Обман любовью

Под утро мы пошли домой. Счастливые, наверное. Не чувствуя усталости, мы прошли половину Москвы, что я уже могла считать подвигом. Весь день я сидела в комнате, не хотя попадаться Никите на глаза. Зачем, если ему больно смотреть на меня? Никита читал в соседней комнате, потом вырывал страницы из книги, вклеивая их потом в свой блокнот. Жестокая гримаса на лице парня. Становиться жалко. — Когда следующий тур, я забыла? — я просунула голову между дверью и косяком его комнаты, чтобы посмотреть, в каком он настроении. На самом деле я просто посчитала нужным его проведать, так я собиралась пойти совершенно к другому человеку. — А? Скоро наверное. На сайте должны написать, нам ничего не сказали. Только потом два месяца жить в лагере. Совсем не круто, — произнёс Никита, и у меня от этих слов что-то кольнуло в сердце. Как два месяца? Серьёзно? Как я буду два месяца жить без Свята и Никиты? Вместе с разочарованием в душе мгновенно поселилась ревность. Там же наверное много девушек из съёмочной группы? Что вообще со мной происходит, я ведь раньше такой не была? И правда, раньше во мне не было этого глупого чувства неуверенности. Ведь ревность — чувство, основанное на комплексах и неуверенности. Чёрт, прочь эти мысли. — Ну ладно, я пойду к Святу, — сказала я, сразу же пожалев об этом. Никита стал ещё мрачнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Я не стала сильно наряжаться, это было вообще мне несвойственно. Обычные джинсы, обычная белая майка и найки, которые ношу уже который год, но никак не могу с ними расстаться, потому что они не потеряли формы. — Хорошо, Полин. Я…может быть погулять выйду, так что не удивляйся, если меня не будет, — ответил он, даже не подняв головы. Ведь он прекрасно знал, что её это мало волнует, когда она находится рядом со своим Святом. И это его не слабо расстраивало. Открыв дверь и пройдя несколько шагов по лестничной клетке, я задумалась. Что тянет меня туда? За что я его люблю? Если иллюзия, потребность? И вообще, что за дурацкие мысли появляются в голове, когда сегодня такой чудесный день? В целом, неплохой. В это время Свят сидел и репетировал песни. Чёрт возьми, как давно он не брал в руки гитару, не считая того времени, когда готовился к выступлению на «Хочу к Меладзе». Погружаясь в музыку, совсем не замечал, что начинает вдумываться в слова песен. Пропускать через душу текст — главное правило блондина. И не важно даже, что он поёт сам себе. Я позвонила в звонок два раза. Свят должен был запомнить, что только я так звоню. Хотя…откуда мне знать, вдруг не я одна?.. Сорвался с места, надеясь что это всё-таки она. Интуиция подсказывала на то, что всё-таки сегодня случится что-то хорошее. Наконец-то мне открыли. Это прекрасное чувство — снова видеть его. POV Автор Смотрят друг на друга жадными глазами, будто не виделись сто лет. Превращается в закономерность — желание быть рядом вечно. И пусть им вместе сложно, всё равно вместе проще, нежели с другими. Оказывается, так мало нужно для счастья. И на самом деле много. По правде говоря, у каждого свои взгляды на этот счёт, потому что те, кто когда-либо любил, тот поймёт, что находится рядом с любимым — лучший подарок судьбы, а кто это не пережил — будет отрицать, что и без этого живётся отлично. Что вы знаете, люди, о любви? Это прекраснейшее чувство, которое реанимирует абсолютно каждого даже после самой большой потери. Ради этого нужно жить. Жаль только, что редко людям выпадает полная взаимность. А ведь она — главное в отношениях. Немая сцена. Вроде и без слов друг друга понимают, поэтому сейчас они кажутся лишними. Он молча пропустил её в квартиру, после этого закрыв дверь. — Не считаешь нужным нормально поздороваться? — спросила она, наклонившись чтобы развязать шнурки, даже не подозревая, что парень может найти это пошлым. Это казалось нормальным, в порядке вещей. «Ох, чёрт», — первая мысль Степанова, как он только посмотрел на наклонившуюся Полину, которая мучилась с кроссовками. Хотел шлёпнуть, но сдержался (хотя это было ему не свойственно). — Чего же ты хочешь? — ответил Святослав, пошло улыбнувшись, как только девушка снова выпрямилась. — Если я скажу, то это всё добром не кончится, — прошептала Полина и закусила нижнюю губу, от чего зрачки Степанова расширись ещё больше. Почему она так сексуально это делает? — А если всё-таки сказать? — спросил он, сверкнув глазами и подходя ближе. Игра глазами, искры, которые из них вылетают. Искры, которые проскальзывают между ними. Сейчас развитие событий может быть абсолютно любым. — Не будь ослом, — ответила она и притянула его к себе. Ближе, ещё ближе. Чтобы чувствовать каждой клеткой. И было бы прекрасно, если бы так длилось вечность. Лёгкими шагами, подталкивая Полину, Степанов ведёт её к комнате, где в прошлый раз почти всё свершилось. Внутри всё закипает, себя трудно сдерживать, когда губы девушки «побежали» орошать бледную кожу парня частыми поцелуями, оставляя маленькие красные следы. Тяжело дыша, Свят поднимает голову наверх. Совсем невыносимо. Так мало девушек доставляло ему истинное удовольствие, которое…хотелось бы, чтобы не прекращалось. По правде говоря, лучше Полины никого не было. Одно время он презирал весь женский пол, понимая, что все они никогда не говорят по делу и мужчин совсем не ценят; в следующие года он общался с девушками, но никакой радости от этого не питал; и теперь появился идеал, которому готов простить всё. Пожалуй, он однолюб. Он просто долго искал ту самую. Оба мычат в поцелуй, который доводит больше. И вроде воздух уже заканчивается, но друг от друга не отходят. Нашли в друг друге то, чего ни в ком другом не было. Свят положил девушку на кровать, если не сказать, что кинул. Собственнические движения, которые прошлым его девушкам нравились, очень нравились. Им нравилось, когда он был грубым, но с Полиной так не хотел совсем. Хотелось казаться ласковым и любящим. Зачем казаться, если он таким и был, только внутри? Она лежит и рассматривает Степанова, который снимает футболку со стройного тела. Человеком управляют инстинкты, которые заложены в его создание с самого его рождения. Животные инстинкты, если быть точнее. Те рефлексы, которым мы поддаёмся, когда попадаем в ситуации, активирующие их. Но Святом управляли не инстинкты, им управляли чувства. А это совсем разное, согласитесь? В один момент, когда он посмотрел в её глаза, он понял, как эта девушка не похожа на тех, кого он видел раньше. Как она много стоит, и как мало стоит он на самом деле. Он сомневался, что вообще достоин этого счастья. Только вот глаза девушки убедили его в обратном. Каждый человек имеет право на счастье. — Ты не представляешь, о чём я сейчас подумал, — улыбнулся Святослав, мягко целуя шею девушки. Знал, от чего слабому полу срывает крышу, и сейчас этим в наглую пользовался. — Надеюсь, не из разряда а-ля «за гранью дозволенного»? — в ответ улыбнулась она, после чего оставила свои сухие губы приоткрытыми. Трудно дышать. Казалось, лишь его поцелуи могут стать её персональным воздухом. — Нет, это из разряда романтики и философии, которые вообще по своей сути мне не свойственны, — ответил Степанов, вглядываясь в глаза девушки и проводя пальцем по её худой скуле. Он взвешивал все «за» и «против» и, кажется, решил. Сорвал с себя футболку, которая мешала продвижению. Через минуту на них совсем не было одежды. — Ты сама этого не боишься? — спрашивает он, матеря в мыслях себя за то, что слишком много разговаривает. Полина лишь отрицательно покачала головой, утягивая голубоглазого в новый поцелуй. Мало ей ласк, которые, казалось, были такими приятными. Хотя, так и было. Одно из самых приятных ощущений в мире. Спускается дорожкой лёгких поцелуев от шеи до пупка, проводя в нём языком. Всё тело девушки трепещет, будто осиновый лист. И именно это распаляло желание их ещё больше. Сейчас не нужно было спешить. Спешка точно была лишней. Медлить, чтобы запомнить каждый миг, каждое прикосновение. Всякий момент по своей натуре неповторим, поэтому всё, что мы когда-либо делаем, нужно ценить. Каждая секунда не сбавляла, а лишь повышала температуру в квартире. Тела липли друг к другу, которые сейчас были горячими, как никогда. Русоволосая осматривает тело блондина и понимает, что он — совершенство. Совершенные руки с совершенными плечами, совершенные глаза с совершенными ресницами, — всё казалось совершенным. А она отчаянна верила во всё, что ей казалось. Гладит руками его торс, от чего у самой замирает дыхание. Прекращаются выдохи и у него, когда она спускается до его бедёр, мило улыбаясь и смотря прямо в глаза. — Девственница? — снова он решил заговорить, через секунду понимая, что такой глупый вопрос сейчас озвучил. — А ты сомневался? После этого двое лишь широко улыбнулись, заглядывая в глаза друг друга. Каждый видел расширенные зрачки. Он сравнивал её глаза с небом, в которое он бы улетел, будь птицей, она его глаза — с безграничным океаном, в котором, казалось, тонула. Резко вошёл, завлекая её в поцелуй, в который Полина почти что кричала. Боль внутри. Единственный толчок, от которого как ножом режет по всему телу девушки. Она закрывает глаза, зарывая руки в его светлых волосах, пахнущих сиренью. Осенью чувствуется весна, которую она так любит. Ритмичные толчки, прерывистое дыхание, — всё это было для обоих таким запредельным. — Боже, — шипит она, надеясь, что слезы, текущие из её глаз, Свят не заметит. Но он мгновенно не теряется и сцеловывает их с лица. Прекрасно единение душ. Когда занимаешься любовью и чувствуешь и физическое удовольствие, и моральное наслаждение. Только в таком случае секс приобретает какой-то смысл. Внизу живота тянет что-то, и это что-то именно сейчас руководит ими. Снова целует её живот, стараясь не царапать зубами. Когда это всё-таки случается, то Полина тяжело выдыхает, пытаясь сдерживать стоны, но это очень плохо получается. Ведь так чувствительна она сейчас. В эти минуты счастья, когда в голове вата лишь. Вырываются их пухлых губ обрывки каких-то звуков. — Ну вот зачем ты держишь стоны? Уже достаточно друг другу открыты, не находишь? — спрашивает он, снова ухмыляясь. Так приятно наблюдать картину, когда под тобой лежит затраханное тело (p.s. ну и фразочки пошли: D). Голубоглазая послушно стонет, прикрывая веки, чтобы не смотреть на своего искусителя, от которого желание разгорается ещё больше. И этому желанию нет предела. В голове совсем ничего нет кроме похоти, имеющей свойство въедаться в кору мозга. Удовольствие доходит до стадии, когда сдерживать себя совсем нет сил.