Игрушка

Он просто обожает её - почти как божество. А она люто ненавидит его, до хруста костяшек. Почему? Да он отпетый негодяй, вор, взращённый в грязи и порочности мира сего, само его существование выводит из себя, а он… А он по-тупому улыбается, поблёскивая серебряным зубом, глаз его подбит, причёска небрежно взъерошена, некоторые пряди слиплись от воды вперемешку пылью, ведь он несколько дней проторчал около её дома, под дождём и в ветер. Она стоит, с отвращением глядя на это чумазое безобразие, протягивающее большими мозолистыми руками в крутых кожаных перчатках банку пива и вырванные с ближайшей к дому клумбы цветы. Некоторые лепестки еле держатся на бутоне, листья порваны, а верхом великолепия букета являются корни, покрытые комками свежей, влажной земли. Ямаширо одним движением выбивает всё это из его рук, и жестяная банка с неприятным стуком падает на бетонный пол, укатываясь куда-то, а цветы, шелестя листьями, летят прямо под ноги мужчины. Диггер немного с недоумением смотрит сначала на девушку, а затем, опуская взгляд, глядит на банку. — Я ж эт… по-хорошему… пришёл в гости… — Тебя никто не приглашал, — шипит Тацу, прерывая речь мужчины, а тот лишь, тихо хмыкнув, суёт руки в карманы — А что… самому инициативу проявлять запрещено? — делает он шаг вперёд, ступая на порог дома грязным, видавшим лучшие времена ботинком и нависая тёмной тенью над девушкой, отчего плечи Катаны немного вздрагивают. Край изношенного полу-пальто, полу-плаща сползает с ноги, приоткрывая штанину и закреплённые на ней ножны для бумеранга. Девушка морщится, от чего на лбу проступает незаметная под волосами морщинка. Катана демонстративно хватается за ручку меча, всегда находящегося с ней, и немного высвобождает тот из ножен. — Если ты сейчас же не уберёшься отсюда, я тебя… — не успевает она договорить, как Харкнесс, поднимая руки в жесте «я сдаюсь», хрипло посмеивается: — Ты эт… уже которую неделю мне это говоришь. Да и, тем более, даж если и завалишь меня, я буду всегда рядышком, дёргаться на бедре…только больше заёбывая, — завершает свою речь мужчина, хмыкая и посматривая на исходящее тёмной дымкой душ лезвие. Он прав: если Катана зарежет его именно этим мечом, то рядом с ней всегда будет не только любимый муж, которому она так неистово верна, но ещё и это надоедливое недоразумение. — Я всё равно тебя убью… Голыми руками! — шипит Тацу и, противореча своим словам, тычет лезвием катаны в грудь Хакнесса. Тогда он, чуть дёрнувшись, всё же делает шаг назад, убирая ножищу с порога. Дверь с характерным хлопком закрывается прямо перед его носом, оставляя Диггера наедине с собой и пустынной лестничной площадкой.