Игрушка

Вытащив и просушив единорога, девушка улыбается, впервые за все эти годы так искренне: — Ну вот, теперь ты хотя бы более-менее на единорога похож, — произносит Тацу, смотря на ярко-розового, с коротенькой гривою и желтоватым рогом Пинки. Единорог теперь стал более мягким на ощупь и приятно пах вишней, сохранив специфичный для стирального порошка запах. Дождь немного успокаивается, лишь из трубы все еще выплёскивается дождевая вода, попадая на мимо проходящих людей и растекаясь по тротуару. Но на улице еще до сих пор накрапывало, так что желание идти куда-либо сразу отпало. Тацу сидит на подоконнике, поджав под себя ноги и глядя вдаль на однообразные, серые дома. В каких-то окнах уже горит свет, в каких-то - еще царит сущая тьма. Девушке интересно заглянуть в каждое окошко, посмотреть, как живут другие люди, как они счастливы и как им не приходится постоянно выпинывать Харкнесса из дома, всеми силами стараясь не дать ему и шанса на какой-никакой разговор. Резкий, громкий и напористый стук в дверь, отвлёкает японку от своих мыслей. Катана, фыркнув, медленно встает и направляется к входной двери, прихватив с собой Душегуб. На пороге стоит пьяный и заплаканный Диггер. Из-за большого количества выпитого алкоголя, которым от него несет за милю, мужчина явно ничего не соображает, так что при виде открывшей дверь Тацу, сразу бросается той на шею, прижимая к себе и всхлипывая — Т-тацу, — впервые обращается он к ней по имени. — Я Пинки… потеряяял! — в очередной раз зарыдав, произносит Диггер, шмыгая носом и вздрагивая при каждом всхлипе. Девушка хочет уже оттолкнуть того, закрыв дверь, а затем взять игрушку и, вернувшись, кинуть ту в лицо Бумеранга, гордо развернуться и захлопнуть дверь, но что-то больно колет прямо в сердце - что это, жалость? Возможно. Ямаширо, придерживая валящегося с ног Бумеранга, заводит того в квартиру, усаживает в прихожей на стул. В руке он держит бутылку из-под виски. Хорошо, что она уже пустая - он так энергично жестикулирует ей, что давно бы уже расплескал все. — Я… ик… иду такой, с-сажусь на скамейку, дай думаю... достану П-пинки…глядь, а…а его неееет! — вновь захлёбывается пьяными слезами Харкнесс, поднося бутылку ко рту и пытаясь вытряхнуть хоть каплю. Понимая, что там ничего нет, кидает ее на пол. Катана в бешенстве, но сдерживается, чувствуя шёпот со стороны клинка. Кое-как стащив с ног обувь, Диггер встаёт с места и, пошатываясь и опираясь о стены, пробирается внутрь квартиры: всё-таки хоть какой-то инстинкт самосохранения у него есть. Девушка лишь немного краснеет от переполняющей её злости и в то же время…смущения? В её квартире, в Их квартире находится посторонний мужчина, который просто так, нагло ворвавшись, заходит внутрь, заходит при Нём. Она ведь сама себе клялась, что ни один посторонний не придёт к ней, нарушая эту маленькую идиллию полуодиночества. А может, она вовсе и не себе клялась, а покойному мужу? Харкнесс сидит в гостиной, задумчиво глядя на дырявый носок и немного подёргивая торчащим из дырки пальцем. Тацу лишь фыркает, садясь поодаль от него, а Бумеранг, в свою очередь, наоборот пододвигается ближе к японке, начиная что-то невнятно бормотать. Катане приходится в итоге встать с дивана, чтобы пьяный и воняющий перегаром Диггер больше не притрагивался к ней. Мужчина же начинает рассказывать небольшую историю об единороге. Кто-то, кого вор уже давно позабыл, давным-давно (а может, и года так три назад) подарил ему эту игрушку, но это не точно, так как вор и сам мог выкрасть её из магазина. В общем, как он ни старался, связного рассказа у Бумеранга не получилось, поэтому он лишь устало откинулся на спинку дивана. Но из заплетающейся речи мужчины Катана поняла несколько вещей: Диггер с единорогом прошли огонь и воду, Пинки был отличным собутыльником, так как постоянно после себя оставлял выпивку, а также был отличным собеседником, разбавляя постоянное одиночество Харкнесса, ведь вор после каждого удачного ограбления что-то да и сотворял со своими напарниками, в итоге оставляя тех без гроша и забирая себе всё награбленное, и в такие моменты хотелось чтобы хоть кто-то выслушал, поддержал и этим кем-то был тот самый плюшевый единорог, который сейчас лежит на диване и которого в упор не замечает Диггер. Катана качает головой, подходит к дивану и, хватая игрушку, показывает Харкнессу. Тот сидит с минуту, тупо глядя перед собой, и только после этого медленно тянется трясущейся рукой к Пинки — П-пинки… ты ли это? — расплываясь в детской улыбке и демонстрируя выбитый зуб, произносит мужчина. В глазах играет огонёк, а пальцы то и дело сжимают плюшевое тельце. Не успевает Тацу опомниться, как её зажимают в крепких объятиях, смачно целуя обветренными губами в щёку и немного покалывая нежную кожу щетиной. Так же быстро, как и появившись, Диггер мгновенно засыпает на диване в обнимку с игрушкой и похрапывая. Девушка, застыв на месте и неверяще хлопая глазами, смотрит на Бумеранга. Она задумчиво проводит пальцами по ещё красноватому следу от поцелуя, где до сих пор еще остается ощущение колючей щетины. Удивляя саму себя, она улыбается, но тут же одергивает себя, приобретая строгий и непоколебимый вид. Уходит, но сразу же возвращается - с пледом. — Всё равно стирать, — накидывает она плед на мужчину, и тот расплывается в улыбке. Что-то внутри неё кричит о том, что это неправильно, а что-то тихо нашёптывает: "это судьба". — А может быть, во всём виновата игрушка? — наперекор голосами, думает Тацу, ухмыляясь и начиная твердить себе, что как только Харкнесс проснётся, его придётся либо выгнать, либо силком загнать в душ.