Почти

      Вой сирены внезапно пронзил уши. Как говорится, ничто не предвещало беды, подготовка к выступлению в Вашингтоне шла полным ходом, поэтому никто не был готов к нападению на саму корпорацию. «Внешний технический сбой. Лаборатория — шестой подотдел. Руководителей просят немедленно отозваться.» — механический голос, вещающий из динамиков, заглушал протяжный вой сигнализации, поэтому половину слов можно было расслышать с трудом. Но самое главное Адам услышал — шестой подотдел лаборатории. Он находился в ведении Меган, а сам ее кабинет находился этажом выше. — Адам, — вырвал его из тревожных мыслей Шариф, — иди и посмотри, что там. Воспользуйся моим лифтом. Ты помнишь код? Он помнил. Сердце бешено стучало в груди, пока Адам спускался на этаж лабораторий, сжимая в руках винтовку. — Притчард, ты меня слышишь? — Адам приложил губы к небольшой рации, которую носил всегда на поясе. — Можешь посмотреть, что там происходит? — Пытаюсь, — сию секунду ответил техник, — но камеры не отвечают. Какие-то помехи непонятно откуда. Выясни, что происходит, Дженсен! Скорее! — Подожди. А что с Меган? Где она? — GPL-локатор говорит, что она в микрохимической лаборатории. Кажется, она бежит! — Черт!..       Сердце Адама сжалось, он искренне надеялся, что Меган к его прибытию в эпицентр событий уже не будет там. Что она выберется оттуда невредимой.       Картина, которая открылась перед глазами главы службы безопасности, поразила его и одновременно заставила внутренности сжаться от напряжения. Коридоры были объяты пламенем, отовсюду были слышны крики сотрудников и ученых, стекла разбиты и раскрошены на полу. Эта стеклянная крошка мерзко хрустела под ботинками, пока Адам быстро, но тихо, с профессионализмом и аккуратностью преодолевал расстояния коридоров на пути к залам основных лабораторий. Дым болезненно сжимал легкие и щипал глаза, но ни это, ни солдаты, попадавшиеся Дженсену на пути, не останавливали его. И наконец вот он, кабинет Меган. В конце небольшого коридора. За матовым стеклом читался силуэт женщины — значит, она забежала сюда. Адам ускорил шаг, но вдруг кто-то вылетел на него из-за угла и ударил в висок. Потеряв равновесие, Адам чуть не упал, но ему в любом случае не дали бы это сделать. Чья-то огромная рука схватила Дженсена за грудки, и что-то острое до оглушающей боли впилось в живот. Мужчину приподняли над полом и что есть силы швырнули в сторону. Адам пролетел через стекло прямо в кабинет Меган и налетел на стену. Воздух резко вышибло из легких, в глазах потемнело, кровь хлестнула из раны в животе, осколки, впившиеся практически повсюду, заставляли тело гореть от боли. Приглушенный крик Меган. Расплывчатый огромный силуэт, медленно направляющийся к нему. Дрожащей рукой, превозмогая боль, Адам потянулся к пистолету, который лежал в кобуре на поясе. Пусть это будет последним, что он сделает в своей жизни, но ради Меган — он должен хотя бы попытаться ее спасти. Но его опередили. Кто-то выхватил пистолет из его слабеющей руки и швырнул на пол. Женский крик, срывающийся на визг. Дуло собственного пистолета перед лицом. Оглушающий выстрел. Тишина. Парализующая боль.       Притчард сидел, не вставая со своего места, вперив взгляд в монитор. Началась всеобщая эвакуация, Малик с остальными пилотами все до единого были заняты, вывозя людей из здания. Но Фрэнсис сидел и дистанционно управлял вентиляциями на этаже лабораторий, отводя воздух из помещений, чтобы огонь не распространялся дальше хотя бы до прибытия пожарных. — Притчард, — раздался голос Шарифа в инфолинке, — ты уже эвакуировался? — Нет, босс. Кто-то должен был остаться и изолировать лабораторный этаж. Так как весь мой отдел находится на вертолетной площадке, это остается сделать только мне. — Фрэнсис, ты с ума сошел? Всем было приказано немедленно эвакуироваться! Какого черта ты все еще сидишь в своем кабинете?! Боже, Фрэнк, почему я должен тебе это объяснять?! — Дженсен эвакуировался? Его сигнал только что пропал с моего монитора. В это же мгновение где-то в глубине здания прогремели выстрелы. Послышался глухой грохот обрушивающейся конструкции. — Нет. Он пошел за Меган и учеными. Сердце Притчарда пропустило удар, когда он сопоставил три этих факта. Схватил куртку и пулей вылетел из своего кабинета. — Я за Дженсеном, босс. — Притчард, что?! Что ты…?!       Но Фрэнк уже отключил инфолинк и помчался на этаж, где в последний раз наблюдал мигающую точку — GPL-сигнал Адама. Где-то там, насколько помнил Притчард, находился кабинет доктора Рид. Он не думал о том, что поступает до идиотизма безрассудно, совершенно позабыл, что у него нет даже никакого оружия, что он — всего лишь начальник службы информационной безопасности, а не бывший спецназовец. Но что он знал совершенно точно — Адам вляпался в какое-то дерьмо, и Притчард направлялся туда, чтобы помочь ему. Взлетев по нескольким пролетам лестниц, он, не сбавляя скорости, свернул в нужный коридор и чуть не влетел лицом в обрушившуюся балку. По всей длине коридора словно танк проехал: осыпавшаяся краска и штукатурка со стен и потолка, свисающие и помигивающие лампы, две балки просто вырвало с корнем непонятно какой силой, а в конце — там, где находился нужный Притчарду кабинет — зияла огромная дыра. Осторожно пробравшись сквозь завалы, Фрэнк заглянул внутрь. Внутри него все похолодело, сердце с желудком, да и все органы вместе, будто ухнули куда-то вниз. Фрэнк отказывался верить в то, что он перед собой видел. Тело мужчины в длинном черном пальто, темный ежик волос, обычно взъерошенный, сейчас был красно-бурым и слипшимся от крови. Густая почти что черная лужа, обрамлявшая тело мужчины, словно глянец поблескивала в свете лампы, чудом удерживающейся на паре проводов. Густой, терпкий с примесью металла запах свежей крови ударил Притчарду в нос, вызвав приступ тошноты. Переборов его и себя тоже, Фрэнсис осмелился приблизиться к телу Адама. Он медленно опустился рядом с лежащим на боку мужчиной на колени, челюсти были крепко сжаты, рука колебалась прикоснуться. Пару раз быстро сжав пальцы в кулак и разжав их, Притчард ухватил Адама за плечо и, по возможности аккуратно, но не без усилия перевернул его на спину. И отпрянул. В том изуродованном и окровавленном человеке, который лежал перед ним, было чертовски сложно узнать того, кого знал Притчард — начальника службы безопасности, симпатичного мужчину, своего друга — Адама Дженсена.       Рвотные позывы пришли с новой силой, и Притчард уже не мог их сдерживать. Он всегда считал себя человеком с крепкими нервами и устойчивой психикой, но к такому зрелищу он явно не был готов в своей жизни и подозревал, что эти картины еще долго будут преследовать его во снах и мыслях. Прочистив желудок за ближайшим уцелевшим креслом, Фрэнк вернулся к Дженсену и, наплевав на чистоту своих рук и одежды, оттащил Адама к стене, по пути вспоминая все то, что им рассказывали на вводных курсах по общей технике безопасности и оказанию первой помощи. Эти курсы должен был посетить каждый сотрудник Шариф Индастриз, и теперь Фрэнк был искренне благодарен Дэвиду за то, что тот в обязательном порядке заставлял всех туда идти.       Стараясь не смотреть на отвратительную рану в животе, трясущейся рукой Притчард пытался нащупать место на шее Дженсена, где чувствовался бы его пульс. Но его не было. Фрэнсис в отчаянии осознавал, что не чувствует пульса Дженсена, как бы он не задерживал дыхание, стараясь угомонить дрожь в руках, как бы сильно не давил на нужные точки — заветной пульсации не было. И, когда Фрэнк поднял в беззвучной мольбе глаза на лицо Адама, на котором живого места не было из-за осколков стекла и ран, из которых темным струями сочилась кровь, в периферию его взгляда попало то, что он не сразу заметил под слипшимися волосами: внушительных, при определенном масштабе, размеров отверстие от пули в нескольких сантиметрах от виска. Что-то в горле Фрэнка сжалось до боли, пустой желудок снова схватили рвотные судороги, но Притчард продолжал смотреть на страшную рану в голове Дженсена. Рваные кровоточащие края, сквозь которые проглядывала белизна кости. Но она не выглядела так, словно Дженсену вышибли напрочь мозги — пуля прошла по касательной. А значит был шанс того, что ранение было не смертельным. Фрэнк нервно сглотнул, и вдруг почувствовал едва заметный толчок под пальцами. Все тело, все его существо, казалось, замерло, превратившись в каменное изваяние. Всю свою возможность чувствовать и осязать Притчард направил в те два пальца, которые были до сих пор на шее Дженсена — когда он увидел рану в голове, так и застыл, не убрав руку. И теперь влажные и горячие от крови, даже каким-то чудом переставшие трястись, пальцы чувствовали слабый, едва уловимый, пульс, который то и дело пропадал на долгие мгновения. Но стоило один раз почувствовать, как надежда впорхнула в грудь Притчарду, вызвав в нем новый всплеск адреналина и новые силы на спасение своего друга. Он тут же активировал инфолинк, вызывая службу спасения, которая уже дежурила у входа в здание Шариф Индастриз, или уже вошла — Притчард не знал. Он только кричал о том, где он находится, что с ним тяжело раненный человек, и крыл матом всё и вся, чтобы спасатели поторапливались. Отключившись, он снова посмотрел на Дженсена, перевел взгляд на его живот, где, все еще истекая кровью, смотрели из раны наружу отвратительным месивом вспоротые кишки. От густого запаха крови начинала кружиться голова, становилось нечем дышать. Он снял свою куртку, свернув ее в подобие пояса и, приобняв Адама, завязал рукава за спиной так, чтобы куртка придавливала рану на животе. — Держись, держись, мужик, — пыхтел он на ухо Дженсену, пока пытался завязать плотные кожаные рукава вслепую, — не смей мне помирать здесь, гад. Просто, блять, не смей.       Вытерев капельки пота со лба окровавленной рукой, Притчард даже не заметил, как сам измазал большую часть лица в крови, не говоря уже о том, что его всегда идеально чистая белая водолазка теперь была вся в кроваво-красных пятнах и разводах. Но Притчарду было плевать — сейчас все его мысли занимал только человек, находящийся перед ним. Несколько раз Фрэнка даже посетила мысль о том, а не схожи ли у них группы крови, на тот случай, если понадобится переливание, но сейчас, в таком состоянии, он не мог вспомнить ни свою, ни тем более, Дженсена, как бы не старался. Притчард не знал, сколько времени прошло, пока он сидел, глядя на Адама, в котором из последних сил трепыхалась жизнь, боролась, не хотела покидать разбитое, усыпанное осколками, похожее на стеклянного ежа, тело, из многочисленных ран которого все еще слабо сочилась кровь. Руки безвольно растянулись вдоль тела, одна из них была, как только теперь заметил Притчард, чуть длиннее другой. Ужасная догадка с запозданием пришла в и так заторможенный ум Фрэнсиса — ее оторвало. Напрочь. Теперь её удерживал только рукав пальто. Пробитая голова лежала на гуди — Притчард первым делом усадил Адама, чтобы тот не захлебнулся кровью, и теперь та тоненькой, почти уже прекратившейся струйкой, вытекала из носа и уголка рта. Фрэнсис все еще не мог поверить в то, что Дженсен до сих пор жив в таком состоянии. До ушей техника донесся звук тяжелых шагов, и в комнату вошло несколько человек в костюмах спасательной бригады.       Дальнейшее происходило для Притчарда будто в тумане — осмотр его самого, он матерится и кричит, чтобы обращались как можно аккуратнее с Дженсеном, вот того забирают на носилках, под руки выводят из здания самого Фрэнка. Вот он уже дома, с бутылкой виски стоит у окна и разглядывает огни Детройта невидящим взглядом. Все его мысли заняты одним — в каком состоянии сейчас Дженсен, пришел ли он в себя. Притчард вспомнил, что вытребовал с Шарифа обещание проинформировать его о состоянии Адама после операции первым. Сигнал по инфолинку выдернул его из бесконечного потока тяжелых гнетущий мыслей. — Притчард, говорит Дэвид Шариф. Я знаю, ты волнуешься, черт, да мы все волнуемся за Адама… В общем, я хотел тебе сообщить, как ты и просил, о том, что операция закончена. Через пару часов Адама можно будет навестить. Если ты вдруг захочешь. — Хорошо. Спасибо, босс.       Фрэнк сам не узнал свой голос. Хриплый, ниже обычного, вялый и безэмоциональный, голос мертвеца. Он был выжат как лимон, чувствовалось, будто нервная система перегорела за последние сутки. В который раз он поймал себя на мысли, а боялся бы он так за какого-то другого человека? За Шарифа? Нет. За Малик? Может быть, но не в такой степени. Так кто для него был Адам после всего этого? Притчард надеялся, что поймет это в клинике, когда придет и увидит Дженсена в его палате. Он догадывался о том, каким образом все хочет исправить Дэвид, но в душе надеялся, что не перегнет палку в приступе своего фанатичного влечения к аугментам. Погруженный в эти размышления, Фрэнсис поставил недопитую бутылку на журнальный столик и, по инерции схватив свою куртку, которая по-прежнему была в засохшей крови Адама, но про которую Притчард в суматохе совсем забыл, он вышел из квартиры.