Цена счастья

Стоило мне только войти в дом, как тут же на меня накинулась Эффи. — И где ты была? Ты хоть понимаешь, какой сегодня важный-преважный день? — Спорить с Эффи бесполезно, она разразиться ещё большей тирадой, какая же я безответственная. Лучше уж делать вид, что я с ней во всём согласна. — Понимаю. Я вышла прогуляться, вот и всё. — И всё? Сюда приедут Плутарх, Пэйлор, Цезарь и многие другие! Твоя свадьба — это событие мирового масштаба! Её будут видеть по всей стране! — Как же я могла об этом забыть? И зачем я только поддалась уговорам Эффи и Плутарха? Теперь кроме того, что сама Президент приедет ко мне на свадьбу, так ещё она будет транслироваться на всю страну. Как там говорил Плутарх: «Ты — легенда! Ты — их Сойка-Пересмешница. И будет нечестно лишить их удовольствия увидеть счастливый конец твоей любовной истории». Я согласилась. Теперь жалею. Это моя свадьба. Это мой день. — Эффи, это моя свадьба. — Я еле сдерживалась, чтобы не орать на неё. — Я в курсе. Но, похоже, ты об этом забыла! — Эффи сорвалась на крик. Но мне сейчас всё ровно. — Эффи, я не маленькая девочка, мне уже двадцать два года. Может, я сама буду решать, что и когда мне делать? — Я уже готова была рассказать ей всё, что о ней думаю. Ситуацию спас Хеймитч. — Оставь девчонку, у неё сегодня свадьба. Или ты хочешь, чтобы наша невеста была похожа на мегеру, вместо того чтобы светиться от счастья? Ей и так волнений хватает, - Эффи хотела что-то сказать, однако, так ничего и не произнеся, зашагала прочь с комнаты. Хеймитч тепло улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Беги, собирайся, солнышко. Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу? — Я до сих пор не могла привыкнуть к новому Хеймитчу. Всё жду, когда он начнёт придираться. На верху меня ждала моя команда подготовки. Они почти не изменились, не считая того, что Флавий перекрасил волосы в каштановый цвет, а Вения вернула себе телесный цвет кожи, который ей гораздо больше подходит. Они всё такие же беззаботные домашние питомцы. А Пит сравнивал их с райскими птицами. Им хватило полчаса, чтоб привести меня, как они говорят, в «человеческий» вид. Осталось только сделать причёску и одеться — и я готова. Пока они делали свою работу, я узнала много нового из жизни Капитолия: оказывается, мода в столице снова изменилась — и сейчас приветствуется естественность. Теперь понятно, почему они изменились внешне… Пэйлор провела реформы, и теперь в Капитолии категорически запрещается переедание. Рвотные средства продают строго по рецепту врача. Теперь каждый житель столицы обязан работать. Неработающие граждане платят штраф. И много чего другого, чего я так и не смогла понять из их лепетания… Когда дело дошло до причёски, в мою спальню вошла мама. На ней было милое синее платье под цвет глаз. Волосы красиво уложены, правильно использованная косметика скрыла то, что сотворили с ней смерть родных и постоянная тревога за меня. Между нами больше не было той отчуждённости, что была раньше. Теперь наши отношения строились на взаимной привязанности, участии и любви. Такими и должны быть отношения между дочерью и матерью. Мама зашла тихо, подошла ко мне и просто обняла меня сзади за плечи, посмотрела в зеркало на моё отражение и тихо спросила: — Боишься? — Немного. — Мои губы тронула лёгкая нежная улыбка. Я рада, что мама не стала задавать глупых вопросов. Она понимает: мне и так не просто. — Ты счастлива? — Безмерно. — Я действительно счастлива. Я выхожу замуж за любимого человека. О чём ещё можно мечтать? Мы долго смотрели в зеркале друг на друга. И обе наслаждались этим умиротворением. В комнате стало тихо, наши «птицы» упорхнули из комнаты. Наверное, за моим платьем. Эффи просила меня не беспокоится, так что своё платье я ещё не видела. — Пит знает? — Мама посмотрела на мой живот, я в ответ растерянно посмотрела на неё. — Откуда ты знаешь? — Китнисс, я твоя мать. Я просто замечаю разные мелочи, связанные с тобой. — Мама, я боюсь. — Мама ласково улыбнулась. — Глупышка, это же такое счастье. Я уверена, ты будешь замечательной мамой. Когда ты скажешь Питу? — Сегодня. Сегодня ночью. — Пусть эта новость станет моим свадебным подарком — Правильно. Больше ничего мы не успели друг другу сказать, наша троица вернулась и принялась раскладывать платье на кровати. Меня охватила паника, я не смогу, я не смогу это сделать. — Ну же, Китнисс, посмотри на это чудо. — Мамы рядом уже не было. Я и не заметила, как она отошла. Она уже стола возле кровати и смотрела на платье. Меня позвала Вения. Тут они решили переиграть и уже сказали мне не двигаться с места. Флавий подскочил и аккуратно завязал шарфом глаза. — Нет, лучше, если ты впервые увидишь его уже на себе. — Я почувствовала, как с меня сняли халат и одели что-то воздушное, почти невесомое, а на ощупь — мягкое-мягкое. Что же это за платье? Аккуратные пальчики Октавии ловко застегнули пуговички на спине. Когда она закончила, я спросила: — Можно развязать глаза? — Нет. Пока ещё нет. — Октавия натянула мне на руки перчатки, подвела меня обратно к креслу, я на ощупь обула лёгкие открытые туфельки, после этого они посадили меня в кресло. — Какую будем делать причёску? Наверх соберём или внизу переплетём? — пропела Вения. — Может, короной уложим? – предложил голос Флавия. — Нет! — А это вступила в разговор мама. — Пит просил не трогать волосы. Ему так очень нравится. Китнисс, ты не против? — Нет, — всё, что могла ответить. Я уже начинала нервничать. Не нравятся мне их игры. Они тщательно расчесали волосы и оставили их ниспадать волнами на плечи — Уже можно? — Подожди немного! — Вения взяла меня за руку. — Вставай. Пошли со мной. — Куда? — Мне никто так и не ответил. Вения уже обращалась к Флавию: — Вывези вон то зеркало на середину. Да, да, его. Чьи-то руки потянулись к моему лицу и развязали шарф. Глаза тут же защипало от яркого света. — Так, смотри на меня. — Вения кисточкой с пудрой прошлась ещё разок по моему лицу. Флавий одел мне на голову диадему. — Вот теперь можешь повернуться. — О Боже! Цинна! — Такое совершенство мог создать только он. В зеркале на меня смотрела сказочная принцесса со сверкающими тёмными волосами, ниспадающими на плечи. Платье на плечах слегка приспущено, с открытой шеей, подхваченное под грудью широким поясом, доходившим до талии, а далее свободно струящиеся волны почти невесомой ткани падали на пол. Простое по своему фасону, но сложное в отдельно взятых деталях, оно производило незабываемое впечатлении. Декольте платья было достаточно открытым, но не вызывающим. Название ткани я не знаю, и, судя по лицам остальных, они её тоже впервые видят. При лёгком движении девушка в зеркале — я — окутывалась нежным сиянием, словно была чем-то столь хрупким, невесомым и прекрасным. Над впадинкой между грудями красовалось ожерелье, сделанное искусной рукой ювелира из белого золота. Приглядевшись, я поняла — это моя Сойка. Цинна. Когда же ты успел? Это самый прекрасный подарок в моей жизни. Глаза наполнились слезами. Но я боялась, если я заплачу, всё волшебство растает, исчезнет. Я повернулась к остальным, все застыли в немом восхищение. У мамы в глазах стояли слёзы. — Ты прекрасна. Следующей заговорила Вения, словно отвечая на невысказанный вопрос: — Цинна отдал нам коробку с платьем сразу после интервью перед Квартальной Бойней и просил отдать тебе в день твоей свадьбы, настоящей свадьбы. Мы до сегодняшнего дня не знали, что находится внутри коробки, но хранили её как самую высшую ценность. Это последнее творение Цинны. — Вения взяла с кровати небольшой конверт и протянула мне. — Это было вместе с платьем. Я с дрожью в руках вынула из конверта крохотный листочек, на котором были аккуратно выведенные рукой Цинны всего несколько фраз: «Будь счастлива. Ты это заслужила. Помни: чтобы не случилось, я всегда с тобой. Твой Цинна. P.S.: передай Питу мои поздравления». — Цинна. Слёзы сами потекли из глаз. Бедный Цинна. Я обязательно буду счастливой, ради тебя. Флавий кинулся ко мне и очень аккуратно вытер мне слёзы, молча. Тут снизу донёсся стук в дверь, а потом послышались мужские голоса. — Пора, — сказала мне мама, выпроваживая всех, — спускайся через пять минут. Я отсчитала ровно пять минут. Пора. Меня внизу ждёт Пит. И счастливая семейная жизнь вместе с ним и нашим ребёнком. Я улыбнулась самой себе, вышла из комнаты и начала спускаться вниз по лестнице. Я буду счастлива, мы будем счастливы, ради нас самих, ради Цинны. Я взглянула на Пита. И весь мир просто перестал существовать. Есть только он и я, и больше никого. Пит стоит там, внизу, в белоснежном костюме с рубашкой из такой же ткани, как у меня платье. Значит, Цинна и Порция сотворили вместе наши наряды. Но ценней всего был полный любви, нежности и безграничного счастья взгляд Пита, прикованный ко мне, так же как и мой — к нему. Я неспешно спустилась и протянула Питу руку. — Я уже говорил тебе, как люблю тебя, мой Ангел? — шепнул Он мне на ухо, а когда отстранился — тихо спросил: — Готова? — Да. И мы, крепко взявшись за руки, шагнули вперёд к выходу.