Пятна

Парочка впереди. Деловой мужчина, спешащий куда-то. Подросток, что неспешным шагом прогуливается здесь, не обращающий внимания на погоду. Одинокий попрошайка, что спрятался под козырьком здания от дождя. Цветные плакаты под проливным дождем. Все они выглядели жалко. Так же жалко выглядел весь этот мир. Словно огромный холст, который не озаботили разнообразием красок. Все серое. Даже дождь, вроде и бесцветный, а вроде и серый. Глаза не хотят различать серых людей, они сливаются с мокрым асфальтом. На секунду становится плохо, дыхание спирает, и я поспешно оглядываюсь, пытаясь протолкнуть воздух в непослушные легкие. К счастью, все не так запущено, я еще замечаю цвета в этом мире. Желтый Шапочка на какой-то девочке, что с детской непосредственностью упрашивает взять вон того мокрого котенка. Котенок не шибко красивый, весь облезлый, кости так и выпирают, загноившиеся глазки. Серая мать девочки, цедя сквозь зубы слова, что-то ей тихо отвечает. Цветное сияние слегка приглушается, а мать, крепко ухватив девочки за руку, исчезает в толпе вместе с ребенком. Красный Цвет тюльпанов, что держит в своей руке парень. Он стоит здесь уже полтора часа. Почти столько же, сколько и я. Тюльпаны уже не такие же яркие, как раньше. Внезапный звонок ему на телефон. Короткий разговор, после чего его красное сияние присыпается пеплом. Он кидает мобильник на землю. Смотрит на цветы. Я жду. Он поворачивается ко мне и безумно усталым голосом произносит: — Девушка, это вам, — я даже не пыталась улыбаться. — Спасибо, — глаза в глаза, пытаясь поделиться кусочком тепла. Кажется, он понимает, но, точно так же как и я, без улыбки, кивает. И уходит, поправляя воротник своего пальто. Красное сияние так и не вернулось. Синий Это цвет куртки парня, что у входа в торговый центр играет на скрипке. Просто играет. Не для денег, для души. И это цепляет больше, чем какой-либо талант или гениальное произведение. Ему это нравится, и он не видит причин, почему бы этого не делать. Проталкиваюсь сквозь толпу. Возле него почти никто не стоит. Редко кто остановится и послушает. Его глаза прикрыты в наслаждении. Наверное, мои тоже. Скрипка выводит что-то чарующее, отчего хочется больше вдыхать этот воздух, пропитанный выхлопными газами машин. Отчего хочется кружиться в танце прямо на улице. Отчего, кажется, хочется жить. Отвратительный, визгливый, лишний звук неожиданно заканчивает музыку. Словно стеклом по душе. Я открываю глаза, надеясь, что его просто что-то отвлекло. Не сбывается. Непонятный серый мужчина что-то выговаривает этому парню. Он молчит, начиная зачехлять скрипку. Синее пламя медленно тухнет. Уже закидывая чехол с инструментом себе на плечо, он окидывает взглядом все вокруг. Замечает меня. Я медленно подхожу к нему, протягивая букет, губы словно сами расползаются в несмелой улыбке. Губы парня тоже растягиваются в слабой улыбке. Едва слышно доносится робкое: «Спасибо». И уходит. Пламя все еще горит, но уже не так, как раньше. Оранжевый Цвет волос девушки, что раздает листовки. Она стоит под навесом кафе, но и так она достаточно промокла, учитывая то, что она без зонтика. Несмотря на это, она улыбается. Улыбается ярко, но вместе с тем ласково. Как теплое-теплое солнце в конце осени. Так и хочется улыбнуться в ответ. Я хочу подойти поближе к ней, чтобы отогреться. Вот только все снова заканчивается. Из ресторана быстрым шагом выходит мужчина в костюме официанта. Что-то сердито ей говорит, не обращая внимания на слабые возражения девушки. В итоге мужчина просто взял девушку за плечи и вывел из-под навеса. Листовки, как и сама девушка, мгновенно промокли. Подходить к ней уже не имеет смысла. Ее пламя покрыто серой коркой обиды. Розовый Цвет зонтика еще одной девушки. Она стоит с таким же розовым чемоданом под деревом и о чем-то говорит по телефону. Ее рука крепко сжимает ручку чемоданчика. До меня доносятся обрывки фраз: «Нет-нет, я понимаю, что ты не можешь меня забрать», «Все в порядке», «Да, я доберусь сама». Ее свет покрывается серым налетом разочарования, еще до того, как я успела толком рассмотреть ее. Зеленый Цвет пальто пожилого человека. Он стоит и разглядывает того самого котенка, что так и не подобрала девочка. Присев на корточки, мужчина тянется рукой к несчастному животному. Я даже отсюда чувствую его колебания и неуверенность. Впрочем, это тоже быстро прекращается, когда к нему подбегает молодой мужчина, что одет по-деловому, снова короткий обмен фразами: — Отец, у меня нет времени, я не могу опоздать на работу, мне еще тебя в клинику довести нужно. Брось ты эту маленькую дрянь! Надо спешить! — Да, конечно, — короткий, наполненный старческой усталостью, ответ после которого опять-таки нет смысла к нему подходить. Его пламя покрылось пленкой апатии. Мне страшно. Огоньки тухнут один за другим. А меня бросает в дрожь, отвратительный холод забирается за ворот куртки. Что-то мне подсказывает, что это не из-за дождя. Бежать. Надо бежать отсюда. Только воздуха опять не хватает. Перед глазами в вальсе танцуют черные мушки. Сознание покидает меня, но я на последних остатках сил пытаюсь отсюда сбежать. Жаль, что этого так и не выходит.