти и краски.  Что это за брет «Вредишь себе». Чушь какая-то. Я же не псих. Хотя чувствую что скоро стану им. Блять, да когда же ты заткнешься!       О! Сегодня тушенные овощи! Я этого милого бету обожаю. Он готовит как папа, так же вкусно.       Хе-хе… Снова кормят, как маленького с ложки. Пусть всегдааа будет солнце, пусть всегдаааа будет небо, пусть всегда буду я.       Нууу блииин снимите эти ремни! Свободу попугаям! Свободу попугаям! Эхе-хе… Тяжко. Почему санитары здесь не умеют читать мысли? Вот как со связанными руками я могу им что-либо сказать? Они даже не могут оценить мои вокальные данные. Пе-ча-ль-ка.       Даже поговорить не с кем. Ты не в счет! Уйди! Я не буду с тобой говорить! Нет-нет-нет! Я тебя не слышу! Аха-ха-ха! Я тучка-тучка-тучка! Я вовсе не медведь! О привеД меДвеД! Меня нет!  Мы не сдаемся! Да отвали ты от меня! Что ж это за тварь такая позитивная? Твердит как попугай « Все будет хорошо!». Что будет «хорошо»? Или это демон попугаев? Может он ошибся и принял меня за пернатого? Ха-ха-ха-ха… Немой Ара! Ха-ха-ха-ха-ха…       Ааааа… Он точно хочет сделать то же, что и те мерзкие 6 альф? Не-не-не! Мой голос не вернется если эти ваши мерзкие отростки мне снова в горло пихать!       Или… Оу… Блять! Так это что же получается? Их много? Точно! Те демоны не смогли меня тогда убить, а потом потеряли меня из виду, а теперь нашли. Нет! Я не хочу умирать таким мерзким способом. Фууу… Они точно хотят затрахать меня до смерти!       О! Таблеточки! Аааам. Чего? Рот открыть? Шутишь друг мой сердешный? Конечно я их проглотил! Ты что без них голос этого демона в голове не стихает! Я ж спать не смогу спокойно.       Да то ж это такое? Он где-то рядом. Я его чувствую. Не уж то нашел меня? Так нет! Завтра надо у дока спросить. Док — он классный! Он спас меня тогда от тех демонов. И в этот раз спасет. Он не скажет ему где я. Он… О! Какая трещинка прикольная! Как будто это река, а вон там Эйфелева башня. Хи-хи-ха-ха-ха-ха… Эйфелева башня у истоков Нила. Ха-ха-ха-ха…       Бабылямбамбаламбамбалам..... Бабылямбамбаламбамбалам.....       Хи-хи… Кролик побежал! Опять от санитаров сваливает! Ха-ха-ха-ха..... Ээээй! Придурок! До Рождества ещё далеко! Не, вы видели? Это невминяемый пасхальный кролик в середине весны решил устроить Рождество! Хи-хи… Вот придурок!       О! Ваше величество, Наполеон! Я не плохо. А Вы? Что? К нам Клеопатра приехала? Совсем сдурел французишка? Она померла еще до роджения твоих пра-пра-пра-прадедов!  Вон у Рузвельта спроси! Лягушатник хренов! Да иди ты! Какая к черту я тебе Джозефина! Фууух еле отвязался! Урааааа! Чип и Дейл! Ну пожалуйста! Я буду тихо сидеть. Честно! Нет это не я, он сам! Ему ж говорили не трогать телевизор. Ой! Спасибо! Ты самый лучший санитар!

Конец POV Сэма

      После того как омегу увели на обед в комнату за стеклом, вошел врач.       — Ну что ж мистер Браун, сейчас вас проводят в комнату наблюдений и вы сможете понаблюдать за Сэмюэлем. Напоминать о том, что не нельзя к нему прорываться я думаю не стоит?       — Да, доктор. — тихо ответил альфа       — Хорошо. Я рад что мы поняли друг друга.       Альфа провёл в довольно-таки большую комнату, где было несколько мониторов. Крис сел на одно из кресел и стал всматриваться в картинку на экране. Он сразу без труда нашел взглядом фигуру своего омеги.       — Доктор, а почему Сэми держат связанным даже во время обеда? — тихо просил альфа.       — Он может поранить себя, при этом не считая так.       Крис еще несколько часов наблюдал за своим омегой. С каждой минутой он все больше понимал, что его друг был прав. Да, по началу ему показалось что Сэм вполне нормален, но вот сейчас,  с каждой секундой он все больше понимал, что это не так. В этот день Кристофер ехал домой разбитым. И тот факт, что он тоже имеет к этому отношению все больше разъедал его.       С этого дня альфа всё свое свободное время проводил в клинике. Каждый день он видел, как Сэм всё больше отрывался от реальности, создавая свою собственную. В скором времени омега перестал воспринимать окружающий мир адекватно и реагировал только на двух единственных людей — на своего врача и санитара-бету.