Ipso jure. /лат. «В силу закона.»

Стоя в первом ряду рядом с родными Джинни, молчащим Невиллом, не проливающим ни слезинки, бледной Гермионой, прижимающей изо всех сил платок ко рту, и плачущей женой, Вячеслав Рогозин ни о чем впервые не конкретно не думал. Боль от потери такой молодой, верной, умной и красивой боевой подруги, прошедшей с ними вместе все военные тяготы, казалось в этом мире заглушала просто все. А мир вокруг просто молчал, а земной шарик у них под ногами все еще почему-то вращался… Похоронная процессия, что несла гроб (все решили не идти сразу, давая возможность родным и семье Уизли попрощаться с дочерью) с останками Джинни, опустила его на мерзлую землю, перемешанную со снегом. Теперь настало время проститься с ней и им, обычным людям… Магам. Как только миссис Уизли узнала о трагической гибели дочери и о том, что ее убил младший брат, Рон Уизли, то у нее случился сердечный приступ. Ее срочно увезли в фонд Черного Феникса. Пока состояние было стабильно-тяжелым. Поэтому на похоронах дочери присутствовал лишь Артур Уизли. Мистер Уизли поседел как лунь буквально за одну ночь. Страшное известие его подкосило… Вячеслав поддерживал сейчас свою супругу; Полумна очень дружила с Джинни, считая ее самой верной, самой лучшей своей подругой. Сейчас Луна, прислонившись к нему, горько оплакивала потерю Уизли-младшей. Но особо он следил за Невиллом, горе которого грозило его раздавить. Тот был словно оцепеневшим, замороженным. Его глаза в этот момент были страшно темны и пусты. Его губы лишь только изредка нервно дергались, но рыдать и биться в истерике он не смел. Иногда он смыкал веки и зажмуривался — явно безжалостно боролся со своими слезами, не позволяя им пролиться в снег. Холодно… Рогозин потер замерзшие пальцы и поднес их к своим губам, и подул, согревая. Проклятый мороз пробирал до самых костей. Теперь зима у них троих будет плотно ассоциироваться со смертью… Обычно веселые близнецы Уизли, Фред и Джордж, притихли. Глаза у обоих парней были красными, заплаканными. Чарли, который с самого детства опекал и обожал свою младшую сестру, был вне себя от горя, едва не рвя от дикой, душевной боли, волосы у себя на голове. Он едва ощутимо тихо подвывал, сидя на коленях, на замершей земле, и сжимая пальцами край гроба. Слезы у него лились беспрерывными потоками… Билл Уизли тихо стоял позади всех. Он пришел на похороны сестры не один — рядом с ним стояла какая-то яркая, красивая жгучая брюнетка, которая явно чувствовала себя неуютно среди них всех. Очевидно, это его девушка. Перси на похороны, разумеется не пришел. Рогозин не сомневался — Перси считал, что Джинни наконец-то поплатилась за то, что просто выбрала неправильную сторону, но и понимал, что как только он появится здесь, то моментально будет арестован — из-за обвинения в пособничестве Лорду и Пожирателям. Движение рядом вырвало его из своих раздумий: Невилл, в полном бессилии, опускался на колени перед гробом с останками навеки уснувшей любимой девушки, и, закрыв лицо обеими руками, заплакал, оплакивая ее. Казалась, Джинни Уизли всего лишь тихо спит среди моря белых цветов-лилий. Ее рыжие волосы уже были присыпаны падающим снегом… Ее восковое лицо было каким-то величаво-спокойным… Полумна собственноручно накладывала грим ей на лицо… Так же, через мгновение, поступила и Полумна, а затем и Гермиона, испуганно глянув на лицо покойницы; Рогозин опустился не на колени, а всего-навсего на одно колено и склонил. Он знал, что его сейчас будут снимать, но горячие дорожки слез все же расчертили лицо. Впрочем, как давным-давно ему говорила его мама: «… этих слез не стесняются…» Руки сами собой сжались в кулаки. Он выпрямился, и спокойно взглянул в сторону камер. Теперь он знал, как в дальнейшем поступит, и что именно нужно сделать… *** Грюм, ухмыльнувшись, рассматривал карту с отметками и отсечками, которые были сделаны согласно показаниям пойманных Пожирателей, оборотней (причем с обеих сторон противостояния), шпионов в темном стане, мракоборцев и магловской техники. Ему давно хотелось, как он называл, «заняться делом», а не сидеть в стане за крепкими стенами. Он уходил вместе с отрядом группы Черный Феникс и оборотнями, который первым отправлялся на место боя. Заодно — и молодое «протеже», Славу и его друзей научит (помимо одиночных вылазок) работать слажено и в команде. Армию юных магов, что добросовестно выучили и сколотили мракоборцы, пора было пустить в ход. Это была первая спецоперация, что была продумана «от и до» Вячеславом Рогозиным. Дебют его как командира. С разрешения Скримджера, он вместе со всеми готовился взять один из английских городов с портом. Предусмотрено было все — местность, строения (в том числе и магические родовые особняки — излюбленные места магической элиты Пожирателей), социальные и военные объекты, метро и последние донесения. Так же учитывались видео со всех камер, свидетельства очевидцев… Готовилась крупномасштабная операция по «выбиванию» темных начиная с ноября-месяца прошлого года. Да и сильно помогли обстоятельства — восстание в стане оборотней переросло в стихийное… Оборотни, наконец, разделились на два лагеря, и, плюя на Темного Лорда и его указания, две магические группировки со своими лидерами выясняли отношения. Был не секрет, что Волан-де-Морт, симпатизирует явно не Фенриру Сивому с его людьми. Да и в открытую относится к ним, инфицированным ликантропией, как к пушечному мясу. Поэтому завоевать города, которые держались лишь на страхе перед ними — быть укушенными странными существами и круглосуточного патруля темных магов, теперь казались не такой уж трудной добычей. Люди уже подогнали технику; она, хорошо замаскированная, стояла на подступах к городу. Военные маглы ждали приказов от своих непосредственных командиров. Ждали только их… *** — Не идет тебе сверкать голым черепом, Слав… — Луна, как и остальные девочки и женщины, сама провожала своеого мужчину на войну. Она оставалась в замке — помогать выхаживать раненых. Парни и мужчины же, наверняка заночуют прямо там — во избежание повторных нападений и попытку снова захватить город. Старинный обряд по стрижке волос «под ноль» выполнялся и здесь. Рогозин лишился своей красивой на тот момент прически и чернейших волос. Впрочем, как и Невилл, который шел вместе с ним, и, в свою очередь, коротко подстриглась Гермиона, которая решила не бросать парней ни в коем случае. Дин, что был в другом отряде, уже был ее законным супругом — она носила фамилию Томас, но шел не вместе с ней, а позже, с остальными. — Он у меня не будет голым… там у меня вообще бандана будет надета, — Вячеслав проверял карманы, на предмет забытых вещей. — Не беспокойся… Луна быстро, но грустно ему улыбнулась, чувствуя в груди тяжесть скорейшего расставания. Но там ее муж не будет один — с ним будут друзья, командиры и куча верных сторонников. Она горячо надеялась, что он вскоре вернется к ней и обнимет снова. Они были женаты практически уже год, но она нечасто виделась с ним, не говоря уж о том, что у них все еще не было близости друг с другом… Оба выматывались в своей работе настолько, насколько это было возможно, и почти сразу засыпали. — Все взял? — спросила она у него. — Все, — утвердительно ответил ей муж, поправляя на себе новехонькую военную форму. — Возвращайся… возвращайся поскорее, ладно? — Конечно. Как возьмем — так сразу… — улыбнулся ей он. Теперь, чтобы поцеловать Славу, Луне приходилось вставать нацыпочки, так как он вырос, и сейчас в росте они уже были не равны — он был выше ее. Но Вячеслав и сам помог ей, наклонившись и прижавшись к ее губам своими. Они, прижавшись друг к другу, сплелись в едином, жарком поцелуе… *** — Герм? Ты разве сегодня… — немного удивленно проговорил Дин, входя в «их» комнату. Их — потому что эту маленькую комнатенку с трудом можно назвать комнатой. Тут с трудом впихнулся маленький столик, двойная кровать и шкаф. Привилегий, как у семьи Рогозиных в виде ванной с туалетом, балкона и чуть более большего пространства в комнате, у молодой семьи не было. Невилл не имея комнаты, вообще спал рядом с компьютерами на полу на матрасе, отдав свою комнату, которую ему выделили, более нуждающимся. — Да, дорогой, — Грэйнджер собирала свою сумку, на которую предварительно наложила чары незримого расширения — чтобы все поместилось. — Я уйду этой ночью… — Как жаль… Без тебя ночь — совсем не та, что нужно… Девушка обернулась к нему с теплой улыбкой и смехом. Ее глаза сияли от радости. Юноша обхватил ее за талию, и жадно прижал к себе. Она, легко вывернувшись из его объятий, схватила его за плечи, и они начали страстно-страстно целоваться. В итоге оба, целуясь каждую секунду все с новой и более сильной, вспыхивающей как огонь страстью, и шаг за шагом отступая, достигли своей кровати, и рухнули в нее… Одежда полетела вниз, на пол, а к шуму дыхания прибавились и стоны… *** Невилл молча запихал разобранного дрона в рюкзак. Сам он брал минимум — большая часть провизии, вещей и зелий с лекарствами будет у Гермионы с Вячеславом, ему всего-навсего нужно будет позаботиться о технике. Оружия у них было навалом, да еще по дороге им встретится оружейный склад-схрон… О пулях и ножах можно было не беспокоиться вовсе. Три монитора, два мощных сервера и несколько системных блоков стали ему верными спутниками после смерти Джинни. Он, после ее смерти, с головой ушел в работу, чтобы чуть-чуть заглушить острую боль, пронзающую его сердце и душу словно кинжалом. Он был уже далеко не тем юным мальчиком, который мог бы, находясь в глубокой депрессии, порезать себе вены, уколоться «золотым уколом» или отравиться ядом или таблетками. Он хорошо понимал — так легче никому не станет, а от его действий зависит теперь не только его собственная жизнь, но и жизни многих других людей, магов… Он просто не имеет права их подвести. Как-то неожиданно для самого себя он стал настоящим взрослым. Как, наверное, и все они… В комнату постучались. Юноша выпрямился, и шагнув к порогу, проговорил: — Кто? — «Грозный глаз», — раздался скрипучий мужской голос, и Долгопупс поспешил открыть одному из своих непосредственных командиров. Грюм, опираясь на свою палку-жезл, сказал: — Готов? — Готов, — сказал покорно парень, затягивая завязки на сумке. — А остальные?.. — Миссис Томас лучше не беспокоить, они с мужем ох как прощаются, — неприятно ухмыльнулся мракоборец, одетый по-военному. Что греха таить, защитная окраска его формы была мужчине более к лицу, чем черная мантия и обычная, повседневная одежка. — Молодость, что… Рогозины тоже сейчас обнимаются на прощание… А ты все один… — Один, — вздохнул парень. — В тебе, после случившегося, будто бы потух огонек твоего веселья. Раньше ты улыбался, смеялся, шутил, а сейчас… — покачал головой мужчина-мракоборец. — Время не совсем для шуток, — заметил Невилл. — Да и что-то не хочется мне, в последнее время… шутить… — Понимаю… У меня тоже, в свое время, так было… Да-да, не удивляйся, я тоже когда-то был таким как вы: молодым, бесшабашным, красивым и любящим мир, свою девушку-маглу пареньком. — Ударился в воспоминания тот, — но только судьба и смерть были против… Девушку убили при первом же налете на Лондон — тогда тоже много жертв было… среди мирного населения… На меня, как самого молодого и умного стратега-командира, начали покушаться на жизнь — дважды я висел на том, легендарном, «тонком волоске», как говорится у русских… Сам тогда окунулся в работу… Но, знаешь, парень, я остался благодарен судьбе за то, что смог хотя бы познать это чувство. Многие живут без него годами, и это — пустые люди, многого в этом мире не понимающего. Время — это самый лучший лекарь, и оно залечит твои раны. Пусть медленно, но верно… — Мне нужно попрощаться с Джинни… — твердо и настойчиво проговорил Невилл. — Иди. — Коротко сказал маг. — Без тебя мы все не выйдем… Друзья и все остальные тебя подождут… *** На могиле из только что сошедшего и истаявшего снежного покрова, обнажавшего мокрую, грязную, черную землю, уже были видны тонюсенькие стебельки свежей травы. На могиле роскошно распустились яркие первоцветы — крокусы, что тут росли в изобилие, и Невиллу подумалось, что Джинни наверняка бы понравилось. Она любила все яркое и цветное… Опустившись перед могильным камнем, он проговорил вслух: — Знаешь… У меня вот-вот будет первая спецоперация в составе наших новых войск… Мы войдем в новую эру — эру мирного сотрудничества между магами и маглами… Попадем в историю… Ты, там… если что, замолви за меня словечко, а? Мне немного страшно, — признался он, — не по себе. Это ведь не одиночная наша привычная вылазка, а полноценные, полномасштабные военные действия… Да, кстати, Славка дождался-таки, его выбрали ответственным за ее проведение… Как долго он ждал этого назначения, ты и представить себе не можешь… Он легко рассмеялся. Но тут же, потеряв всю свою веселость, начал говорить дальше: — Дела мои хорошо… Но я по тебе скучаю… Сильно скучаю… Руки сами собой сжали землю в кулаке. — Не могу привыкнуть к твоему отсутствию… — Никто из нас не может, — раздался позади него голос, и Невилл судорожно вздрогнул, оборачиваясь — от неожиданности. К нему шел его друг, Вячеслав Рогозин. — Что ты сейчас слышал? — спросил Невилл хрипло. Рогозин, не моргнув глазом, соврал: — Ничего. Я только-только сейчас подошел… Невилл прекрасно понял, что он врет, но был сейчас ему за эту ложь благодарен. Не в силах он был что-либо сейчас сказать. Боль от потери все еще терзала его. Он разжал пальцы, и земля песком упала на землю… — Покойся с миром, Джинн, — проговорил Рогозин, поклонившись могиле. — Прости нас… Он подошел ближе, и стал плечом к плечу с другом. Невилл молчал. — Ну, что, пошли? — Пошли, Слав. Пошли… Больше парни на могилу не оборачивались…