Крылья и Солнце

«Тебя звезды беречь будут в тяжком бою, Я защищу тебя, обещаю. И о счастье твоём колыбель я спою — Будь спокоен твой путь — заклинаю…»       Юнги часто вспоминает колыбельную матери. Как лежа у неё на коленках, он медленно засыпал. Разглядывая узоры деревянного потолка, он и не замечал, как проваливался в сладкую негу. Мама же продолжала петь и невесомо поглаживала неокрепшие крылья малыша. Юнги засыпал только под эту песню, другие сказки он на дух не выносил. Находил по двадцать недочетов, задавал сотни вопросов и возмущался действиями героев. Мама же качала головой и пожимала плечами, не находя, что ответить. Но в голову отца однажды пришла гениальная мысль — колыбельная. Ведь если не помогают сказки, то должны помочь песни! И родители долго сидели на кухне, сочиняя песню для их сынишки. Они не хотели, чтобы это была простая колыбельная, ведь они понимали, что от них зависит дальнейший путь сына и хотели уберечь его от сглаза и неприятностей. Родители провели много бессонных ночей, но результат был не напрасен — Юнги спал как убитый. Эта песня так ему понравилась, что тот даже не осознавая смысл, любил повторять её родителям и своим друзьям. И Юнги скучает по тем годам, когда было намного проще, когда он был ребенком.       Голос матери заставил Юнги прервать его размышления о былом: — Не залетай далеко, — кричит напоследок мама и машет рукой улетающему сыну. «Я уже столько раз это слышал», — Юнги фырчит себе под нос и, расправив крылья, взмывает ввысь. Какое же приятное чувство свободы. Вся суета и беспокойство родителей остались позади. Здесь, в вышине, он предоставлен самому себе. Можно даже попробовать походить по облакам, главное, чтобы люди не заметили. Они думают, что люди с крыльями - какие-то святые. И поднимут такой шум из ничего. Юнги не любит этого. И именно поэтому он любит пасмурную погоду. Взял, поднялся выше серых облаков и делай, что душе угодно. А когда солнечно, да и безоблачно, то, к сожалению, сиди дома под присмотром родителей, украдкой заглядывающих в твою комнату и нервирующие тебя этим. Не хочешь сидеть дома? Иди, гуляй на ногах. Но зачем ходить по земле, когда у тебя есть крылья? Разве можно променять эту свободу? Разве можно собственноручно отдать эту свободу и принять участь быть прикованным к земле. «Бред», — выдыхает Юнги и забывает про все вопросы, тяготившие его голову. Он летит, наслаждаясь дующим ветерком в лицо и предстающим перед ним видом. Голубое небо, кучевые облака и мелкие люди, которые подумают, что парень всего лишь обычная птица и не придадут этому значение. На встречу ему довольно сильная струя ветра. И неопытный Юнги не справляется с крыльями. Может, поэтому мама предостерегала его? «Черт тебя дери», — только и успевает подумать Юнги, когда понимает, что потоки ветра сильнее, а его нетренированные крылья уже заламывают назад. И парень валится вниз. К счастью, что-то смягчает его приземление. Но и мягким падением это назвать очень сложно. Громко выругиваясь, Юнги потирает ушибленные места и поднимает голову, осматриваясь. Он оказался в чьём-то доме? Судя по соломе, на которой он лежал, он проломил чью-то соломенную крышу. Тогда, надо её благодарить, ведь если упасть на черепицу, то перьев больше не соберешь, да и перелом крыла явно обеспечен. «Что за придурок построил дом здесь?», — возмущается парень, но тут понимает, что на него уставился мелкий паренек. У него огромные глаза от удивления. «Вылупился, как сова» — невольно замечает Юнги и усмехается. Прячется за стулом. Будто ему это поможет спастись от гнева крылатого существа. Юнги думает, что этот паренек жалок, раз живет в доме, который окружен лесом да полем, не считая других убогих домишек поблизости. Но перед юношей предстает совсем другая картина. Неужели это светловолосый — ангел? Дом этого ребёнка не отличался большим количеством света, но это существо словно излучало тонкие лучики, внимательно озираясь вокруг. Его движения плавные и очень завораживающие, а от белоснежных крыльев исходило мягкое свечение. Неужели боги решили подарить ему какой-то дар, или же это просто видение? Но образ нежного ангела быстро растаял, как первый выпавший снег, стоило юноше открыть рот. — Чего уставился, человечина?! — чуть ли не рыча, спрашивает Юнги, затем начиная поправлять перья на своих крыльях. «Бедненькие, простите, я у вас такой балбес», — про себя извиняется перед крыльями Юн, аккуратно расправляя каждое перышко. — А ты… Ангел что ли? — мальчик выглядывает из-за стула и робко топчется на месте, не решаясь подойти. — Нет. У нас просто есть крылья, в отличие от вас, жалких людей. Мы крылатые. Но люди не должны знать про нас, — Юнги презрительно посмотрел на него. Какой же этот мелкий тупой. И в свои слова Юн пытался вложить столько пренебрежения, сколько это вообще возможно. — Я никому не скажу! Честно, — паренек машет руками перед собой, мол, можешь мне верить, и всё-таки делает шаг вперед. — А можно… Можно потрогать твои крылья? Юнги хмыкает, осматривая юнца с ног до головы. Паренек, конечно, очень миленький, а в глазах отражаются чуть ли не звезды с галактиками, но чтобы потрогать крылья, Юнги этого не достаточно. Он бережет их как зеницу ока, а, значит, они могут быть осквернены человеческими прикосновениями. Юн мог позволить крылатым коснуться себя — они-то понимают, какого труда стоит забота о крыльях и не будут с ними играться. Каждый день Юнги проверяет перышки, чистит их от любой грязи, хоть и не является чистюлей. Но чтобы дать такое сокровище в руки непросвещенного человека? — Я аккуратно, обещаю, — юнец плюхается на колени рядом с сидящим крылатым и смотрит в глаза. Юнги отводит крылья назад, но потом сдается из-за чар этого солнечного мальчика. Его улыбка такая… Добрая. Ни у одного из его знакомых не было такой искренней и солнечной улыбки. Юнги поворачивается боком к мальчугану и подставляет крыло под руки, глотая ругательства, еле заметно смущаясь. Он зажмурится, боясь в глубине души, что парень ранит их. Ведь ходило поверье, что всякий человек отрежет крылья крылатому, который попадет в их сети. Юн очень удивился, стоило мальчику аккуратно дотронуться до его крыльев, аккуратно пропуская мягкие перья сквозь пальцы. Глаза крылатого округлились от удивления. — Тебе больно? Прости, я не хотел… — виновато шепчет мальчуган, сразу же убирая руки за спину. На пару минут Юнги будто разучился говорить. Язык стал ватным, слова совсем не хотели связываться в фразы. Нутро парня пронзили до ужаса странные эмоции, стоило только чужим рукам коснуться его крыльев. По телу небесного существа прошлась мягкая нежность, каждый уголок его тела наполнился трепетным теплом. Было даже немного щекотно, очень хотелось размять плечи, а затем подставить крылья под эти нежные пальчики, плюхнувшись рядом и мурча, как кот. Юнги не нравилось то, что ему хотелось позволить этому человеку касаться своих крыльев, которые внезапно оказались очень чувствительными. Крылатый медленно выходил из прострации, покидая мягкий плен сладкой неги. — Нет, — Юнги поспешил успокоить мальчика, еле заметно улыбаясь, — Все хорошо. Как тебя зовут? — Я? Хосок, — улыбнулось ходячее солнышко, и где-то внутри Юнги растаял ледник из-за яркой улыбки этого человека. С этого и началась их дружба. С этого и началась их история. Юнги по ночам всегда прилетал к Хосоку. Они разговаривали часами обо всем, что только можно. Сидя на соломе около дома, под навесом, в окружении светлячков, они приглушенно хихикали. Насекомые любили садиться на крылья старшего, и Хосок часто шутил, что у него ангельский ореол из-за их свечения. Юнги же смущенно отмахивался, понимая, что святое свечение на самом деле есть у Хосока. Кстати, крышу они починили. За пару часов они успели лишь прикрыть дыру до прихода родителей Хосока. А вот на следующий день они долго и упорно латали крышу. Хосок притащил запасную солому, а Юнги помогал все закреплять на крыше. И к концу дня юноши, хоть и усталые, но очень счастливы, решили пойти в поле, чтобы насладиться алеющим закатом. Со временем их дружба только крепчала. Юнги научил Хосока отличать крылатого от птицы, и юноша очень удивился, когда смог найти крылатого в небе. Но пареньку эти навыки не нужны, ему было просто приятно проводить с «ангелом» время. Они часто выходили побродить по ночному лесу, ведь Юнги научился маскировать свои крылья, а затем и полностью выучился делать их невидимыми для человеческого глаза, да так, что крылатый даже начинал себя ощущать простым человеком. Когда вокруг темнота и слышен стрекот цикад, Хосок мог увидеть своего друга без лишнего пафоса. Крылатый боязливо озирялся вокруг себя и пугался любого громкого шороха. Стоило ему наступить на сухую ветку и услышать её громкий треск, Юн сразу же подпрыгивал и вцеплялся в Хосока, не желая больше отпускать его. Хосок же тихо смеялся и крепко брал Юнги за руку и вел вслед за собой в темноту ночи. Хосок был для Юнги ходячим солнышком. Он не давал Юну погрузиться в бездну отчаянья, всегда знал, как утешить, и поддерживал как мог. Знал его слабые стороны, выслушивал его мысли по поводу тех или иных событий. Мальчуган давал дельные советы, и все сводил к шутке, которые всегда веселили Юнги, и он забывал обо всем на свете. Даже в мыслях Юнги называл Хосока «Хоупом» — надеждой, своей надеждой. И время шло. День сменялся днем, месяцы годами. Хосок вырос, возмужал, начал глядеть на Юнги сверху вниз. Юн же научился отлично противостоять сильным потокам ветра, и теперь он гонялся за своими крылатыми друзьями. Чимин часто бросал вызов Юнги, мол, кто быстрее до той ивы и обратно. Но Юн всегда побеждал в этих состязаниях, а Чимину приходилось все время получать щелбаны по лбу. Но Юнги был счастлив, что, несмотря на возраст, Хосок не изменился внутри. Он оставался все таким же солнечным мальчиком с добродушной улыбкой. Эта мысль грела грудь Юнги даже сейчас, когда они сидели в своем уже общем доме, закутавшись в плед. «В его руках так тепло», — крылатый, убаюканный приятным теплом, думает, что никогда бы не хотел вылезать из объятий. — Как же я хочу уметь летать. Хочу летать вместе с тобой в небе. Юнги округляет глаза, замирая в родных объятьях. Нет. Не может быть. Но роковое желание уже слетело с губ Хосока. Юнги и сам хочет парить в вышине вместе с любимым, наслаждаясь алеющим закатом. Но он не может. Попросту не может. И Юнги сжимает зубы от бессилья. Он лучше бы заткнул парня поцелуем, чем позволил бы озвучить тайную мечту Хосока. Что и делает. Юнги плавится от рук Хосока. Они везде. Сжимают, оглаживают, царапают нежную кожу, заставляя прогибаться как кошку. Горячее дыхание обжигает кожу на шее, а его горячий язык выводит незамысловатые узоры на шее. Стон Юнги прорезает тишину. Его тело все больше и больше отзывалось на ласки Хоупа и крылатый покорно отдается старшему, позволяя делать с собой все. Ведь разум уже давно покинул его, оставляя в голове лишь желание и страсть. В тот вечер они познали полное единение. Нежный успокаивающий шепот Хосока на ухо; слезы, из-за пронзающей все тело боли; алые царапины, которые Юнги оставлял на широкой спине; наслаждение, медленно сменяющее боль — все это смешалось в один яркий коктейль, который они никогда не забудут. Лежа в объятиях любимого, Юнги лениво вырисовывает незамысловатые узоры на груди Хосока и думает над его желанием. Никакой смертный просто так не сможет получить крылья. Это известно всем. Все определяется с рождения. Крылатый ты или человек. Только если… Нет, это отчаянный поступок, который может загубить все на корню. Слишком многое было на кону, но, смотря на это умиротворенное сопящее лицо, Юнги решается. Утром Юнги говорит, что его зовут небеса, и он скоро вернется. Честно, сердце кровью обливается, когда Юнги видит грустный взгляд Хосока, провожающий его. Но ему приходится натянуть виноватую улыбку и пообещать, что вернется целым и невредимым. Если бы это было возможно на самом деле. Но вскоре Хосок скрылся из виду, оставляя на душе объемный груз. Если Юнги хочет осуществить свои намерения, то нельзя больше медлить.

***

Намджун находит Юнги в лаборатории. Тот разносит её в клочья, пытаясь найти обезболивающие. Джун всматривается в эти глаза. Полные боли глаза. Не физической, а моральной. Намджун бросается к нему, сжимает в своих объятиях и не дает буйствовать. И уже через пару секунд Юнги утыкается ему в грудь и плачет. Руки же крепко схватывают одежду друга и больше не выпускают из своего плена. Юн сотрясается, сильнее сжимает одежду, а затем ослабляет хватку, шмыгает носом. Джун же треплет по голове, поглаживает спину и шепчет утешающие слова. Юнги рассказывает ему всё, что случилось за ним в последние годы, то, что он так тщательно скрывал от друзей. Про то, как встретился с Хосоком, про их посиделки по ночам, как влюбился в него. Он не утаил от друга скандал родителей, которые были недовольны дружбой человека и крылатого; чувства, накрывающие Юна, когда его крыльев касаются чужие руки. Джун чешет затылок, но рекомендует поступать младшему по зову своего сердца. И друзья поймут его выбор, как бы тяжело этого не было. — Ведь для этого нужны друзья? — Джун тепло улыбается, а Юнги шмыгнул носом и отвечает слабой улыбкой. Намджун помог найти обезболивающее. А точнее лошадиную дозу лекарств. Юнги уже успокоился и лишь изредка шмыгал носом, стараясь успокоить истерику на корню. Но им мешает звук чужого хлопота крыльев, а следом в дверном проеме появляется Чимин. Услышав краткий пересказ от Джуна, Чим грустнеет на глазах, но ничего не говорит Юнги. Он и сам понимает, чего лишается Юнги, сделав этот выбор. Родители никогда не одобрят его выбор, половина друзей могли отвернуться, да и не факт, сможет ли Юн выдержать боль, которая нахлынет на него. Почти каждодневная боль в районе лопаток. Чимин лишь обнимает и утыкается носом в шею, ничего не говоря. Юн оглядывается на Джуна, но тот кивает, говоря, что он все сделает сам. Юнги садится на стул. Перед ним падает Чимин. Крылатый друг шепчет утешающие слова, сжимая холодные пальцы в своих маленьких теплых ручках, хотя у самого тоска на душе. Но Юнги знает, что делает. Поэтому друзьям ничего не остается, как верить в него. Юнги глотает обезболивающие. Намджун заносит над головой Юнги острие. Юн замирает и закрывает глаза, чтобы бежать от реальности. Вот и конец.

***

Хосок слышит стук в дверь. Неужели, Юнги вернулся? Что-то он долго. Хоуп уже начал переживать за свой маленький комочек, вдруг он натворил каких-нибудь косяков, и ему приходится от них улепетывать. Поднявшись с дивана, откладывая в сторону чашку с какао, парень идет открывать. Распахнув дверь, Хосок видит любимого. Тот улыбается и обнимает Хосока. Хоуп тепло улыбается любимому. Юнги берет Хосока за руку, и прошептав: «Идем со мной», тянет за собой. Хоуп кивает, закрывает дверь на ключ и идет следом. Влюбленные долго идут по дремучему лесу, и в голову Хоупа начинает закрадываться червь подозрения. Что с Юнги? Он обычно летит рядом и демонстрирует свои крылья. Хоть на лице Юна нет ни одной эмоции, но Хосок слишком давно его знает, и может понять, что творится с ним. Юнги останавливается на поляне, и просит Хосока присесть. Заинтригованный парень садится на колени. Руки Юнги закрывают глаза, а его нежный шепот убаюкивают Хоупа. Возможно, Хоуп и побаивался Юнги в самом начале их дружбы, но теперь он мог бы доверить ему свою жизнь. Странно, что у крылатого холодные трясущиеся руки. С ним точно что-то не так. Но отвлекает человека от этой мысли кое-что странное. Хосок чувствует приятное тепло. Оно концентрируется в районе лопаток. Тепло наполняет каждую клеточку тела, заставляя чуть ли не мурчать. Парень успокаивается, и чувствует, что все заботы отходят на второй план. — Юнги… — Хосок поворачивает голову, и удивляется. Крыло. Белоснежное крыло. Каждое перышко, каждый рядок настоящий. Хосок аккуратно касается крыла, и знакомые ощущения всплывают раньше, чем парень успевает насладится нежностью перьев. Где же он раньше их трогал?.. Ответ возникает сам собой. — Юнги… Это ведь твое крыло, — как-то растеряно говорит Хосок, смотря на Юна. И Юнги не знает, что ответить. Неужели, весь его план был так очевиден? Как же он был наивен, что Хосок не поймет, откуда эти крылья. Юнги усмехается и опускает взгляд на землю. Какой же он глупый и слепой, раз его план так быстро раскололи, как орешек. — Развернись, нужно подождать, пока крылья прирастут, — тихо мямлит Юнги, не решаясь поднять на него взгляд. Сжав зубы, Юнги старается не обращать внимания на резкую боль в лопатках. — Юнги, — сурового говорит Хосок, и Юн поднимает взгляд на любимого, — Это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять. Не смогу летать, зная, чем ты пожертвовал. Юнги молчит. Он стыдливо опускает голову вниз и сжимает ткань льняных штанов. Как неловко-то теперь. Хочется провалится сквозь землю или исчезнуть. — Ты принял мое желание всерьез? Я люблю тебя не из-за твоих крыльев. Ты даришь мне те самые крылья, с которыми я могу взмыть над всем миром, — Хосок тепло улыбается и подходит ближе к Юнги. Хоуп нежно притягивает старшего к себе и обнимает, утыкаясь носом в его макушку. Юнги тронут. Так, что хочется заплакать от своего идиотизма. Опять Хоуп дарит ему надежду на их совместное светлое будущее. Понимает, что уже давно утонул в Юнги, поэтому обнимает Хосока и утыкается к нему шею. Сейчас, на закате, они были только вдвоем. Двое счастливых влюбленных, которые могут пожертвовать всем ради счастья другого. Но тут Юнги резко открывает глаза. Парень закашливается, а его ноги подкашиваются. Хосок крепко хватает Юнги и трясет за плечи. Но Юн не отзывается. Хоуп кричит в пустоту леса, срывая голос, моля о помощи. Пытается сам помочь любимому любым способом. И, кажется, его молитвы были услышаны. На поляну сразу же приземляются Намджун и Чимин. Чимин берет Хосока за руку и уводит за собой. Но парень сопротивляется, ведь его любимый лежит на земле без сознания, а внезапно появившийся Джун с Чимином не внушали особого доверия. Все инстинкты били по газам, требуя защитить свой родной комочек. Поэтому Хоуп брыкается и изворачивается. Чимин злится и подхватывает того под живот, резко взлетая и исчезая в вышине. Тому лишь остается цепляться за крылатого руками. Джун же не обращает на это внимание, полностью посвящая себя Юнги, пытаясь его излечить, ведь не зря же его прозвали «лекарем».

***

Юнги долго не может очнуться. Он бредит, ерзает на кровати и кричит. Хосок же места себе не находит. Он хочет помочь старшему, но не знает, что делать. Внезапные крики крылатого уничтожают сердце человека и растаптывают его надежды на скорейшее выздоровление своего хёна. Хоуп убивает себя из-за ожидания. Джун когда-то говорил, что это еще не самое страшное. Было бы хуже, если бы они опоздали, ведь крылья начинают отмирать без теплой крови. После долгих объяснений, до Хосока понял, какие последствия могли произойти после поступка Юнги. Каждодневные боли в спине, огромные шрамы на лопатках и чувство разбитости могли сопутствовать вместе с Юнги до конца жизни. Но физическая боль не сравнится с изгнанием с родных земель. Крылатые же очень любят ставить себя выше людей, дошло даже до того, что этот народ стал фанатиками своего же культа. И если одно существо лишится крыльев по своему согласию, то считай, он сам себе обеспечивает могилу. Если бы этот «отступник» попал бы в лапы крылатым, его могли спокойно сжечь на костре, ведь он был еретиком для них. Друзья станут врагами, родители откажутся от своего ребенка. Никак иначе. Таков закон крылатых. Хосок поднимает взгляд. Как же он хочет, чтобы он очнулся и Хоби готов отдать все ради этого. Но жестокая реальность не преподносит такого подарка. За окном уже давно опали листья, а белые хлопья снега медленно падают вниз, застилая землю. Сколько дней прошло с того случая? Человек перестал считать. Он не знает какой сейчас день, какой месяц, что происходит в ближайших окрестностях. Хоуп выходит из дома лишь на рынок один раз в неделю, чтобы купить снадобья, да еды на неделю. Вздохнув, Хосок поднимается, переводя взгляд на Юнги. Бледный. Юнги очень бледен и безмятежен. Кажется, для него сейчас не существует ни время, ни пространство. Лишь один бесконечный сон. Как он? «Собираешься ли ты проснуться, хён?» — безмолвно спрашивает Хоуп, не желая разрушать тишины. Она окутала их уютный дом с того дня и не собиралась покидать его. Горько вздохнув, Хосок закрывает глаза, сжав кулаки. В дверь стучат. Хосок, взяв с собой теплый плед и закутываясь в него по пути, медленно идет открывать, шаркая тапочками. Кого принесло в такую рань и в такую погоду? Только сумасшедший крылатый вылетит в такую погоду, а человек-то и подавно. На пороге стоит Чимин. Хосок разминает плечи, ежась от холода. Отряхивая от снега свою куртку, крылатый говорит: — Привет, Хобби, — улыбается и спрашивает с осторожностью в голосе, — Он так и не проснулся? — Мин не хочет ранить человека. — Уже который месяц, — вздыхает Хосок и отворачивается, заходя внутрь дома. Чимин вздыхает. Хоуп уже который раз отвечает этой фразой. Значит, ничего не изменилось. Крылатый расценивает это как приглашение войти. Повесив куртку на крючок и сняв теплые ботинки, парень осторожно следует за хозяином, рассматривая обстановку дома. В воздухе пахло имбирем, а вокруг уютно и убрано. Чимин хочет укутаться в теплый плед или устроиться у камина, читая трогательную историю. Парень проходит внутрь и останавливается в гостиной. Два шкафа с книгами. «Сколько историй хранят эти полки?» — шепчет Чимин, проводя пальцами по переплетам книг. Крылатый переводит взгляд и видит украшенную елку. Всякие сладости навешаны на ветвях, так и хочется что-нибудь сорвать, да и съесть. — У вас уютно, — тепло улыбается Мин, посмотрев на Хосока. — Спасибо. Мы вместе обустроили этот дом, — вздохнул, — с Юнги. Ты поднимайся к нему, а я чайник поставлю, хорошо? Кивнув, Чимин идет к лестнице. С каждым шагом сердце стучит все быстрее. Странно, ведь это обыденная встреча, ведь крылатый каждую неделю навещает этот дом. Но при каждой встрече сердце начинает отбивать бешенный ритм, что Мин порой слышит в ушах стук. — А вот и я, хён, -улыбается Чимин, топчась у входа. — Я зайду, хорошо? Медленно проходит в комнату, закрыв за собой дверь. Здесь прохладно. «Наверное, стоит прикрыть окно», — думает крылатый и закрывает окно. Каждый раз он закрывает его. А оно открывается вновь. Вздохнув, Чимин аккуратно садится на стул, сразу же взяв холодную руку в свои ладони. — Как ты, Юнги? Мы все скучаем по тебе, особенно Хосок-хён… И я, -опускает голову, смотря на холодную руку. - Мне жаль, что я не отговорил тебя тогда. Какой же я друг после этого? — всхлипывает. — Меня никогда нет рядом, когда я нужен тебе. Утерев проступившие слезы, Чимин поднимает взгляд на Юнги. Сердце болит. Сколько лет они были вместе, а теперь медленно Юн погибает. Проклятье крыльев. Аккуратно приподняв Юнги, Чим садится на кровать и удобно устраивает его голову на коленях. Крылатый боится сделать что-либо не так, а то вдруг Юн сломается ненароком. Хосок ему не простит. -Помнишь, хён, как мы играли в прятки? Тогда, когда ты прятался в громовом облаке, а мы с Джуном долго найти тебя не могли. А потом, когда громыхнуло и началась… Ты так пищал, мы даже не думали, что такой суровый Юнги может быть настолько милым, -Чимин улыбается, зарываясь рукой в волосы старшего. Сейчас на Чимина нахлынула ностальгия об былом детстве. — Конечно, потом мы все были побитые, а ты на нас месяц ругался, ведь ты поранил свои драгоценные крылья… И ты же ими пожертвовал ради человека, — на последних словах крылатый грустнеет и выдыхает. Все та же тишина. — Мы защитим тебя, слышишь, Юнги, — с отчаяньем в голосе твердит Чимин. Молчание. Чимин сжимает кулаки. Если Хосок войдет и увидит их в таком положении, он по крайней мере будет зол. А доводить хозяина дома до такого состояния не хочется, ему и так тяжело, а тут он ведет себя… Неприлично. — Отзовись… Пожалуйста…Тебя звезды беречь будут в тяжком бою, Я защищу тебя, обещаю. И о счастье твоём колыбель я спою…— голос Мина прервался. — Будь спокоен твой путь — заклинаю, — договаривает Хоуп, опираясь об дверной косяк, наблюдая за происходящим. Картина, представшая перед ним, не сильно обрадовала Хосока. Крылатый зарылся рукой в волосы Юнги и медленно поглаживает, смотря куда-то вдаль. Хоть со стороны это и выглядело очень мило, но почему Чим позволяет себе касаться его Юнги? «Что происходит здесь?» — безмолвно спрашивает Хоуп, сверля парня взглядом. Чимин неловко закусывает губу и опускает взгляд. И пищит от удивления. Юнги открыл глаза. Хосок сразу же подбегает к кровати и валится на колени, смотря на бледного крылатого. Юн не может сфокусировать взгляд, и он рассеянно бродит взглядом по окружающему миру. «Что происходит?» — спрашивает Юнги больше у самого себя, чем у других. Сейчас он не мог распознать лица своих друзей. Кто эти люди вокруг него?.. Почему голова болит так дико? Что произошло? Юнги сейчас ответить не сможет. Все в тумане. Даже думать сложно, не то, чтобы произнести хотя бы пару слов. — Чимин. Тебе нужно уйти, — холодно шепчет Хосок, кладя ладонь на лоб Юнги. — Но, Хоби-хён… — Вон, - отрезает и следит за падающими перьями, которые потерял Чимин, пытавшегося вылететь в окно. «Так надо, » — заверяет себя Хоуп, пытаясь притупить в себе отвратительное чувство. Не хочет признавать, что слишком… был слишком груб с ним. Так надо. Хосок не отходит от Юнги следующие несколько дней, проводя все время со своим беззащитным комочком. Наконец-то крылатый услышал просьбы Хоупа. Юн делает шаги, чтобы подняться на ноги: осматривается, пытается произнести хотя бы что-то, а Хосок всегда рядом и готов подставить свое плечо. Парню помогает Намджун. Он часто наведывается и помогает Хосоку по хозяйству. Человек искренне удивился помощи лекаря, но был благодарен ему. Только, к сожалению, Намджуна нельзя было назвать домохозяйкой. Однажды, место мытья пола он умудрился устроить болото, а ничего не подозревающий Хосок возвращался к Юнги. И, естественно, поскользнулся. Наградив старшего убивающим взглядом, Хоуп подполз (если не подплыл) к Джуну и вкратце рассказал про искусство мытья полов. И после долго смеявшись, били друг друга половыми тряпками. И ладно бы, если бы на этом «помощь» Намджуна закончилась, но нет. Последней каплей стал разгром кухни, и Хоуп вежливо попросил помогать поднимать Юнги на ноги, а с домом он и сам справится. Звонок в дверь. Хосок поднимает голову. Кажется, подобная ситуация происходила когда-то. А… Ну да, Чимин наведывался. С того момента он так и не появился. Наверное, он сильно обиделся, раз он до сих пор не объявился. Выдохнув, парень и не заметил, что уже стоит у двери. Машинально дошел до порога и смотрит вперед. Стоит ли открывать? Кто там? Парень ловит себя на мысли, что боится открывать. Если это Чимин, то что он скажет ему? Вдруг увидит в его лице презрение, чего Хосок боится увидеть даже в страшном сне. А если кто-то другой? Ладно, Хосок, ты же не тряпка? Надо открыть. На пороге никого. Хосок усмехается своим страхам. Повел себя как маленькая девчонка. Все хорошо ведь. Пока его взгляд не падает вниз. Большая коробка на пороге. «Откуда?..» — спрашивает Хосок и выходит на крыльцо, осматриваясь по сторонам. Долго смотрит, ища потерявшегося среди деревьев, который и доставил коробку. «Здесь же есть кто-то… Покажись», — мысленно молит Хоуп у адресата посылки. Но глухой лес отвечает тишиной. Выдохнув, Хосок затаскивает коробку в прихожую и бежит за ломом. Где же он… Бежит в подсобку, там точно должно быть что-либо похожее. Роясь в ящиках, парень находит заветную вещицу и возвращается, но остановился у порога. Бледный Юнги сидит на коленях у коробки. Он осматривает коробку со всех сторон и чешет затылок. Аккуратно касается деревяшки. Осторожно проводит пальчиками по крышке, и резко отскакивает как ошпаренный, смотря на пальцы. — Заноза? -спрашивает Хосок. Вздрогнув, Юнги поднимает взгляд на него и неловко кивает. Видимо, не хочет навлекать на себя внимание. Выдохнув, Хоуп садится рядом и смотрит на пальцы. Юнги протягивает свою руку и Хосок с осторожностью берет её в свои. Осматривает каждую подушечку, но, кажется, ничего такого. Облегченно выдохнув и улыбнувшись, парень аккуратно касается губами пальчиков Юнги и целует каждый. Подняв голову, парень видит смущенное лицо крылатого. — Какой же ты котик, не могу, — пищит Хосок, умиляясь, и обнимает старшего, прижимая к себе. Хоуп сплетает свои пальцы с пальцами Юнги и смотрит на него. Юн тепло улыбается и тянется к Хосоку за поцелуем, что и получает. Руки Хосока на талии старшего, а крылатый обвивает руки вокруг шеи. Они медленно и неторопливо целуются. У них впереди еще вся жизнь, зачем торопиться? И от осознания этого, Хосок крепче обнимает Юна, а крылатый преданно жмется к старшему и берет лом в свободную руку. — Вместе? Юнги уверенно кивает. Они вскрывают коробку и одновременно округляют глаза. Бело-серые крылья. На дне коробки крылья с белыми перьями на концах становящиеся сероватыми, около полутора метров в длину. Они заняли почти все пространство коробки, все остальное же пространство — солома. Видно, их старательно укладывали в солому, чтобы ничто не поранило, и они добрались в целости и сохранности. Но еще несколько часов, и крылья начнут отмирать. Хосок в нерешительности смотрит на Юнги и встречается с его взглядом. Что делать с крыльями? Выбросить? Жалко, да и как-то… Безбожно? Убрать на хранение? Погибнут в первую же ночь. Только если… — Думаешь, они для меня? — Хосок смотрит на крылатого и склоняет голову в сторону. Юнги кивает и целует в щечку. Крылатый берет одно крыло и отряхивает его от прилипшей соломы. Эти крылья. Знакомые, но чьи? Юнги не сможет дать ответ. Он их касался точно, но… Кто? Кто тот смельчак, отказавшийся от крыльев, как и он? Вздохнув, парень отбрасывает в сторону эти мысли и присоединяет крыло Хосоку. Знакомо. Хосоку не в первой ощущать приятное тепло около лопаток. Хотя, вспоминая ту боль, когда Намджун отрезал крыло, принадлежавшее Юнги, Хоби, хоть и приглушенно, но почувствовал, что испытал его Юн. А испытать это вновь, ему не хотелось. Прикрыв глаза, Хоби расслабляется и отдается во власть рук Юнги. Крылатый невесомо проводит по спине, по-своему колдуя над Хосоком. Где-то надавит, а где-то и погладит. Наверное, обряд какой-то. А может, нажимает по точкам. «Какое-то слово было, заумное, которое описывает данное лечение по точкам…» — Хосок пытается вспомнить эту науку. Но как-то, и думать не хочется, голова совсем не варит. Когда дело было сделано, Юнги отходит от Хосока и довольно смотрит на проделанную работу. Хосок, переставая ощущать нежные касания, поворачивает голову и замирает. Крылья двинулись. По его воле. Хосок запищал и отпрыгнул, боясь собственных крыльев. Юнги засмеялся с этой картины и помахал ручками, словно крылышками. Хоби примерно понял его совет и попробовал подвигать крыльями. Теперь писк был слышен везде. Но теперь это был писк счастья. Они слушались! Хосок сразу же попытался подняться в воздух, но не учел, что прихожая была слишком маленькой, а размах крыльев не маленький. И именно по этому Хосок, шипя, лежит на полу и переводит взгляд на согнувшегося пополам от смеха крылатого. Ну да, для него-то привычное дело летать, чего уж там до простых смертных! Конечно, со временем, Юнги обучил Хосока справляться с крыльями. Медленно, неторопливо, как маленького ребеночка, Юн тренировал выносливость старшего, его ловкость, как правильно совладать с ветром, как удержать равновесие в воздухе и, самое главное, как контролировать крылья. Они, оказывается, могут и не слушаться! Захочешь взлететь, а они опускаются вниз. Оказывается, если плохо питаешься и вообще не следишь за здоровьем, то и в высь подняться не получится. И как Юнги с ними справлялся? Хотя… За его плечами много лет, за это время он свыкся с этими процедурами, все давным давно познал. И вот сейчас, Хосок пытается догнать Юнги. Юн хорошо лавирует между кучевыми облаками и смеется, наблюдая за неумелыми поворотами Хоби. Хоть парень и очень быстро освоился с крыльями, до настоящего крылатого ему далековато. Решив, что все-таки стоит дать попробовать Хосоку вкус победы, старший замедляется и переворачивается на спину, закидывая руки за голову. Младший быстро сокращает дистанцию и нависает над Юнги, улыбаясь. — Я все-таки догнал тебя, воробушек. — Эй, почему я воробушек? — шутливо возмущается Юн и убирает со лба младшего пряди, тепло улыбаясь. — Потому что когда дуешься, у вас одно лицо, — смеется и касается губами губ старшего. Юнги был бы рад ответить на поцелуй, да и целоваться в небе он еще никогда не пробовал, но его оскорбили тут, между прочим! — Да пошел ты! — дует губы, в глубине души даже и не обижаясь на старшего, и пытается улизнуть от Хоби, но тот ловит его за ногу и притягивает к себе. — Глупый мой, — смеется и целует в волосы, и дает деру от старшего, намеревающегося как следует проучить Хосока. Жаль только, что они не опустили голову вниз, чтобы увидеть две темные точки, наблюдающих за ними. Они уже давно стоят здесь и наблюдают за ними. Один поддерживает другого, побаиваясь, что его друг упадет. Его друг стоит с биноклем и рассматривает крылатых, как-то затравленно улыбаясь. — Зачем ты это сделал? — Потому что люблю. — Зачем? Ты же предал всех крылатых ради него. Знаешь ведь, что после нарушения клятвы, ты стал изгнанником. — Мне плевать. Плевать. Плевать на все эти законы. Если они будут рядом и исполнят свои мечты, то я буду счастлив. Просто посмотри на них… Они так счастливы. А кто я? Я был бы лишний здесь. Я не сделаю его счастливым. А на чужом несчастье своего не построишь. Я могу лишь смотреть издалека и поддерживать. Я большего не умею. — Поэтому ты постоянно молчишь? — Я привык доказывать все поступками. Пустые слова мне не нужны. -Не думал, что ты можешь быть таким серьезным. — Я уже давно свыкся с мыслью, что я для него буду лучшим другом. Не больше. Я стал для него невидимой опорой. Всегда был рядом. Но настало время уйти. Для них это будет лучше. И поэтому… Я буду рад, если он будет счастлив с ним. — Черт, я хочу помочь тебе! Я не могу видеть, как ты грустишь. — Каким бы хорошим врачом ты не был, Намджун, ты не вылечишь израненное сердце. — Твое самобичевание погубит тебя, Чим. — Я уже убит. И он расплывается в обреченной улыбке.