Как тебя зовут, малыш?

Поцелуи украдкой хороши в подростковом возрасте, но Андрею-то этого было мало. А учитывая, что женщины у него не было уже очень давно, вести себя по-пионерски с каждым днем было все труднее. Побыть же с Катей наедине никак не удавалось. У него дома она оставаться стеснялась — там жила няня, и девушке было неловко перед ней. О том, чтобы уединиться в ее квартире, вообще не могло быть речи. Один раз мужчина осторожно предложил поехать в гостиницу, но Катино лицо сразу приобрело такое несчастное выражение, что он тут же попросил ее забыть о его словах. Было непонятно, а хочет ли она того же, к чему так стремится он. Андрей мог сказать однозначно, что ей нравятся его прикосновения, она мило смущается, но не отталкивает его, когда он ее целует, охотно обнимает его. Но хочет ли она большего? - Палыч, какой-то ты неоднозначный в последнее время. Не знаешь, чего от тебя ждать. То искришь так, хоть прикуривай от тебя, то снова тусклый — вон как сейчас, - Малиновский вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу. - Прикурить я тебе и сейчас могу дать, - недовольно откликнулся Жданов. - Фу, Андрюша... зачем такой злой, а? - изобразил Роман азиатский акцент. - Будешь тут злым, - вроде бы сам себе, но так, что друг его прекрасно расслышал, ответил Андрей. - Что, не ладится личная жизнь, господин президент? - Все-то ты знаешь, - Андрей огрызнулся. - А как же, - не стал скромничать вице-президент. - Вам какого рода помощь необходима: материальная, психологическая, медицинская? Или просто дружеским советом воспользуетесь? - Знаю я все твои советы. Спасибо. Я уж как-нибудь сам. - Так я и не предлагаю свечку вам подержать, но адрес недорогого мотельчика подсказать могу. - Шел бы ты, Малина... покурить. - Эх, Палыч, черствый ты человек. Я к тебе со всей душой, а ты... - махнул рукой Малиновский, легко поднялся на ноги и направился к выходу. - Злой ты. Уйду я от тебя. - Иди, иди. Поработай лучше, - Андрей не стал удерживать друга, с которым в другое время непременно поделился бы своими переживаниями. Вот только на этот раз беспокойство его было связано с Катей Пушкаревой, а о ней говорить с Романом не хотелось. Не хотелось выслушивать глупые шутки Малиновского о том, в чем тот не разбирался. И обидных высказываний в адрес девушки слышать не хотелось. Но, сам того не подозревая, Роман натолкнул его на одну неплохую мысль. Вот ее и решил обдумать Андрей, когда друг ушел. Было воскресенье — выходной у Андрюшиной няни — и Андрей с сынишкой приехали в гости к Пушкаревым. Давно у них не были. Сколько было радости! А удивления! Маленькие дети растут быстро. Вот он уже и ползает, и говорить пытается, и зубы-то у него появились — только успевай ахать да головой качать. Так уж повелось в этом доме, что все самое важное говорили за столом. Поэтому никто не удивился, когда за обедом Андрей вдруг спросил Катю: - Катя, ты не забыла, что у нас завтра переговоры за городом? Да, никто не удивился... кроме самой Кати. Она быстро-быстро стала прокручивать в памяти расписание завтрашних встреч, но вспомнить, о чем же говорит Андрей, ей так и не удавалось. Видя, что она в замешательстве, и помочь ему в задуманной им недавно авантюре не в состоянии, мужчина стукнул себя по лбу. - Совсем забыл тебя предупредить. Представляешь, чехи приехали ознакомиться с нашей продукцией, и на завтра назначена встреча. Может, даже получится сразу и договор о поставках подписать. Только вот, боюсь, переговоры могут затянуться. Придется заночевать в том пансионате, где они остановились. - Не понял, - позволил себе возмутиться Валерий Сергеевич, - а днем нельзя что ли переговоры говорить? - Валерий Сергеевич, да я бы рад, но у чехов расписание жесткое. Они во вторник уже улететь должны. Другого времени для встречи просто нет, - очень убедительно врал Жданов. Все поверили. Даже Катя, которая изо всех сил старалась не покраснеть, когда представила себе на минутку, что Андрей мог все это придумать ради того, чтобы побыть с ней. - От Москвы, конечно, недалеко, но чего ночью мотаться по скользким дорогам? Переночуем, а утром вернемся в город. Да вы не волнуйтесь, - продолжал заливаться соловьем поймавший кураж и возлагающий большие надежды на следующий вечер мужчина, - я там бывал. Очень приличное место, номера комфортные, теплые. - Ну что же... раз надо, тогда конечно, - согласился Пушкарев, все еще хмуря брови. Как ни пыталась Катерина в понедельник выяснить регламент переговоров с чехами, так ничего и не выяснила. Андрей весь день был занят, куда-то бегал, уезжал, к ней заскочил всего пару раз и то, как только она пыталась свернуть их общение на деловую стезю, он вспоминал, что забыл о каком-то очередном важном деле и уходил, отговариваясь просто: «Потом, все потом». Вот так и вышло, что в пять часов она садилась в его машину, не зная толком, куда и зачем они едут. Выехали действительно за город, но когда подъехали к дому, где, как думала Катя, их ожидают партнеры, у нее появились сомнения в правдивости вчерашней пламенной Андреевской речи. Дом не был похож на пансионат. Скорее он напоминал загородный дом. Чем и оказался в действительности. - Куда мы приехали? Здесь же нет никаких чехов, правда? - спросила Катя, выйдя из машины. - Правда, - не стал спорить Андрей. - Это дача моих родителей. Кать, только не сердись на меня. Мне так хотелось побыть с тобой вдвоем, а в городе никак не получалось. И я не хотел, чтобы ты обманывала своих родителей, да еще, если честно, боялся, что ты можешь отказаться поехать со мной — вот и не стал заранее тебе говорить. Она и не сердилась. Просто от смущения так залилась краской, что пришлось прятать лицо в ладонях. Оказывается, накануне она правильно угадала его намерения. Это будоражило и заставляло сердце биться быстрее. - Здесь красиво, - чтобы скрыть смущение, сменила Катя тему. - И дом такой большой. - Тебе нравится? - Да. - Кажется, я окончательно влюбился в тебя, - прошептал Андрей, склоняясь к ее губам. - Так не бывает. - Видишь - бывает, - и Андрей поцеловал девушку, а потом открыл заднюю дверцу автомобиля и достал букет роз. - С праздником, Катюш. - С каким? - удивление девушки было неподдельным. - Сегодня 14 февраля. Говорят, День всех влюбленных, - ответил Андрей, улыбаясь и наблюдая за смущением Кати. И еще что-то настороженное появилось в ее взгляде, но Андрей не стал об этом думать. Вечер был заполнен бытовыми заботами — приготовить ужин, накрыть на стол, разжечь камин. А потом они сидели за столом, пили вино, наслаждались тишиной и обществом друг друга. Ночь для обоих стала приятным откровением, путешествием в мир сбывшихся надежд, хотя и волновались оба, оказавшись наконец в спальне. Андрей настраивался, даже нервничал немного, будто сам впервые оказался в постели с женщиной. В голову лезла какая-то мелодраматическая муть про сорванный цветок, под которым подразумевалась девичья невинность. А потом — захватило и понесло, и было уже не до страхов и переживаний. Он, будучи достаточно опытным любовником, имевшим до этой ночи отношения далеко не с одной женщиной, упивался безыскусностью Катиной любви, и одновременно доверчивостью, с которой она позволяла ему любить себя. Первое удивление оттого, что он у нее не первый, прошло, и Андрей позволил себе просто наслаждаться близостью этой женщины, нечаянно и нежданно поселившейся в его сердце. Обнаженной она казалась еще более хрупкой и изящной. Ее кожа освещалась мерцающим светом ночника, отражающегося в наполненных благодарностью огромных глазах. А Катя, с ее неудачным первым опытом, просто купалась в нежности и осторожных ласках любимого. Все было совсем-совсем не так, как в другой такой же день, с другим мужчиной. Сейчас Катя чувствовала себя по-настоящему счастливой. - Кать, а ты меня любишь? - почему-то вдруг стало важным, чтобы она сказала это. - Очень люблю. - Правда? - удовлетворенный ответом, расплылся в улыбке Андрей. - Честно-честно. В загородном поселке все дома спали. Лишь в окне одного из них до самого утра горел слабый свет.