tibi et igni

      Чимин дрожит, рвано вдыхая холодный воздух. Ему и самому холодно, но холод внутри.       Чимин видит вещи слишком глубоко. Для него любой плачущий ребенок, друг, потерявший любимую ручку, да даже просто сказочно-парящие облака значат слишком много, а иногда и вовсе — трагедию.       Страдать от равнодушия важного человека ужасно и страшно. Когда ты рыдаешь, лежа под кучами одеял, пытаясь вдохнуть глубже.       Чимин нервно глотает слезы уже который час, пытаясь представить, что он не один и Чон рядом. Пак хватается за образы прошлого, в попытках спасти себя от одиночества. Но ему нужны люди. Нужны, как воздух утопающему.       Чимин всегда был солнцем для окружающих. Он улыбался и дарил свое солнечное настроение абсолютно всем, но ведь люди не вечны. Их улыбки не вечны. И их искренность тоже не вечна.       Пак в порыве хватается за руку брата, чтобы хоть кто-то был рядом, но у него свои дела. Брат просто скидывает руку Чимина со своего запястья и уходит. Последняя капля для Чимина. Когда все перестанут уходить от него?       Подушка Чимина все еще содержит в себе терпкий аромат одеколона Чонгука. Теперь она пропитана еще и слезами Пака. Чимин совсем не уверен, что Чон вернется. У него новые люди и новые знакомства, а чувства Пака он считал и вовсе выдумкой. — Чимин! Чимин! Пак!       Сознание шепчет: "шрамы не стоят этого мерзкого типа, что думает только о себе"       Но Пак наносит вновь и вновь порезы, он даже не плачет, наблюдая, как кровь стекает сначала вниз по запястью, а затем на кафельный пол. Нежно-желтая плитка окрашивается красными каплями. — Чимин, черт возьми!       В дверь стучат и уже давно зовут Пака голосом Юнги. Он ведь говорил не приходить больше. Парень с слишком глубокими чувствами, так говорил Чимин, когда только-только начал дружить с Мином. Но сейчас любой человек для него как глоток воздуха. Но проблема в том, что ему не нужен глоток воздуха ни от кого, кроме Чонгука.       Пак вонзает лезвие глубоко в кожу под крики Юнги и стуки в дверь. — Быть может, ты все-таки меня послушаешь… Я так устал, Чиминни. Устал видеть, как ты уничтожаешь себя. Я же могу помочь. Быть может ты все-таки доверишься мне, а не этому придурку, а?       И Чимин сдается. Одеяло летит на пол вместе со старым и уже тупым лезвием. Чимин сдается с оглушительным криком и падающей рамкой с фотографией. Чимин сдается, круша все прошлое вокруг себя, не оставляя вещей, напоминающих о Чонгуке. А Юнги за дверью терпеливо ждет, он знает, что Чимину нужна помощь, но для этого Пак должен быть готов.       Входная дверь распахивается так неожиданно, что ударяет Юнги в плечо, но он улыбается, как ребенок, потому что вот он Пак Чимин весь открытый и готовый взять протянутую руку Юнги. — Юнги? Я думал, что ты ушел. Мне надо выкинуть мусор, а ты проходи. — Чимин раскрывает дверь еще шире, чтобы Мин прошел, и выбегает в коридор с двумя огромными пакетами. Юнги догадывается, что там.       Квартира перевернута с ног на голову, и пока Чимин выкидывает все, Мин немного убирается. Все подушки бережно укладываются на постель, а сама постель заправляется. Книги отправляются на полки вместе с тетрадями, а плакаты возвращаются на стены.       Оглядывая комнату Чимина, Юнги думает, что у них еще много всего впереди, нужно научить Пака доверять и не бояться чувств, но пока Мину достаточно того, что Чимин хотя бы немного и очень осторожно, но доверился. — Ты чего там замер? — Чимин, мы сожжем это все. — Хён…— Пак искренне не понимает, зачем им сжигать его единственную квартиру. — Мы сожжем твое прошлое.       Пухленькие пальчики касаются спины Мина, а потом цепляются за его свитер, притягивая к себе ближе. — Спасибо… — Эй, я же ничего еще не сделал, Минни. — Юнги пытается обернуться, но Пак буквально прячется за спиной самого Мина. — Чимин? — Н-не оборачивайся… — Ты чего там плачешь? — Просто не верю, что кому-то не все равно на меня. — Я всегда буду рядом, пока ты не прогонишь меня. — Юнги бросает попытки обернуться и смотрит прямо, он знает, что лучше не беспокоить такой момент. — Не прогоню.       И Юнги улыбается искренне в первый раз, чувствуя, что Чимин успокоился и тоже улыбается. Им легко и просто, Пак надеется, что так будет всегда.