Лепестки увядших роз

      К назначенному времени Саске и Сакура приехали к большому двухэтажному особняку, который находился недалеко за городом. Сакуру поразил внешний вид этого здания. Здесь всё происходило так, будто природа брала своё: всё выглядело несколько заросшим, голые ветки деревьев постукивают в окно, как только их тревожит ветер, а тропинки были едва заметны под густой сухой листвой. Наверное, это выглядело бы мрачно в глазах других людей, но не Сакуры. Она почему-то даже восхитилась такой красотой. Но заброшенным это место назвать нельзя было. Всё-таки некое чувство даёт знать, что здесь живут люди.       А вот внутри этот дом выглядел совсем иначе, чем Сакура себе представляла: здесь было душно и не убрано. Ну как не убрано… всё стояло на своих местах, нигде ничего не валялось, но пыль на мебели и паутина на стенах явно говорили о том, что хозяева слабо приучены к порядку.       Саске повёл Сакуру на второй этаж, где они зашли в просторное и светлое помещение. Всё, что здесь было из мебели, так это широкий стол и стул, а остальное место занимала различная техника. В первую очередь девушке в глаза бросился мощный компьютер. Должно быть, это современная, усовершенствованная модель. А потом девушка заметила высокого, но худого человека. Он стоял возле окна, но стоило им зайти, как он обратил на них внимание. По серым большим глазам и приветливой улыбке она поняла, что этот человек общительный и, должно быть, приятный в общении. У него был прямой нос, заострённый подбородок с едва отросшей щетиной, ровные скулы. Одет он был в спортивные штаны и просторную серую футболку. На ногах были обыкновенные домашние тапочки. А ещё этот человек был в очках. Вообще, Сакура не могла с точностью сказать, сколько ему лет, да и вообще, она не сказала бы, что этот человек может быть как-то связан с Саске. Просто Учиха всегда такой строгий, редко улыбается и всегда, всё время выглядит элегантно и ухоженно.       — Ну что, принёс? — обратился незнакомец к Саске, подойдя к ним ближе. Он был ниже Саске, но почему-то Сакуру посетила мысль, что он старше будет.       Учиха спокойно протянул ему флешку и человек в очках тут же взял её в руки, а после поспешил вставить её в свой компьютер. Сакура вспомнила, как долго она колебалась, не могла решиться отдать Саске флешку. Его требовательный взгляд и приказной тон заставляли её противиться, но в конечном итоге она с опасением и аккуратно отдала её. Весь путь сюда она чувствовала себя так, словно предала кого-то. Вернее, не кого-то, а отца. Она поступила неправильно? Даже если и так, разве можно ещё что-то изменить?       — И что там? — поинтересовался Саске, глядя в монитор компьютера. Он не понимал ни одного знака, не одной схемы, что выскакивали там одна за другой. Он, конечно, знает, как обращаться с какой-либо техникой, но взламывать и создавать программы он не умел, да и не нужно ему это. Для этого у него есть такие знакомые, как этот человек.       — Ну, в принципе, защита не сложная, сломаю, но время понадобиться. Сутки, может меньше, — добавил он, что-то печатая. — Сакура, да? — обратился он к девушке. — Меня зовут Исао, и я хакер, как ты уже поняла, наверное. Расскажи, кем был твой отец?       Разговорный тон этого человека заставил Сакуру слегка расслабиться. Этот человек не казался ей опасным. Да уж, всё-таки с трудом она могла поверить в то, что они с Саске когда-либо дружили. Хотя, какая дружба… у Саске же работа на первом месте. Да и вообще, она видит их двоих вместе не так много времени, а кажется, будто они с разных планет. Может быть, Саске общается с этим человек так, ради выгоды. Скорее всего, так оно и есть.       — Он был обычным фармацевтом, — мягко ответила она. Ладно грубить Саске или тем людям, кто этого заслуживает, а Исао ей ничего плохого не сделал, так что она старалась говорить с ним так же, как он с ней.       — Да нет, из-за обычного фармацевта не стали бы убивать людей. Я представить себе не могу, кто мог бы убить Ратами из-за того, что он главный кандидат на доступ к этой информации. Возможно, твой отец был замешен в чём-то секретном, иначе Ратами и другие не заинтересовались бы им.       — А как вы думаете, это может быть как-то связано с деньгами?       — Возможно, — Исао отвёл взгляд в сторону, нахмурившись. — Всё в этом мире построено на деньгах и думаю, что информация тоже может быть очень ценна. Но я не понимаю, зачем таким богатым людям, как Ратами и остальные, нужно ещё больше денег. Это не разумно с точки зрения логики.       — Я ненавижу деньги, — устало и с отвращением произнесла Сакура, скрестив руки на груди. — Я уже много раз убедилась, что деньги делают с людьми ужасные вещи. Причём есть эти деньги, или их вовсе нет. Такое чувство, что человек, без рубля в кармане, и человеком-то не считается. Ненавижу деньги.       Саске только ухмыльнулся, ничего ей не ответив. Девушке не понравилась его ухмылка, а также она не сомневалась, что ей не понравились бы и его мысли, если бы он сказал их вслух. Саске всегда может найти во всём как минусы, так и плюсы. Такой он человек. И только сейчас Сакура задумалась над тем, что Саске мало чем отличается от тех людей, про которых она только что говорила. У Саске много денег, она в этом уверена. Но вместо того, чтобы жить простой человеческой жизнью, он снова и снова соглашается на новые убийства за плату. Она не понимает, зачем ему эти деньги, если у него их и так достаточно. Деньги его испортили? А может дело и вовсе не в деньгах? Вдруг он убивает из-за иных целей? Вдруг он просто сумасшедший и убивает не для того, чтобы получить деньги, а для того, чтобы получить… удовольствие?..       Саске и Сакура сели обратно в машину. Больше всего Учихе сейчас хотелось снова лечь спать, поэтому он рассчитывал потратить на обратный путь меньше времени. Он, в отличие от Сакуры, ни о чём не думал и спокойно себе вёл машину, смотря то на дорогу, то на окружающую местность. Пожалуй, если он сегодня и сходит куда-нибудь, то только ближе к вечеру и на этот раз без алкоголя. Голова у него практически не болела, но было некое раздражение из-за того, что ни одна его работа не затягивалась на такой долгий срок. Его работа с Ратами окончена, да, но он всё ещё возиться с этой девушкой. Даже его первая работа не была такой… нудной, что ли. Хотя, Саске мог уверенно признать, что раньше ему не приходилось сталкиваться с такими обстоятельствами, хотя в жизни он всякого повидал.       А Сакуре всё не давала мысль о том, что Саске может оказаться сумасшедшим. Да нет, не может, он и есть сумасшедший! Разве адекватный человек, со здоровой психикой, может спокойно взять и застрелить человека? Ну и убить его ещё какими-то там способами, о чём девушка думать не хотела. Она ничего не знает о рождении Саске, даже дату. Ей даже пришло в голову, что он мог бы сбежать из психушки, потому что так себя вести, так мыслить, так «просто» убивать людей… это ненормально. Она давно поняла, что с ним что-то не так… чёрт, и почему случай про психику не появился в её голове раньше? А возможно ли такое, что, если она вдруг выведет его из себя, он будет стрелять во всех подряд? Она не представляла, что Саске может сделать в гневе. Ей стало страшно, что она сглотнула.       — Могу я тебя спросить кое о чём? — неуверенно начала Сакура. Она понимала, что, возможно, ничего хорошего из этого не выйдет, но она должна была знать. — Ты сумасшедший?       Саске вопросительно приподнял бровь, посмотрев на неё. Вместо ответа, он лишь пожал плечами, да легко улыбнулся. Желания говорить с ней не было, вот почему он промолчал. Да и что он мог ответить? Саске считал, что все люди слегка сумасшедшие. Или, другими словами, у каждого свой предмет безумства.       — Не пойми меня не правильно, но я думаю, что это так, потому что нельзя просто так убивать людей.       — Почему?       — Что значит «почему»? — Сакура поражалась его простотой. — Потому что нельзя!       — Почему? — так же спросил он, смотря на дорогу.       — Да потому что и так нельзя с людьми! Каждый человек переживает, чувствует и у него обязательно кто-то есть! Родители, муж, жена, парень, девушка, друзья, кошка, собака, попугай… ты представляешь, какого им, когда любимого человека просто «щёлк» и не стало?! Люди плачут, любят и страдают, но они находят в себе силы идти дальше, а потом такие как ты просто берут и убивают их. Так нельзя. У людей есть грехи, да, но это их ошибки и за них они отвечать будут сами. Ты хоть можешь представить, сколько судеб, сколько страданий ты принёс многим людям?       — Во-первых, я не считаю и не отмечаю убитых мною людей. Убил — забыл; во-вторых, вот у тебя нет никого, и что же мне и тебя нельзя убить? Убив тебя, я только облегчу тебе жизнь и страдать ты больше не будешь. Я не прав? — Саске так посмотрел на неё, что девушка вытаращила на него глаза, а после быстро взяла в руки револьвер Учихи, который он открыто оставил лежать в машине. Саске оказался прямо под прицелом.       — Останови машину!       Голос у девушки был перепуганный, но строгий. Большие зелёные глаза в упор смотрели на Саске, а нежные руки едва заметно тряслись, держа в руках огнестрельное оружие. Девушка представить себе не могла, сколько людей были застрелены из этого револьвера, но у неё возникло неприятное ощущение, как только он оказался у неё в руках. На вид — красивое оружие, но в руках таких людей, как Саске, это оружие становится таким опасным, что девушке хотелось его выкинуть. Душу так же травили воспоминания о том, что огнестрельным оружием был убит и её отец. Звуки выстрелов она до сих пор слышит по ночам, что заставляет её зажмуриться и не спать до утра.       Саске цокнул языком, выполнив её команду. Боялся ли он сейчас? Ни капли!       — Ты не выстрелишь, — спокойно и уверенно сказал он, смотря на неё без какой-либо усмешки. Он не дразнил её, он лишь говорил так, как есть.       — Выйди из машины! — снова приказала она, и снова Саске послушно сделал указанное. Она тоже вышла, только с другой стороны, не спуская прицел с брюнета. — Теперь руки подними! — Учиха закатил глаза и лениво поднял кисти рук на уровне плеч. — И даже не думай подходить ко мне!       Пусть оружие и преимущество, казалось бы, полостью в её руках, она всё равно боялась его. Она знала, что Саске сильный, ловкий и только чёрт знает, что у него на уме. Она не знала, сможет ли она, в случае, если он постарается подойти к ней — выстрелить, но она явно этого не хотела. Это её первый раз, когда она держит в руках револьвер. Но если бы не было необходимости, она бы не брала его, просто ей необходимо защитить себя. Она поняла, что своими вопросами она уже достаточно надоела Саске, но чтобы умирать вот так… нет уж.       И что ей теперь делать? Бежать? Куда? Снова с ним в машину она не сядет точно, после этой выходки. Она не думает, что он просто закроет на это глаза. Хотя сейчас он совершенно спокоен. Чёрт, да у него всегда одно выражение лица. И это пугает.       — Ты не выстрелишь.       — Выстрелю! — той же секундой ответила грубо она, стоило ему произнести эти слова.       — Не-а, не выстрелишь.       Он стал медленно, но уверенно подходить к ней. Вот сейчас ей стало казаться, что он и смерти не боится, потому что он и есть смерть. Он сам себе хозяин, а также он безжалостно ломает судьбы других. Если он не сумасшедший, и не смерть, то кто тогда он? Дьявол?..       Сакура делала медленные шаги назад и стоило ей пройти совсем немного, как она упёрлась спиной о грубую кору дерева. Только не это! Она не может снова оказаться в ловушке! Только не сейчас! Только не здесь, только не с ним! Ей вдруг стало без разницы, что тот «случай» настанет и он отдаст её в чужие зловещие руки и неизвестно, что они будут там с ней делать, но лучше так, чем с ним. Она боится его до такой степени, что готова сейчас убежать и спрятаться. Или просто выстрелить. Да, просто выстрелить. Когда он так близко — она не промажет. Один выстрел — и всё, исчезнет ещё один человек, и она будет в безопасности, пусть ненадолго, но эта злая аура уйдёт раствориться в воздухе.       Но нет.       Она расслабила хватку, и Саске смог спокойно, без труда забрать свой револьвер себе. Он взял его уверенно, смотря на Сакуру. Она сползла вниз по дереву и присела на холодную землю, поджав колени. Слёзы появлялись на её глазах. Да о чём она думала?! Она хотела выстрелить… да как она могла думать об этом?! Она же могла убить человека… человека… Саске жестокий, возможно, ненормальный, но он всё ещё человек, который имеет такое же право на жизнь, как и все. И пусть её никто не любит, и никто не будет горевать по ней, за то она будет горевать по нему, в случае, если его убьют. Поэтому она не смогла. Для неё человеческая жизнь значит слишком много. Быть может, такие люди, как Саске чувствуют себя великолепно, чувствуя, что от их действий зависит чья-то жизнь. Она никогда не станет такой, как Саске. Они не похожи, но это не может заставить её разлюбить этого человека.       — Впервые в жизни я взял огнестрельное оружие, когда мне было десять лет, — начал ни с того ни с сего свой рассказ Учиха, присев рядом с Сакурой. На её глазах были слёзы и она тяжело дышала из-за бешеного биения сердца, но всё-таки брюнета внимательно слушала. — Отец мой был охотником, а также бывшим военным, и он часто брал меня с собой на охоту; мне было одиннадцать, когда он вдруг понял, что я стреляю намного лучше него. С того момента мне всегда говорили, что стрелок из меня вырастет потрясающий, — Саске невесело усмехнулся. — А мама моя была врачом и именно она научила меня оказывать самому себе первую помощь в случае травм или ран, поскольку я много времени проводил на тренировке по хоккею. А спорт это нелёгкий скажу тебе, и я тогда понимал, что в нужный момент матери рядом может не оказаться и придётся самому со всем справляться. Так что я сам по себе был способным, меня легко можно было научить чему-либо. Говорили, мол, вырастет, во власть пойдёт, командовать будет, прирождённый лидер… и, честно, я старался не разочаровать их, даже после их смерти. Самолёт, на которым они возвращались домой, взорвался и все погибли. Мне тогда было шестнадцать, а на воспитание меня взял мой дядя. Он увёз меня в другую страну и именно по этой причине пришлось бросить хоккей. Дядя мой тоже был военным, только в отличие от отца он остался служить дальше. Мне было скучно в другой стране, так как около года я только учил их язык. А потому я просил своего дядю научить меня всему, что он знает сам. Так я прошёл профессиональную военную подготовку за короткий срок и, разумеется, никогда не оставлял стрельбу. Мои навыки улучшались год за годом. Так я всему научился.       Сакура так внимательно слушала его, что не заметила, как слёзы перестали течь по щекам. Она удивилась, что Саске вдруг стал рассказывать ей о себе. Но ей определённо хотелось знать, что было дальше. Она никак не могла понять, как после всего этого, казалось бы, полезного, Саске стал убийцей. Его родители ставили на него большие надежды, и он не хотел их разочаровывать, но тогда почему Саске в конечном итоге стал убивать?       — А потом?       — А потом, когда мне было восемнадцать, убили моего дядю. К тому времени я уже был знаком с Исао. Он работал с моим дядей, и он был на пять лет старше меня. С его помощью я узнал о людях, убивших его, а потом я нашёл документы и о взрыве того самолёта, где были мои родители. Тогда оказалось, что самолёт взорвали именно из-за них. Я позже выяснил, что мой отец и дядя по молодости помогли упрятать одних влиятельных преступников за решётку, лишив их всех богатств. Когда те люди сбежали, они начали мстить всем. Много они людей убили тогда и я был в их списке, — Саске прикрыл глаза. — Но вместо того, чтобы их ждать, я взял много оружия и пошёл в наступление первым. Около года я искал лидера той группы, допрашивая всех его сотрудников, после чего убивал каждого. В конечном итоге я и до него добрался. Я встретил его на улице холодной и снежной зимой. Он уже знал тогда, что я иду за ним, но он не знал кто я. Он умолял меня пощадить ему жизнь, но в ответ на все его мольбы я выстрелил. Так я отомстил за родителей, дядю и всех людей, которых он и его люди убили. Я считал, у меня был сорок один убитый враг… разумеется, я разыскивался полицией во многих странах, но меня не нашли, так как при помощи Исао я уничтожил все данные о себе не только на бумаге, но в компьютерной базе данных. Их было не так много, за что, опять же, спасибо дяде. О военных вообще-то не должно быть много информации, во всяком случае, она должна быть засекречена. Когда мне стали нужны деньги, я дал хоть какой-то шанс найти себя тем, кто этого действительно хочет и так я получил свою первую работу. Обычное убийство за убийством. Год за годом. И вот сейчас, в моих руках ты. И знаешь, — Саске открыл глаза, смотря на небо. На губах его было несколько унылое выражение, — ты права: всё это за столько лет пошатало мне психику. Вся моя жизнь и её смысл — это выживание и одиночество. Вот ты любишь розы… — Сакура зачем-то кивнула, сильно, чуть ли не до крови прикусив губу, — а я нахожу красоту в том, как пятна крови выглядят на белом снегу. И знаешь, эти пятна чем-то напоминают лепестки роз.       Сакура не знала, что и сказать. У неё не получалось думать. Мысли как будто хором сказали ей «Прощай» и сбежали куда-то в пустоту. Она растерялась и из-за этого она почувствовала во рту привкус железа — она до крови прокусила губу, как таковой боли не почувствовав.       — Хватит дрожать, — Саске хмуро посмотрел на неё, — ты бы всё равно не выстрелила, потому что револьвер не заряжен. Я предугадал такой ход, поэтому подстраховался, — Саске надавил на курок, но выстрелила не произошло. Вот как значит… — Теперь-то ты поняла, что мне ничего не стоит тебя убить и напрашиваться лишний раз не стоит. Я терпеливый, но не каменный.       — А почему… — еле слышно произносила девушка, взглянув на мужчину с неким опасением. Однако Саске увидел в её глазах жалость. Зря, это не к чему, — почему ты не захотел жить, как обычный человек? Ты мог бы устроиться на работу, жениться, у тебя могли бы быть дети. Но вместо этого ты решил убивать. Твои родители хотели же другого… Почему ты стал киллером?       — Я об задумывался, но я решил, что мне это не нужно. Зачем мне семья? Для продолжения рода? Для этого есть семь миллиардов людей, так что волноваться не о чем. А потом, я не считаю, что найдётся девушка, которая, узнав меня, захочет остаться со мной. А я не хочу что-либо скрывать.       Сакура не стала больше продолжать этот разговор. Она лишь ещё раз убедилась, что в ней он не видит своей девушки. Она для него никто. Грустно, но за то откровенно. Всё понятно, пусть и больно. Она понимает его, но… но… это же так больно… Это его дело. Всё. Она закрыла тему. Больше она не будет его добиваться. Всё… Всё!       — А ты можешь помочь? — спросила она, сглотнув. На её глазах вновь показались слёзы. Ей больно… — Прошу тебя… помоги мне.