Моя Прекрасная Мертвая Возлюбленная

Англия. 1840 год. Двое детей играют на лужайке перед домом. Мальчик и девочка. Эмили Кэррингтон и Виктор Ван Дорт каждое лето проводят вместе, здесь в фамильном поместье Кэррингтонов красиво и гордо именуемом «Де Сент Круа» Это высокий двухэтажный особняк в готическом стиле с несколькими башенками, изящным балконом, выходящим на прекрасный сад, в котором в это время года, наполняя воздух сладчайшим ароматом цвели белые и алые розы. А еще было парочку старых дубов-великанов, на которые так легко и удобно взбираться… Девочка, смеясь, убегает. Ее длинные каштановые волосы развеваются за спиной, Давай же, Виктор! Попробуй догони! — весело кричит малышка, и в ее смеющихся карих глазах читается вызов. — Сейчас я тебя поймаю! — раздается в ответ смех худощавого высокого черноволосого мальчишки с глазами такого же цвета. Девочка бежит дальше Виктора, и он видит лишь розовое пятно ее платья. Но вот она остановилась. По мере того, как приближался, пятнышко обретало очертания хрупкой фигурки девочки. — Поймал! — Нечестно! Я ведь стояла на месте! — буркнула Эмили, но ее мечтательный взгляд был устремлен куда-то в небо, и она не смотрела на друга. — Виктор, — спросила она после нескольких минут молчания, — ты когда-нибудь задумывался, на что похожи облака? — А на что они похожи? — удивленно спросил малыш. Облака как облака. Ничего особенного. — Приглядись получше. — Улыбается Эмили и ложится на зеленую шелковистую траву. Виктор, пристраиваясь чуть поодаль нее, тоже смотрит в небо. — Ну, к примеру вон то облако, — девочка указала пальцем на белое большое пушистое облако, проплывавшее как раз над ними. — Оно напоминает мне бегемота! — Она хихикнула. Так и проходило время. Малыши играли, веселились вдвоем, разглядывали облака, узнавая в них знакомых им птиц и зверей, а иногда и таких, каких не существует вовсе. Затем они шли пить чай с пирожными. А после музицировали вместе в большом зале. Виктор играл на пианино, Эмили пела или играла на пару с ним. Эти двое были одинаково увлечены музыкой и могли играть бесконечно. Для них как будто не существовало времени. Впрочем, дело было не только в музыке… С такими мыслями юный Ван Дорт вглядывался через окно в серую пелену дождя… Тешить себя воспоминаниями, это все что ему оставалось. Молодой человек поежился и, подбросив поленья в камин, завернулся в плед, сел в кресло поближе к огню, и, взяв в руки чашку горячего чая, пил неспешно небольшими глотками. Но ничто не могло унять его озноба во всем теле пробиравшегося до самого сердца.