Продолжай жить.

Все происходило с бешеной скоростью. Я даже не заметила, как быстро пролетели 2 недели учебы, и до бала осталось всего ничего. Семь дней. А у меня до сих пор нет , не придуман образ. Да и вообще как-то не до бала, если честно. Эти две недели ничем не запомнились. Каждый день ничем не отличился от предыдущего: школа, разговоры со Стайлзом и нашей компанией, походы в магазин, дом, домашние задания, и все оставшееся время — прохождение тестов по профориентации и выбор ВУЗа. Да, я знаю, очень увлекательно. Пару раз Эллисон пыталась вытащить меня за платье, но я все откладывала, сваливая все на усталость или занятость. Арджент, разумеется, обижалась, но хорошо понимала меня. Не отставал от нее и Стилински. Он, не тратя время на звонки, приходил прямо ко мне домой и пытался помочь с домашней робой, или чем еще, но все тщетно. Иногда даже уходил опечаленный тем, что мы не проводим вечера, как раньше, на нашем месте. То есть, на заднем дворе дома Стилински. Он чем-то похож на маленький, уютный сад. Туда, кроме нас, конечно, никто не заходит. Даже шериф и тот не любит туда ходить, ведь все напоминает ему о жене, которая любила садить разные растения и деревья. И этот маленький кусочек рая, кстати, ее рук дело. Джон очень скучает по Клаудии, это видно, хоть он и старательно скрывает это. В таком же распорядке прошла последняя неделя. Осенний бал уже завтра, а я все без платья, идеи для прически, зато с выполненным домашним заданием. «Молодец, Малия, упускаешь последний год беззаботного детства, как только можешь!» — произнесла про себя я, подходя к шкафу, дабы найти что-то из старого, в чем не стыдно выйти в люди. Как только я принялась вытаскивать вешалки с платьями, в мою дверь постучали. Открыв дверь я узрела довольную маму с красивым пакетом. Хитро улыбнувшись, она протянула его мне, сказав при этом: —Держи. Ты определенно забыла про завтрашний бал, так что скажешь кое-кому спасибо. Я, уже предвкушая что-то невероятное, взяла пакет в руки, медленно открыла, вытянула нечто черное и… замерла с открытым ртом. Я держала шикарное черное платье с изображениями цветов. Выйдя из состояния шока, я тут же принялась обнимать маму, на что она лишь рассмеялась. —Боже, мам, спасибо огромное, я даже не знаю, что сказать! Это самый лучший подарок, который вы делали для меня с папой! — пропищала я, целуя маму в обе щеки. Но она лишь ответила: —Малия, это платье купили не мы с папой. Это сделал Стайлз. Хоть он и просил не говорить тебе об этом, я не могу держать это в секрете, и выдавать такой прекрасный подарок от себя. Знаете, я просто стояла с открытым ртом, не зная что сказать. Первое, что я поняла, так это то, что у Стилински просто обалденный вкус в одежде, а второе, то, что он потратился на меня, возможно, он долго копил эти деньги на что-либо стоящее. И я решила, что верну ему все до копеечки. Из моих рассуждений меня вырвала мама: —Милая, примерь хоть. Надо же посмотреть, что Стайлз выбрал. —С радостью, мам! Через пару минут я кружила возле зеркала в своей комнате, разглядывая платье со всех сторон. Затем вышла к родителям. Затем подошли родители. Все, на что их хватило — это протяжное «О, Малия…». Да, мне очень шло. И с размером Стилински, как ни странно, не прогадал. Господи, я даже не знаю, как можно отблагодарить моего спасителя. Папа, как всегда, впрочем, был немногословен, сказав лишь что-то вроде того, что я очень красивая, а мама чуть ли не плакала от того, что видела во мне саму себя в свои лучшие годы. Спустя минут тридцать бал не беспокоил меня вообще, ведь родители помогли меня выбрать прическу и туфли. Ну и макияж, разумеется. Честно, было очень весело смотреть на спорящих папу и маму по поводу того, красные взять ли туфли, или черные. Часы, висящие на стене, показывали одиннадцать вечера, но я была уверена, что младший-Стилински еще не спал, а Джон и вовсе задерживается на работе, поэтому я поспешила к Стайлзу. Я позвонила в дверь. Дважды. Прошло минут десять, когда мне наконец-то открыл мой друг. Он, видимо, не ожидал меня здесь увидеть. Особенно если судить по его потрепанному виду и сонным глазам. —Хм, привет. С чего вдруг ты решила навестить своего друга в столь поздний час? —Я пришла поблагодарить своего друга за столь прекрасный выбор платья! —Какого еще платья? Малия, ты бредишь. В этом весь Стайлз. Не сознается, пока не начнёшь его пытать. И то, не факт, что сознается. —Стайлз, мне мама все рассказала. Колись, мой любимый Санта, где ты деньги взял? —Мал, для тебя мне ничего не жалко. Тебя так сильно захватила учеба, что ты даже не заметила, как я взял у тебя мерки. Вот это поразило меня больше всего. Он серьезно? Вот я дура. Хотя, дура — это еще мягко сказано. —Я верну тебе все. Это твои деньги, а тратишь их на бестолковая клушу, которая не замечает, как ее лапает парень. Стайлз рассмеялся, обняв меня. И завел в дом. Проводил меня в гостиную и усадил на диван, сам он сел рядом. Было видно, что Стилински собирается сказать что-то важное. Важное для него, нежели, чем для меня. Он взял мои руки в свои. —Малия, — начал он. — Знай, что мне не жалко ни гроша. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то памятная вещь обо мне. Я не всевидящий, я не знаю, что будет завтра, послезавтра или через 10 лет… Я перебила его. — Стайлз, мне не нужны напоминания о тебе, ты у меня вот здесь, — я прижала ладони к груди. К месту, где находится сердце. — Причем навсегда. И я отплачу тебе той же монетой. Не знаю, когда и при каких обстоятельствах, но отплачу. Стайлз рассмеялся и сказал: —Мал, признай, что тебе нужно было это платье. Ты ушла в учебу и выбор профессии с головой. Я то с 7 лет знаю, что буду работать в полиции, а ты все пытаешься найти себя. Я помню, как в 9 лет ты хотела быть врачом, и я попросил тебя обработать мне коленку, а ты упала в обморок при виде крови, так что мне пришлось приводить в чувства тебя и промывать рану себе одновременно. Потом, лет в 14-15, ты захотела быть учителем, и нанялась быть няней у моей тёти. И помнишь, чем это кончилось? Под конец дня ты позвонила мне сказала, цитирую: «Ста-а-айлз, забери меня отсюда, это не дети, а исчадие ада!». И мне пришлось идти к тебе и помогать их укладывать спать. Стайлз все говорил и говорил, а я удивлялась, как этот паренек успевает за всем отслеживать? Он знает меня лучше, чем я сама себя. Нет, ему точно место в полиции. —А самое главное, Малия, я бы, на твоем месте, был бы психологом. Именно ты всегда можешь подобрать нужные слова, дать совет, утешить и просто понимаешь с полуслова. Знаешь, как я это понял? Когда только умерла моя мама, отец очень сильно пил, и я сбегал к тебе. Ты это замечала, хотя нам было по 8 лет. Так вот, однажды ты пришла к моему отцу и сказала, что понимаешь, что он потерял жену, возлюбленную, но пить — не выход. У него есть я, маленький Стайлз, который нуждается в нем, а он, мой отец, нуждается во мне. Папа был тогда в шоке. Маленькая девочка поняла то, что не понимал взрослый мужчина. Тогда-то я и понял, что ты прирожденный психолог. Ну, не прямо в восемь лет, со временем. Годам к шестнадцати. Стайлз закончил свою речь, а я просто смотрела на него и ничего не могла сказать. Из моих глаз начали течь слезы, я открыла рот, в попытках сказать что-то ему, но в голову ничего не приходило, и просто обняла его и заплакала ему в плечо. Стайлз погладил меня по голове и поцеловал в макушку. На что я лишь всхлипнула. Мы так сидели, наверно, час, пока Стилински не сказал, что мне пора домой, ложиться спать. Так как мы соседи, и живем, в общем, друг напротив друга, идти пришлось ничтожно мало. Хотя, я была бы не против остаться у друга на всю ночь… На прощание я чмокнула его в щеку, поблагодарила за все и сказала: —Стилински, я все равно отплачу тебе. Обязательно. О, и, кстати, не забудь, завтра зайти за мной в 6 вечера. —Так точно, Капитан Тейт. Я лишь рассмеялась. Помахав рукой, я поспешила войти в дом. После я сразу пошла в свою комнату, как никак, Стайлз прав, пора спать.