Когда сбываются мечты...

Что только не передумал Виктор, пока бежал к выезду с участка. Уже подбежав к воротам, увидел авто Ника, криво припаркованное на обочине дороги и напряженную спину самого супруга. Неприятный холодок пробежал по спине. Замедлив шаг Вик приблизился к мужу. "Что там стряслось? Кого-то сбил?" - Никит? - остановившись в шаге от него, тихо позвал Виктор, осторожно коснувшись напряженного плеча. Медленно, словно боясь потревожить что-то, оберегая, Никита развернулся. У него на руках, удобно расположившись в изгибе локтя, лежал ребенок. Младенец. Бережно придерживая второй рукой маленькое тельце, завернутое в кусок ткани, Никита поднял глаза на мужа. В них сияла вся вселенская нежность, припорошенная немалой толикой обреченной тоски. Виктор чуть не застонал в голос. Единственное, что он не мог дать своему солнцу, был ребенок. Уже несколько лет, тема детей была под негласным запретом в их семье. Исключения составляли только отпрыски друзей. Завести ребенка на стороне, приравнивалось обоими к измене, и было неприемлемо. Слишком много боли принес бы такой шаг одного второму супругу, пусть даже и с благой целью. Суррогатное материнство так же не рассматривалось. Взять ребенка из приюта? Так кто же им позволит... И если Виктор со временем смирился с тем, что останется бездетным, то Никита, беззаветно любящий детей, переживал достаточно сильно, хотя и пытался скрыть свою боль от супруга. В итоге, страдали оба. Один от несбыточности самой заветной мечты, другой от невозможности её исполнить. И вот на руках Никиты, смешно посапывая в кулачок, спал ребенок. - Виктор... - начал было Ник, но голос не слушался, от переполнявших его чувств. - Ничего не говори, Никит. Я вижу, - подойдя вплотную, мужчина обнял притихшего мужа за плечи, прижав его спиной к своей груди. - Откуда? - Не знаю. Я выехал, а там ящик, - махнув головой в сторону своего авто, прошептал Ник, не отрывая глаз от ребенка. Проследив за кивком, Виктор действительно, увидел пластиковый ящик, выложенный газетами, в которых обычно перевозят фрукты или овощи. - Понятно.... - протянул мужчина. - Ты там ничего не трогал? - Нет. Только его, – прижимая к себе ребенка, ответил Ник. - Никит, ты же понимаешь, что мы не сможем его оставить? - еще крепче прижав к себе, подрагивающее от напряжения тело любимого, прошептал Виктор в светлую макушку. Ничего не ответив, Ник едва заметно кивнул и, в следующий момент немного развернувшись, спрятал лицо на груди Вика, но тот успел заметить, стоящие в любимых глазах, слезы. - Поехали домой, - аккуратно усадив Ника с ребенком, на переднее сиденье никиткиной Audi, закинул ящик на заднее сиденье, предварительно засняв на телефон, где и как он лежал, Виктор сел за руль и развернувшись, въехал в ворота, направляясь к дому. Впереди был долгий день. Предстояло сделать бесконечное количество звонков: в полицию, в "скорую", в социальную службу, на работу к себе и к Нику, предупредить и переадресовать все вопросы на заместителей. Войдя в дом, Никита, замер, решая куда направиться. В итоге, решив расположиться в гостиной, кивнув Вику, прошел в комнату, где пристроился в кресле, по-прежнему не выпуская ребенка из рук. Последовав за мужем, Виктор устроился на диване перед журнальным столиком и начал обзвон инстанций. Первыми приехали сотрудники "скорой помощи" и тщательно осмотрев младенца, заключили, что мальчик абсолютно здоров и не более трех дней от роду. Оставив заключение, и не дожидаясь приезда других спецслужб, укатили на другой вызов. Почти одновременно приехали машины полиции и "социалки". И если первые, не вызывали нареканий своей работой, то вторые, пробудив не самые радостные воспоминания у обоих мужчин, были восприняты прохладно. За время следственных мероприятий, Никита успел помыть мальчонку, укутать его в пушистое полотенце и даже накормить, приготовив смесь, оставленную кем-то из многодетных друзей. Благо бутылочки и соски, всегда хранились в одном из ящиков на кухне. Бесчисленные вопросы, бесконечные объяснения, длительные тщательные осмотры места происшествия и вот, наконец-то, выматывающие процедуры завершены и машины покинули территорию участка, увозя с собой маленького подкидыша. Проводив "гостей", Виктор вернулся в гостиную, где в кресле сидел поникший Никита. Никита, непонимающе смотрящий на свои пустые руки. - Никит, - выдохнул Вик, присаживаясь на корточки перед креслом Ника. Бережно укрыв своими ладонями, подрагивающие пальчики Никиты, он с тревогой всматривался в родные черты. - Не понимаю! - после продолжительного молчания, воскликнул тот. - Неужели здесь хуже, чем в приюте? - обведя комнату глазами, остановил взгляд на супруге. - Неужели два любящих состоявшихся человека хуже системы? Чем МЫ хуже любой другой пары? Мы что не можем заботиться, оберегать... любить?! Чем мы хуже? Вскочив с кресла, Никита стремительным шагом вышел из комнаты. Через минуту на втором этаже хлопнула дверь. Тяжело вздохнув, Виктор отправился вслед за своим бедовым счастьем. Не обнаружив его в спальне, прошел через коридор и распахнул дверь напротив. В своей бывшей комнате, свернувшись клубочком на кровати и обняв подушку, лежал Никита. Из туманных глаз, ничем не сдерживаемые, струились соленые капли. Молча шагнув внутрь, Вик лег рядом, одной рукой привлекая к себе любимого человечка, вторую просунув ему под голову, и тем самым, замыкая кольцо объятий. Спустя пару ударов сердца, Ник развернулся и, вцепившись в мужа, как утопающий за соломинку, уткнулся носом в изгиб шеи. Так они и лежали: Никита, выплакивая свою боль и Виктор, оберегающий свое солнце. Давно. Как давно он не видел слез в этих глазах. Так давно, что стал забывать как это тяжело: ощущать свое бессилие, невозможность помочь, а лишь успокоить. Сколько они так пролежали неведомо, но когда солнце стало прятаться за море зеленой листвы на западе, Ник поднял голову и положил ладонь на щеку Виктора. - Прости! - на грани слышимости прошептал он, но Вик услышал. - Не за что тебе просить прощения, родной! - глядя в покрасневшие глаза Никиты, ответил он. - Не за что! - Нет, есть. Я снова поступил как эгоист. И еще истерика эта, ... но.... Это так больно, Вик! Отдать его, когда уже держал его на своих руках, чувствовал биение сердечка, дыхание.... Так больно, Вик! Не находя нужных слов, да они и не нужны, Виктор сцеловывал с любимых глаз и щек, вновь проступившие слезы, баюкая Ника в своих руках. - Это была бы чудесная детская.... Тихие слова Никиты, рвали его сердце на куски. Отнеся успокоившегося, задремавшего супруга в спальню и укрыв одеялом, Виктор какое-то время всматривался в родные черты любимого лица, а затем, достав из прикроватной тумбочки маленькую черную записную книжку, спустился в кабинет. Плотно притворив дверь, прошел к столу. Ему предстоял долгий серьезный разговор. И не один. На следующий день все было как обычно: Ник, выпекающий что-то к завтраку, охотно отзывающийся на любую нежность со стороны Виктора, суета рабочего дня, совместный ужин и страстная ночь. Необычным было одно - из глаз Никиты исчезла улыбка. Губы улыбались, руки обнимали, а во взгляде стояла такая тоска, что Виктор готов был на стену лезть. Как только Никита засыпал, он вновь спускался в кабинет и звонил, звонил, звонил, умолял, угрожал, просил.... На третий день, Виктор уехал на рассвете, ничего не сказав, ничего не объяснив, не разбудив. Проснувшись в одиночестве и не найдя Виктора в доме, Никита набрал номер мужа. - Виктор, а ты где? Услышав заспанный, немного хрипловатый после ночи, голос любимого, Виктор улыбнулся. - Еду домой. Приготовь нам что-нибудь вкусненькое на завтрак, - попросил он. - Вкусненькое? Есть повод? - удивленно переспросил Никита. - Есть. Я люблю тебя! - Я тоже люблю тебя! Когда тебя ждать? - но ответом ему стали лишь короткие гудки, Виктор уже отключился. Наскоро умывшись, молодой мужчина сбежал вниз, на кухню. "Вкусненькое, значит. Хорошо! Посмотрим, что у нас есть..." Увлекшись на кухне, Никита не услышал, как подъехала машина Виктора. От плиты его отвлек голос мужа, раздавшийся уже из холла. - Никита... Выглянув в коридор, Никита уронил полотенце, которым вытирал руки и, не веря, смотрел на широко улыбающегося супруга. - Виктор?... - зачарованно прошептал он. - Это... это... Это же... - Это - НАШ СЫН! - закончил за Никиту Виктор, прижимая к груди недавнего подкидыша. - Сын? Наш сын? Наш? - блеск никиткиных глаз, мог ослепить любого другого, но не Вика. Он купался в любви, излучаемой серыми омутами любимого мужчины. Подойдя вплотную к Нику, Виктор подал ему ребенка. - Подержишь, папочка? - с теплой улыбкой, подначил он. Принимая ребенка из надежных рук Виктора, Никита уткнулся носом в, пахнущую присыпкой и молоком, макушечку, поверх которой не сводил с мужа сияющих глаз. - Я уже говорил, как сильно я тебя люблю?! - тихо спросил он, обнимая Виктора свободной рукой. - Я уже говорил, что знаю об этом?! - обнимая и мужа и сына, ответил тот. - Ну, как? Есть у нас повод для праздника? - Есть! Но как? - Пригодились старые связи. Завтра нам нужно будет подъехать в ЗАГС, вписать имена в свидетельство о рождении. А сегодня... - чмокнув Никиту в нос, продолжил Вик. - Нас ждет завтрак и большой-пребольшой шоппинг, у нас же ничего нет: кроватка, ванночка, подгузники и бог весть, что еще... - У нас есть друзья, у которых все это есть, - прижимая сына к груди, рассмеялся Никита. Утопая в счастливых глазах Ника, Виктор в очередной раз поблагодарил Бога за судьбоносную встречу, десять лет назад.