Сожительство

Меня два дня пичкали таблетками и какими-то лекарствами, и к вчерашнему вечеру температура спала, но сегодня, ни Каччан, ни его отец не разрешили мне идти в школу, заявив, что я еще не поправился. Каччану пришлось спать на полу, на моем футоне, и хотя он очень сильно возмущался по этому поводу, когда я предложил ему перелечь, он разозлился еще больше и сказал, что я идиот. Он дал мне списать конспекты после моих неоднократных просьб и его неоднократного отказа и рассказал о том, что они делали в школе, правда, это все уложилось в несколько предложений, но основную суть я понял. В принципе, пропустил я всего лишь два дня, так что догнать будет несложно. И, когда я уже успел обрадоваться, что все стало как прежде, сидя с Каччаном за столом вдвоем, потому что Бакугоу-сан был еще на работе, я услышал звонок в дверь. Каччан пошел открывать, а я, как и в тот раз, когда приехал его отец, выглядывал из-за угла. Бакугоу-сан сам открывал дверь, и о его приходе нас извещало стандартное "Я дома", а, раз кто-то звонит в дверь, значит, это не он... Все это в точности повторяло ту ситуацию, когда приехал папа Каччана, только сейчас на пороге стояли два человека... Это были наши мамы. - Изуку, милый! – не успел я как следует удивиться, как на меня набросились с объятиями, - я так скучала! - Да, я тоже! Каччан подвергся такому же натиску со стороны своей мамы. Я совсем не ожидал увидеть их сегодня, и завтра, да и в ближайшие пять дней - тоже. Разобравшись со всеми приветственными процедурами, я задал вопрос, который вот уже несколько минут крутился у меня на языке. - Почему вы не предупредили, что приедете? И почему так рано? - Да у нас в отеле случилась какая-то неразбериха с номерами, и, в общем… нас выселили, - мама виновато улыбнулась, - но я так рада тебя видеть! – она снова крепко обняла меня. – Ну, я тебе потом поподробнее расскажу, а сейчас иди, собирай вещи. Эта фраза почему-то на пару секунд выбила меня из колеи, и я сначала даже не понял, о чем она говорит. Почему-то я забыл подумать о том, что, раз мама вернулась, то и я тоже возвращаюсь домой... Почему-то я не мог искренне порадоваться вместе с ней. Что-то глубоко в душе омрачало радость от возвращения мамы, от того, что теперь жизнь вернется в свое привычное русло, ведь за такое короткое время я успел привыкнуть, что «привычное русло» - это каждый вечер пытаться заснуть под тихое сопение Каччана. Я быстро собрал вещи, благо у меня их было немного и все лежали в одном месте, неловко попрощался с Каччаном, который выглядел еще более хмурым, чем обычно, поблагодарил вместе с мамой его и его маму за гостеприимство и, пройдя несколько десятков шагов, оказался дома, поднялся в свою комнату. Как давно я тут не был! Все такое привычное и одновременно не очень… В эту ночь я долго не мог заснуть.

***

Прошло два дня после возвращения домой. Я снова вернулся в обычное жизненное русло: возобновил утренние пробежки и силовые упражнения, снова жил в отдельной комнате и спал на кровати. Ничего как будто бы не менялось, как будто не было этих девяти дней, прожитых в доме Каччана, как будто между нами ничего не произошло. В школе он снова только оскорблял и игнорировал меня. В свою сторону я слышал только «отстань», «отвали», «заткнись, Деку», а, когда я заикнулся о чем-то, связанным с нашим совместным проживанием, он наорал на меня и пригрозил побить, если я еще раз заикнусь об этом. Я положил голову на стол и закрыл глаза. Мне было больно думать о том, что наши, я бы даже сказал, хорошие отношения, закончились, как только я переступил порог его дома, испарились, как будто их и не было. А ведь мне нравилось вместе смотреть телевизор, вместе обедать и ходить в школу, вместе идти под одним зонтом… Я даже привык к его постоянным оскорблениям в мой адрес, привык к его недовольному и хмурому лицу, привык к его резкому тону и радовался, когда наши разговоры были длиннее, чем несколько фраз. - Изуку, ужин готов! – послышался с кухни голос мамы. «Сколько тебя можно ждать, Деку, придурок!» - Да, я иду, - мой голос дрогнул, но я постарался держать себя в руках. На ужин было карри с рисом – Каччан часто его готовил, потому что, как выяснилось, оно получалось у него лучше всего. - Приятного аппетита! «Жри» - Изуку, ты плачешь?! Я выронил ложку и с удивлением обнаружил, что перед глазами все поплыло. Резко закрыв рукой лицо, я пытался вытереть слезы, но только сильнее размазывал их по лицу. - Прости… - все, что я смог сказать. Я не мог остановить этот непрошеный поток соленой влаги из глаз. Почему от воспоминания о наших совместных вечерах на меня нахлынули такие эмоции? Почему я не могу выбросить из головы его голос? Почему жалею о том, что то, что было, больше никогда не повторится? Почему я не рад, что вернулся домой? Через некоторое время я успокоился. Мама волновалась и расспрашивала, что случилось, предлагая самые нелепые варианты развития событий, но я сказал только, что уже все хорошо. Разве я сам знал ответ на этот вопрос? Я нагнулся под стол поднять упавшую ложку – и тут же выронил ее снова, когда осознал, чего именно мне не хватало последние два дня, отчего в груди решительно не хотела заполняться какая-то пустая область в районе сердца... - Мам, я наелся, - я выскочил из-за стола и побежал в прихожую, полный решимости исправить сложившуюся ситуацию, - я скоро вернусь! - Куда ты, Изуку? Но я уже выбежал из дома, даже не надевая куртку. Вечером уже было прохладно, но мне было все равно, ведь я скоро буду на месте. Я бежал к дому, к которому полторы недели назад шел с таким ужасом и от которого уходил спустя девять дней с тяжестью на сердце. Я бежал к Каччану.