Продолжай жить.

Каникулы были в самом разгаре. Я, как и говорила, была у бабушки. С того момента, когда я поцеловала Стилински, и уехала, прошло 5 дней. Мы со Стайлзом в наших редких разговорах старались не поднимать эту тему. По правде говоря, мы и созванивались с ним всего 2 раза. Наши разговоры ограничивались «Привет, как дела? Нормально? Ну, у меня тоже. Пока». Сти прекрасно знал меня и, если я решила что-то обдумать, лучше меня не трогать, поэтому он не надоедал звонками и расспросами «Что это было? Что ты хотела проверить?». За что я ему благодарна. Я рассказала о случившемся Эллисон. И целый час выслушивала разглагольствования на тему, какая же я дура, и если Сти меня пошлет, когда я приеду, то правильно сделает. Я этого не отрицала, а только соглашалась с ней. Но самое главное, в конце нашего разговора Элли сказала, что если мне действительно нравится Стилински, я обязана прямо сейчас выезжать к нему. Эти слова засели в мою душу. Мы разговаривали в четверг, а сегодня вечер субботы. Да, мне понадобилось 2 дня, чтобы все обдумать. В субботу вечером я приняла окончательное решение, что признаюсь Стайлзу в своих чувствах, чего бы мне этого не стоило. Поэтому я собрала вещи, проверила расписание электричек, чтобы уехать на самой ранней и застать Сти дома. Предупредила родителей, что уезжаю. Они догадывались всю неделю, что со мной что-то не так, но не спрашивали. Решили, что когда придет время, я сама им все расскажу. За что я им безмерно благодарна. Когда вещи были собраны, электричка выбрана, я легла спать. Вернее, как легла, я начала придумывать речь для Стайлза. Не бекать и мекать же при нем, когда я и так виновата перед ним. Для себя я точно решила, что попрошу прощения, потом объясню все, что я проверяла, скажу, как сильно он мне нравится. И как давно. Придумала целый текст. Я нервничала, очень сильно нервничала. Как будто иду не к своему лучшему другу, а к совершенно незнакомому мне человеку. Я очень надеюсь, что не упаду в грязь лицом, когда начну говорить со Сти. Примерно с такими мыслями я уснула. Проснулась в семь утра. Вставать было не охота, но я переборола себя. Быстренько привела себя в порядок, перекусила. Вынесла вещи на крыльцо, забежала в родительскую комнату, чмокнула маму и папу, написала им записку, что я уехала, и как только приеду — позвоню. Далее я зашла к бабушке, она уже не спала.  — Доброе утро, бабуль. Извини, что так рано, но я пришла сообщить, что уезжаю домой. Появилось неотложное дело, — протараторила я. Бабушка улыбнулась, протянула ко мне руку, якобы подзывая к себе. Я подошла и взяла ее за руку.  — Ничего, Малия. Солнышко мое, скажи мне правду, что за дело? Что-то серьезное? У тебя какие-то проблемы в школе?  — Нет, что ты. Просто я, — времени у меня не было, а бабушка, пока не узнает правду, не отстанет, поэтому я решила сказать ей правду. — Обидела человека, которого очень сильно люблю. И сейчас еду, чтобы извиниться. Бабушка сжала мою руку крепче и улыбнулась самой милой улыбкой, которую я когда-либо видела.  — Первая любовь, да? — я кивнула, покраснев. — Эх, выросла моя девочка.Уже мальчики появляются. Он тебя не обижает? Такой хороший мальчуган, что ты едешь к нему ни свет, ни заря?  — Нет, бабушка, ты что. Он очень хороший. Уверена, он тебе понравится, когда приедет в следующий раз со мной.  — Ну, ладно, беги к своему мальчику. Не оплошай, Малия.  — Не оплошаю, Ба. Я позвоню.  — Буду ждать звонка и подробностей! Она подмигнула мне и чмокнула меня в лоб, а далее отпустила. Я вышла из комнаты и побежала к двери. Чудом я успела на нужную мне электричку. И уже в половину девятого утра я ехала домой. Всю дорогу я раздумывала, вспоминала свою речь, но все тщетно. И в конце концов я решила, что скажу то, что думаю. Без всех этих красивых фраз. Стайлз не оценит, он любит, когда люди говорят от сердца, а не повторяют заученные фразочки. Когда я подъезжала к Бейкон-Хиллс, то появился дикий страх, что Стайлз отвергнет меня, или еще хуже — вообще не станет слушать. Хоть мы со Стайлзом и близкие друзья, но я бы после такого не стала бы разговаривать с человеком, как минимум, месяц. Но, в одном я была уверена, сегодня или завтра я расскажу ему всю правду. А далее будь, что будет. И с таким боевым настроем я сошла с электрички и направилась ловить такси, чтобы добраться до дома. Как только я подошла к месту жительства Стилински, весь мой боевой настрой улетучился. У меня была мыслишка вернуться к бабушке, но я быстро отбросила ее. От этого разговора никуда не деться. Не начну я сегодня, так начнет завтра Стайлз. Чтобы потянуть время, я решила сперва занести свои вещи в дом. Не знаю, почему, но чем ближе я подходила к дому моего друга, тем сильнее я нервничала. Я так не нервничала даже перед экзаменом по математике. Посмотрела на свои наручные часы, время было десять утра, скорее всего, Стайлз уже не спит. Далее я огляделась по сторонам и заметила джип, припаркованный возле их дома, а машины шерифа не было. Это и к лучшему. Хочется поговорить со Стайлзом без зрителей. Как бы я не оттягивала время, но я подошла к дому Стилински, постояла пять минут и, набравшись смелости, неуверенно постучала в дверь. Сердце забилось быстрее. Я отчетливо слышала каждый стук в своих ушах. Дверь мне открыли не сразу. Пока я ждала, было ощущение, что прошла целая вечность, а не несколько минут. Я уже собиралась уходить, даже развернулась, как вдруг дверь открылась. Я повернулась обратно, чтобы видеть того, кто открыл мне дверь. На пороге стоял Стайлз.  — Малия?  — Привет, Стайлз, — невнятно, наверное, произнесла я. Стайлз почесал затылок, он явно не ожидал меня здесь увидеть.  — Все хорошо? Просто, ты так рано…  — У меня-то все хорошо, чего нельзя сказать о тебе. Стайлз посмотрел на меня, явно не ожидая такого наезда в свою сторону. Вид у Стилински был слегка потрепанный. Огромные синяки под глазами, будто он не спал 3 ночи, и без того его непослушные волосы торчали сегодня во все стороны, будто их не причесывали уже неделю, мятая футболка говорила о том, что Стилински носит ее уже два или три дня, не снимая. Короче говоря, видок у Стайлза был не из лучших, хотя я сама была не в лучшем виде. Всю неделю я не жила, а существовала. Все время думала о наших отношениях.  — У меня все нормально, не считая бессонных ночей, — ответил он.  — Теории? — спросила я. Сти кивнул. Дальше повисла тишина, и я решила начать свою речь, при этом сделав два шага назад, чтобы Стилински мог закрыть дверь и не заехать мне по лицу, если появится такое желание.  — Стайлз, — начала я. Он посмотрел на меня своими карими глазами, в которых ясно отражалась тоска и усталость. — Я думаю, ты помнишь тот поцелуй, — он посмотрел сначала на мои губы, только потом кивнув. — Так вот, я хотела извиниться за то, что тогда уехала и оставила тебя. Я понимаю, что это было очень эгоистично с моей стороны, но мне надо было проверить кое-что. С начала сентября я чувствовала что-то к тебе, и это было больше, чем просто дружба. Я откидывала эти мысли куда подальше, но потом поговорила с Эллисон. Она сказала, что мы не похожи на друзей. И то, что я упускаю свое счастье. Я долго думала над её словами. А потом та ссора из-за этой чертовой вечеринки. Я готова была променять весь мир только, чтобы провести этот вечер с тобой, а не сидеть в своей комнате. И не разговаривать. А когда ты ко мне пришел, узнать, все ли в порядке у меня дома, на меня нахлынули такие чувства, что я решила поцеловать тебя. Знаю, сейчас я несу полный бред, так как нервничаю, но это то, что я чувствую. А потом, когда я сказала тебе, что мне нужно время, и увидела твою реакцию на мои слова, я хотела провалиться под землю, потому что я причинила боль самому дорогому мне человеку. Я все тараторила и тараторила, а Стайлз тем временем сделал шаг навстречу ко мне. «Надеюсь, он идет, чтобы было лучше слышно мою речи, а не, чтоб наорать на меня и уйти» — подумала про себя я.  — Малия, успокойся, дыши глубже. И, скажи, что ты надумала за эту неделю, — неожиданно для меня произнес он. Такой поворот событий ввел меня в ступор. Я стояла и не знала, что сказать, зачем я вообще стою здесь. Я решила посмотреть на Стайлза, в его глазах я увидела умиление, не злобу, обиду или боль, а умиление и, возможно, влюбленность. Я вспомнила, о чем говорила и продолжила, вдохнув воздух в легкие.  — Ты нравишься мне, Стайлз. Очень нравишься. С конца десятого класса. И я не знала, что делать с этим чувством, когда ты что-то говорил, а мне хотелось поцеловать тебя. Стайлз улыбнулся, сделав еще один шаг ко мне. Я посмотрела в эти родные карие глаза и продолжила:  — Я пойму, если ты ничего не чувствуешь ко мне или вообще не захочешь прощать. Я пойму, я сама себя простить не могу за свои слова. И если у тебя ко мне лишь дружеские чувства, то я… Я хотела договорить, но не успела. Стайлз заткнул меня поцелуем. Поначалу я стояла, и не знала, что делать. Но потом, осмелев, я обняла Стилински за шею, притянув к себе полностью. Парень обвил свои руки вокруг моей талии. Господи, как я скучала по нему. Не смотря на его видок, он пах по прежнему прекрасно. Стайлзом. Сначала наш поцелуй был похож на прием пищи оголодавших хищников, которым обломился кусок мяса. Мы пару раз стукнулись зубами, я прикусила нижнюю губу Стайлза, на что он шикнул и прижал меня к себе, что было иногда трудно дышать. Но мне так было даже приятнее. Потом мы все же успокоились, набрали кислорода в легкие и продолжили поцелуй, но уже нежнее, не то, что было сначала. Стайлз облизал мою нижнюю губу, как бы спрашивая разрешения, потом он медленно проник в мой рот и начал его изучать. Я и не думала, что Стилински умеет так классно целоваться. Чувство, словно во всем мире остались только мы. Я только сейчас осознала, как сильно люблю Стайлза, и как боюсь его потерять. Притянула его к себе еще сильнее, хотя это, казалось уже было невозможно. Я готова была стоять так вечно, Стайлз прервал поцелуй со словами:  — Мне надо тебе кое-что сказать. Малия, ты такая глупышка. Ты нравишься мне с девятого класса. И на тот момент я знал, что тебе нужно время, чтобы понять, что я тебе больше, чем просто лучший друг. И я стал ждать. Я всячески пытался дать тебе понять, что ты мне нравишься, в тот вечер я собирался сказать тебе это. Но ты меня опередила и поцеловала, я не мог поверить в то, что это произошло, так как был полностью уверен, что рассчитывать на твою взаимность нет смысла, что не смог ничего нормального сказать. И решил уйти, тем самым дать тебе время, как ты и просила. Я все неделю места себе не находил, хотел поехать, но боялся, — я перебила его.  — Господи, Стилински, и ты молчал? Этого всего можно было избежать. Мы с тобой идиоты, — я рассмеялась, а Стайлз вновь потянулся ко мне.  — Прости, — произнес он, и, не давая мне что-либо сказать, продолжил наш поцелуй.