Метель
16 августа 2016 г., 03:31
Любовь - не только тайная внутренняя потребность в бесконечном; она одновременно и священное наслаждение совместной близостью. Это не просто смешение, не переход от смертного к бессмертному, но также и полное единство того и другого. Фридрих Шлегель «Люцинда»
Метель. Гарри укутался в плед, сидя перед палаткой и тщетно пытаясь согреться у слабого огня. Он держит в руках фотографию старого состава Ордена Феникса и с трепетом смотрит, как родители улыбаются ему. Молодой Сириус подмигивает, когда Гарри переводит на него взгляд, и от этого становится больно. Прошло полгода со смерти Сириуса Блэка. Гарри сжимает фотографию, гнет уголки и тут же поспешно их выравнивает. В голове стоит оглушительный смех Беллатрисы Лейстрендж, приставший к нему как надоедливая мелодия. Я убила Сириуса Блэка! Гарри убирает фотографию. Гурьба снега, поднятая ветром, засыпает его костер, отчего все погружается во мрак. Тяжело вздыхая, он думает о теплых спальнях Хогвартса и тут же хмыкает, одергивая себя. Да, вовремя он подумал! Когда решил наплевать на все правила, стояло жаркое лето, принимать столь ответственное решение было куда проще. Дамблдор, как ни пытался, не смог его вразумить. Старик явно был болен, его рука подверглась страшному проклятию, и казалось, он устал от всего этого. Он не мог больше держать Гарри при себе. Тот вырос и решил жить по-своему. Он не будет идти по сценарию, он сам его напишет. Слишком надоело. Особенно теперь, когда Сириуса больше нет… Я убила Сириуса Блэка! — Черт, — шипит Гарри, откидывая голову и хрустя шеей. Если удастся задремать – он проснется от кошмаров. В палатке раздается тихая возня, рядом появляется кудрявая голова Гермионы. — Ты не замерз? — спрашивает она с тревогой. — Было бы лучше, если бы твои чары держались чуть дольше, — с легким укором Гарри указывает на потухший костер. Гермиона хмурится, достает палочку и произносит заклинание. Вновь полыхнувшее пламя чуть не подожгло плед, в который старательно укутался Поттер. — Опять ты хмурый, — улыбается девушка, стараясь подбодрить. — Неужели снова кошмары? — Вроде того… Гарри протягивает ей фотографию. Глаза Гермионы грустнеют, изучая её. — Не сиди на холоде, — говорит она, приоткрывая палатку. Оттуда раздается громогласный храп Рона. — Спасибо уж, мне и тут уютно, — фыркает Гарри. К храпу Рона он привык за долгие годы, но сейчас очень хотел тишины. Подруга оставляет его одного. Идея покинуть школу всегда была в его голове, с того самого момента, когда Волдеморт вернулся. Хотелось быть как можно дальше от места, где столько родных и близких людей. Гарри чувствовал угрозу, что Хогвартс не такое уж безопасное место, каким казалось. Но Дамблдор всегда причитал, что это будет глупым выбором. Что Гарри нужен здесь. Что Гарри нужен миру и всем остальным. А что Гарри нужно – мало кого интересовало. В том числе и Дамблдора. Директор не был плох, но его умные речи и вечные советы встали поперек горла. От Гарри утаивали самое важное, не рассказывали всей сути, хотя вроде он тут исполнитель главной роли. Главная шестеренка, без которой механизм развалится. Дамблдор знал это и не отпускал мальчика далеко. Но пятый год стал последней каплей… Смерть Сириуса, пророчество… Столько всего внезапно навалилось, что идея о побеге вернулась с новой силой. И на этот раз была полна не только светлого и доброго желания защитить любимых, но и черной мести. В «Ежедневном Пророке» не проходило и дня, чтобы в некрологе не было указано несколько погибших, маглов или магов, не важно. Они умирали, погибали от рук последователей восставшей мессии, а Гарри должен был просто… учиться в школе? Исполнять свой долг, поправил бы его Дамблдор. Гарри злился. Разумеется, он злился. И, в один прекрасный летний день, просто собрал вещи и пропал. Проводил дни в тишине, думая и размышляя над тем, что дальше так продолжаться не может. Что он не просто кукла игр директора и какого-то глупого пророчества. Он должен действовать. Какой он герой, если отсиживается в школе, пока вокруг люди рискуют жизнями и умирают? Волдеморт медленно собирал власть в свои белые тонкие руки, пока Гарри бездействовал. И Беллатриса оставалась на свободе. Была рядом с ним, где-то смеялась, убивая невинных. Пока Гарри, по словам Дамблдора, не готов. Но тот был уверен в обратном. Гермиона и Рон долго колебались. Бросить школу – это ответственное решение. Гарри и не упрашивал их, хотел отправиться один, но не предложить просто не мог. Их помощь была бы бесценна, но Гарри не давил. В конце концов, друзья согласились с тяжелым сердцем, но твердой уверенностью в том, что Гарри прав. Так началась их охота, если её можно таковой назвать. Цель Гарри поставил наполеоновскую – добраться до Беллатрисы. Но как это сделать он представлял смутно и лишь сейчас появились отблески реальной возможности. Они отправлялись в места, где были найдены тела убитых маглов, шли по следу. Но натыкались всегда на жалких пожирателей смерти, что сначала гоготали от радости, что Поттер сам пришел им в руки, а после затыкались, увидев его каменные и холодные зеленые глаза. Гермиона говорила, что Гарри словно повзрослел, стал куда серьезнее и мрачнее. Гарри сам это замечал и надеялся, что все пройдет, когда он доберется до Беллатрисы. Если коротко – они ловили пожирателей и отправляли их в Азкабан, получая за это неплохие деньги. Личности их никто не знал, но в народе уже прозвали Охотниками. Гарри находил это забавным, но не более. Порой, он получал от Дамблдора письма. Но все реже их читал. В последнем письме директор говорил о вечном: «Волдеморт набирает силу…». Было ли время, когда он её не набирал? Гарри вспомнил последний раз, когда видел старика. Когда тот рассказал ему о крестражах. Тяжелый был разговор. Гарри тогда не хотел слушать, ибо был уверен, что Дамблдор хочет свалить на него очередную великую миссию. Так, отчасти, и было. Но директор не принуждал его, как сказал сам. Говорил, что пока это его дело. Это «пока» смущало Гарри. Благодаря Гермионе и её новообретенным знаниям он понял, что крестражи – та еще грязная магия, такая темная, что многим магам и не снилось. Дамблдор дал ему список мест, где предположительно могут находиться частички души темного мага, но Гарри пока не проверил ни одно из них. Может, старик и был прав. Может, Гарри еще не готов. Устало вздохнув, Гарри заметил, что метель прошла. Осталось только одинокое завывание ветра и проблески рассвета за заснеженным холмом.* * *
Нарцисса с тревогой вглядывалась в окно. За ним бушевала непогода, свистел ветер и снег бился в стекла. Едва можно было проглядеть среди этого бурана черное, почти угольное небо. Красивое, беззвездное. Женщина вздохнула и покачала головой, оборачиваясь к мужу. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказала она. — В нашем доме и так… Она дрогнула, Люциус подошел к ней и мягко опустил руки на женские усталые плечи. — Это не причинит неудобств. Я сказал этим отребьям, что мой мэнор не проходной двор для всяких низких сошек Лорда! — Но… — Все собрания Лорд проводит ночью. Драко ни о чем не узнает. — Он же умный мальчик, Люциус. И совсем не дурак, — нежно произнесла Нарцисса, вновь поворачиваясь к окну. — Я не допущу, чтобы мой сын подвергся опасности. — Я тебе верю. Но все равно очень переживаю. Он ведь даже не знает, что ты… Нарцисса запнулась, а после тихо произнесла: «пожиратель смерти». Между супругами повисла напряженная пауза, разбавляемая шумом метели за окном. Темные покои освещались одной единственной лампадой, что грозилась в любой момент погаснуть. Люциус потер переносицу и вновь возобновил разговор: — Все будет в порядке. Неужели ты не хочешь увидеть его на Рождество? — Конечно, хочу. Но не такой ценой. Сколько бы они ни продолжали беседовать, решения уже не изменить. Поэтому им ничего не оставалось, как вернуться в спальню и надеяться на лучшее в наступившие темные времена.* * *
Гарри широко зевнул и вернулся в палатку. — На улице погода навела шуму, — буркнул он, скидывая плед и направляясь к чайнику. Рон уже проснулся и надевал вязанные теплые носки, что-то бурча в ответ. Гермиона была бодрее всех: она уже разложила на небольшом столе все предметы их маленького детективного агентства, как любил говорить в шутку Гарри. Он сделал себе чашку крепкого чая и чуть не обжегся. Рон тихо хохотнул, делая себе порцию похолоднее. — Ну, что у нас на сегодня? — спросил он, доставая объемный бутерброд из сундука и садясь за стол. — Гарри, это обрадует тебя, — улыбнулась Гермиона, надеясь приподнять настрой друга. Последнего пожирателя они поймали две недели назад, и он был бесполезным уродом, что ничего толкового сказать и не мог. Последнее время они стали попадаться все чаще, эдакие молодые хулиганы, что решили стать покруче, но облажались. — Я всю ночь просидела, изучая то, что нам удалось набрать по Люциусу Малфою. — По тому напыщенному ублюдку? — поморщился Рон. Как и его отец, Малфоя он терпеть не мог, и был твердо уверен, что тот вернулся на сторону Волдеморта. — Что он напыщенный ублюдок мы знаем, — фыркнул Гарри, приободряясь. Чай приятно согревал и отгонял тоскливые мысли, что он перебирал у костра. — Так что удалось найти? — Нам удалось выяснить, что он обманом получил место при министре. После того, как Фадж потерял власть, всем правит Руфус Скримджер, но я не знаю, под действием ли он Империо… — Мы говорим не о министре, а о… — Напыщенном ублюдке, — напомнил Рон Гарри, слегка чавкая. — Сначала прожуй, Рональд, — учительским тоном попросила Гермиона, устало вздохнув. — Ладно. Последнее время за ним ходит некий Томас Дженсинс, который, без сомнения, пожиратель смерти. Его настоящее имя Август Руквуд, он был одним из пожирателей сбежавшим из Азкабана этим летом. Происшествие замяли, в газетах ни слова, но наш связной в Азкабане такого точно не пропустит. Руквуд раньше был невыразимцем, работал в Отделе Тайн. Теперь он выставляет себя за некого министерского сотрудника и по пятам ходит за Малфоем. Спасибо за информацию покойному Эрну Долану. — Черный юмор от Гермионы, — удивился Гарри. — Скажешь, когда нам нужно будет бояться? — Чтобы ты ни говорил, без информации Долана мы бы не подобрались так близко к окружению Малфоя. Помнишь, ты сам говорил? Его жена, Нарцисса, сестра Беллатрисы. Доберемся до Малфоев – Беллатриса будет совсем близко. Конечно, я все еще не поддерживаю идею похищения… — Да не будем мы похищать Нарциссу, — фыркнул Гарри. — Хорошая идея, да, но, как и любая женщина такого влиятельного мужчины, да и в такое время, она точно сидит в этом их темном замке. — Мэноре, — поправила Гермиона. — Не важно. Влезть в мэнор – как влезть прямо в пасть льву. В нашем случае Волдеморту. Если остальные пожиратели не врут, то именно там он проводит свои собрания… — И что же ты предлагаешь? — Пока не знаю. Доберемся до Руквуда, узнаем что-нибудь еще. Надо бы найти такой компромат, чтобы у Малфоя не осталось бы шанса не выдать нам Беллатрису. — А разве не легче просто к нему прийти и сказать, чтобы Беллатрису позвал. Она точно хочет твоей смерти, сама прибежит, — Рон доел бутерброд. — Серьезно, Рон? Да он на меня всех пожирателей спустит и Волдеморту на подносе подаст. Надо загнать Беллатрису в угол…, — как же Гарри не нравилось имя этой женщины, он еле сдерживался, чтобы не морщиться. — Застать её врасплох и… — Убить? — холодно закончила Гермиона, заметно помрачнев. — Гарри, я понимаю… — Не понимаешь, Гермиона, — вздохнул Поттер. — Я тоже думал просто схватить её, но... Как ты себе представляешь? Она вновь сбежит из Азкабана, и все будет напрасно. Сейчас там явно не тюрьма для сильных волшебников, особенно, когда дементоры перешли на сторону Волдеморта. А если мы попытаемся доставить её Ордену, то метка выдаст её местонахождение, стоит остальным заподозрить неладное и нас накроют. Гермиона понимающе кивнула головой, но было видно, что убийство она не одобряет. До этого они доходили до тяжелых мер только в крайнем случае. Гермиона надеялась, что Беллатриса пригодится Дамблдору, что удастся найти что-нибудь в её голове, узнать о планах Волдеморта. Но понимала, что это слишком рискованно. — Эта женщина безумна. И ужасна, — Гарри сглотнул, в голове снова её дикий, безудержный смех. — Смерть меньшее из того, что она заслуживает. Молчание послужило ему согласием. В течение часа они собирались. Гарри плотно поел, понимая, что дорога сегодня будет длинной. Гермиона сделала несколько целительных зелий и обработала недавно зажившую руку Рона. В бою он изрядно приложился о крепкую кирпичную стену и кость в правом локте заметно треснула, причиняя ужасные неудобства. Но Гермиона познавала целительные навыки так же хорошо, как и остальные, и рука Рона теперь как новенькая. Они собрали палатку и огляделись. Все замело снегом. Он хрустит под ногами, падает с деревьев и забивается в ботинки. Взявшись за руки, троица трансгрессировала в центр Лондона.* * *
Просыпаться рано утром Драко не любил. Он знал обязанности, знал расписание и никогда не нарушал графика. Он покорно вставал, умывался, одевался и выходил в свет. Иначе и быть не может. Драко привык, но когда выдавалось свободное утро – спал как убитый, что совершенно не подходит человеку его происхождения. Но как бы ни было – это утро не из тех. — Слышал, в Англии все замело.… О, Драко, неужели проснулся. Драко зевнул и потянулся. — Сколько времени? — спросил, потирая глаза, что показалось его сокурсникам просто очаровательным. — Семь утра. Драко поспешно встал. Его друзья по курсу, тоже англичане, уже были одеты и обсуждали тему политики и новых стихотворений в известном журнале. Француа, рослый и загорелый юноша с черными кудрями, был эталоном восточной внешности, если бы не серые, алмазные глаза. Француа все называли просто Францем. Он писал стихи и собрался стать знаменитым автором. Он притягивал к себе людей, как магнит. Был обаятелен, умен и властен. Его взгляд скользнул по Драко, когда тот застилал белоснежную кровать. Взгляд этот был весьма красноречив. — Отправишься домой на Рождество? — спросил он, отходя от остальных и облокачиваясь на стену, чтобы с удобного ракурса наблюдать собиравшегося Драко. — Да. Я так соскучился по семье, — честно признался Драко. Он редко врал, считая это низким уделом обманщиков, коим он не являлся. Искренность Драко порой все принимали за наивность. Может, так и было. Юноша был тонок по телосложению, и душа его казалась хрустальной. Многие пытались разглядеть в нем второе дно, но не могли, потому что его и не было. Драко Малфой был совершенно не тем, кем его представляли. Не высокомерным чопорным Малфоем, а… другим. На его лице ни тени самодовольства. В его движениях лишь грация и женская элегантность. Драко был кумиром учителей, эталоном и тем, кого ставили всем в пример. Все были уверены, что именно он получит Красную розу в следующем и последнем году. — Надеюсь, и по мне будешь скучать, — улыбнулся ему Франц, обнажая белые ровные зубы. — Я буду скучать по всем, — Драко улыбнулся в ответ. — Но это ведь всего неделя. Драко взял свою одежду и прошел за ширму. Франц, хорошо знающий, как Драко относится к нарушению личного пространства, поспешил вернуться к разговору о поэзии. С того дня как отец Драко решил отправить его в Шармбатон много воды утекло. Драко как вчера помнил, как злился и плакал, узнав об этом. Он ведь хотел в Хогвартс! Столько он слышал о нем, так хотел прославиться на знаменитом факультете, а отец взял и разрушил мечты. Для твоей же безопасности, причитал он, но Драко это тогда не волновало. Он слышал, что Шармбатон элитная школа во Франции, но душа просилась в Хогвартс. Однако первый же год прошел на удивление удачно. Драко был просто очарован Францией, горными пейзажами и мастерством местных учителей. Здесь царила прекрасная атмосфера волшебства и гармонии, и теперь Драко ни за что бы не променял это на неизвестный древний Хогвартс. Шармбатон стал его вторым домом, где обучили всему и сделали из него такого человека, каким он сейчас и является. Учеба давалась нелегко. Весь первый год школа боролась с капризным наследником, что постоянно жаловался и ставил себя выше других. Но почти все ученики вокруг были тоже из богатых и известных семей. И все они, даже самые младшие, держали себя гордо и не позволяли себе низкого высокомерия. Учительница французского, мадам Коверли, стала для него самой настоящей наставницей. Уже немолодая француженка, что помогла ему стать увереннее в себе, не дразнить остальных, пытаясь самоутвердиться. Уже на второй год Драко приехал другим человеком. Его мама нарадоваться не могла, что её сын стал таким воспитанным, а отец восхищался его знаниями. Драко нравилось учиться. Он нашел много друзей в высшем свете, обожал музеи, балы, книги и стихи. Он мечтал переехать во Францию и стать учителем в полюбившейся школе. Родители не протестовали, хотя Люциус и намекал на то, чтобы его сын занял место в министерстве. Но как бы Драко ни уважал политику, влезать он в нее не хотел. Среди богатых и влиятельных надо уметь держать маску, которую Драко предпочитал не носить. Сам по себе он был приятным собеседником, но не давал себя задеть, если находились такие глупцы. Драко не лез в конфликты, считая себя выше этого. Переодевшись, Драко проверил чемоданы. Все было собрано. — Обещаешь писать мне? — обратился к нему Франц. — А мне? Мне так понравилась твоя открытка на юбилей моей матушки… — Как будешь в Хайгейте, заходи… — Я буду скучать, осторожнее там… Юноши обменялись рукопожатиями, некоторые даже обняли Драко. Франц самодовольно вышел вперед и взял ладонь Драко, намереваясь поцеловать. — Хватит валять дурака, Франц, — рассмеялся Драко, убирая руку. Все рассмеялись, приняв это за очередную едкую шутку Франца, тот подыграл им. Никто не заметил его потемневшего взгляда. Драко покинул спальни и направился в Трапезную, где расположены порталы и камины. По пути его встречали девушки и сердечно обнимали, желая счастливого Рождества. Драко был в нетерпении – как же хотелось увидеть родителей! В это лето они были такими хмурыми и странными, и Драко не мог узнать отчего. Он волновался за них, особенно узнавая странные слухи о Темном волшебнике в Лондоне. Драко читал газеты только на французском, поэтому собирался узнать, что же происходит на его родине и как это связано с его семьей.* * *
— Нет! Не смейте, вы, грязные полу… Яркая оранжевая вспышка откинула Руквуда к стене, Гарри стремительно настиг его и позвал Гермиону. Девушка тут же выпрыгнула из-за угла, и не успел пожиратель сообразить, наколдовала веревки вокруг его торса и рук. — Ах вы…, — Август Руквуд сплюнул на заснеженный асфальт, а после неожиданно расплылся в оскале. — Думаете, детки, такие сильные? Закоулки Лондона в такую рань пустовали, но Гермиона все равно наложила скрывающие чары. Тем временем их нагнал запыхавшийся Рон. Он злобно осмотрел Руквуда, явно намериваясь его пнуть, отомстить за заклинание помутнения разума, из-за которого он вечно бежал не туда, куда его друзья. — Ну, в данной ситуации оказались сильней, — подошел к нему Гарри, забирая палочку из сжатых рук. Руквуд рыкнул, словно пытаясь укусить его. Внезапное нападение – их конек. Поджидая Руквуда у входа в Министерство ребята собирались накинуть на него чары и тут же усыпить, но тот оказался к ним не подвластен и тут же понял в чем дело, кинувшись бежать. Погоня была недолгой, но легкие Гарри явно простудил. — Поттер, — процедил Август сквозь зубы. Лицо его исказила гримаса отвращения. — Разве ты не должен бегать за директором хвостиком и зубрить уроки? Гарри опустился на одно колено перед пожирателем, чтобы быть на уровне его лица. Руквуд притих, встретившись с холодными зелеными глазами, и тут же нервно рассмеялся. — Пытаешься напугать меня, сосунок? Делай, что хочешь, Темный Лорд все равно тебя достанет. — Люциус Малфой, — перебила его тираду Гермиона. — Выкладывай. — Грязнокровка мне не указ, — покачал головой Август. Тут влетел Рон, с размаху заехавший ботинком пожирателю прямо по лицу. Кровь у того хлынула носом и он раздраженно застонал. — Только попробуй еще раз так её назвать и я… — Тихо, Рон, — успокоила его подруга, уводя в сторону. — Вы телохранитель Малфоя или что-то вроде? — Гарри спокойно продолжил допрос. — Телохранитель! — фыркнул Руквуд, сплевывая кровь, стекающую по переносице в мерзкий рот. — Я его помощник. — В чем? — Так я тебе и сказал, мальчик-пророчество. Гарри закатил глаза. — Как будто у тебя есть выбор! — прокричал позади разгневанный Рон. — Выбора действительно нет. Или ты говоришь сам, или мы забираемся к тебе в голову, — пригрозил Гарри, доставая палочку и крутя её в руках. Руквуд испуганно посмотрел на нее. В его голове явно сокрыто много чего любопытного, но Гарри сейчас волновал лишь Люциус. — Мы можем тебя и пытать, — намекнул Гарри. — Ладно, ладно! — тут же проорал тот, не заметив блефа. Гарри еще не опустился до пыток, он же не гадкая Беллатриса, в конце концов. — Что вы хотите знать? Но запомните, я не расскажу ничего о Темном Лорде. Иначе он меня… — Мы поняли. Спрашиваем только о Малфое. — Ничего я не знаю про этого скользкого Малфоя. Политика, вся эта чепуха – не мое! Но вот Отдел Тайн… там моя стихия. Малфой попросил о помощи, как я мог отказать? Он очистил мое имя, одурманив дураков-судей. Теперь я вновь работаю в Отделе и у меня там задание… — Какое? — Тебе ведь нужен Люциус, — оскалился Руквуд. — Вот что я тебе скажу – этот тип всегда на работе. Лишь ночью он возвращается в мэнор. Хочешь добраться до него, используй его женушку, но она баба не глупая… Сынка можешь взять, но ты никогда до него не доберешься. — Сынка? — удивился Гарри и обернулся на Гермиону. Та пожала плечами в не меньшем удивлении. Руквуд прямо-таки залился смехом. — Ты даже не знаешь… не знаешь! — задыхаясь от смеха, он успокоился лишь когда Гарри вновь навел на него свою палочку. — Все, я спокоен. Люциус хорошо спрятал мальчишку, он примерно твоего шкодливого возраста… — Не может быть, — перебил грубо Рон. — Мы бы знали. — Он не учится в вашем гнилом Хогвартсе. Где-то за рубежом, но я не знаю, где… — Где Люциус обычно бывает, кроме мэнора и работы? Ты ходишь за ним по пятам, ты должен знать! — вмешалась Гермиона. — Сегодня он собирался в «Белую орхидею». Ресторан для богатеньких.… Не знаю, что ему там нужно. Гермиона тут же записала это в небольшой ежедневник. — Кажется, я знаю, о чем он говорит. Это ресторан пять звезд, рядом с Уайт-холлом, — вспомнила она. — Во сколько Малфой будет там? — Почем я знаю? — раздраженно отмахнулся Руквуд. — И что вы будете делать теперь? Убьете меня? Или кишка тонка, Поттер? Гарри встал и отошел от пожирателя. Гермиона выступила вперед и применила заклинание стирания памяти, заставляя Руквуда полностью забыть произошедшие сейчас события и потерять сознание. Она разорвала веревки и уничтожила их. — Зачем ты ему нос разбил, Рон? — недовольно спросила она, корректируя внешний вид мужчины и стараясь минимизировать полученные раны. — Он оскорбил тебя. Не буду я спускать подобную гадость с рук таким, как он, — уверенно ответил тот. Гермиона сначала зарделась, но после все равно недовольно забурчала, ибо Руквуд явно поймет, в чем дело. Ну и черт с ним, решили они, и пошли прочь отсюда, поближе к открытым улицам, где становилось все больше людей. Ответ Руквуда их более чем устроил. Отдать его в Азкабан не получится, раз его имя очистили, да и Люциус что-то да заподозрит. Конечно, Руквуд может поднять шум из-за того, что очнулся где-то в подворотне, но до этого момента у них достаточно времени. — Потрясающе. У Малфоя есть сын, — почти сплюнул Рон. — Нам нужно в «Белую орхидею», — скомандовал Гарри. — Даже представить не могу, что Малфой забыл в магловском ресторане, — задумалась девушка и взяла парней за руки, успешно трансгрессировав.* * *
«Белая орхидея» не зря имела пять звезд. Гарри не был спецом в магловских изысках по части ресторанов, но этот выглядел более чем роскошно. Напоминал большой праздничный дворец, с колоннами и изысканными статуями. Рядом тут наверняка было множество клумб и цветов, но сейчас их занесло снегом. Ресторан явно еще не открылся, что вызвало трудности у золотого трио. — Люциус может просто трансгрессировать внутрь, — разумно предположила Гермиона. — А может и нет. Я буду ждать его внутри, наложу парочку обнаружающих заклятий, — начал выдвигать план Гарри. — А вы будьте снаружи. — Что думаешь, Гарри? — прервала его Гермиона, после согласного кивка. — Насчет сына Малфоя? Рон пробурчал какое-то ругательство. — Пока ничего не думаю. Может, он тоже пожиратель, — пожал Гарри плечами, хотя полученная информация стала неплохой зарядкой для ума. У Малфоя есть сын, которого он тщательно скрывает. Интересно, ничего не скажешь. — Почему он учится не в Хогвартсе? — задумалась Гермиона. — Я читала о школах волшебства в других странах, и даже не знаю… — Подумаем о его отпрыске потом, — раздраженно поторопил их Рон. — Малфой может явиться в любой момент. Гарри и Гермиона согласились с ним. Трио разделилось. Гермиона точно завалит Рона кучей догадок без одного ответа. Чтобы собрать воедино эту историю, надо еще ближе приблизиться к Люциусу Малфою. Гарри пребывал в нетерпении. Как же он близко! Дамблдор сколько угодно может называть его еще слишком юным, но Гарри понимает, что этому миру нужен сильный, а не отсиживающийся в стороне герой. Он накинул мантию-невидимку и прошел в ресторан, наложив на себя чары, чтобы сигнализация не сработала. Внутри ресторан оказался просто создан для больших торжеств, вроде свадьбы или юбилея. Столики разной длины и формы были накрыты белыми простынями, была видна сцена с микрофонами и музыкальными колонками, над которой мигало пять звездочек. Высокие окна, доходящие до потолка, были закрыты кремовыми атласными шторами. Гарри начал сеять специальный туман, позволяющий тут же сообщить о том, что, если кто-то здесь появится. Закончив с первым этажом, он поднялся на второй. Все балконы были закрыты, и он надеялся, что Малфой не решит появиться именно на них, дабы воздухом подышать да видом полюбоваться. Здесь было темнее, чем внизу, ввиду отсутствия огромных окон. Настенные лампы давали слабый тусклый свет, освещая скамейки и барные стойки. Гарри обнаружил небольшую дверь и только потянулся к ней рукой, как та открылась. Гарри едва не упал от неожиданности, лишь слегка подскочил на месте. Из двери выглядывал полный мужчина, во фраке и усах. — Не волнуйся. Никого здесь нет, — послышался голос отдающий нотками нетерпения. Гарри ловко пробрался под рукой мужчины в комнату и поспешил спрятаться лучше. Тот закрыл дверь и погладил свои усы. — Да, вы правы. Чего это я. Его собеседника Гарри сразу узнал с мыслью – бинго. Люциус Малфой. Чертов Руквуд не врал. Он оказался в комнате, напоминающей гостиную для перекура и игры в бильярд, за который и спрятался Гарри. Здесь было множество кресел, но Люциус устроился на широком мягком диване. В сторонке сидела пожилая пара, держащая друг друга за руки. Полный мужчина ходил по комнате туда-сюда мимо большого камина, над которым возвышалась картина скучающей дамы. Ну и что они тут, собственно, делают? Гарри тихо вздохнул. Странная компания. Неожиданно раздался хлопок, и комната озарилась зеленым пламенем. Гарри поднялся с места, заинтересованно следя за ситуацией. — Камила! — воскликнула пара, вставая со своих мест. Из камина появилась красивая девушка с волнистыми волосами и в смутно знакомой школьной форме. Где-то такую Гарри уже видел, но где… Девушка кинулась обнимать своих явно родителей, и они поспешили удалиться. Когда раздался следующий хлопок, подпрыгнул полный мужчина и кинулся на появившегося хилого парня с осанкой модели. Тот сдержанно приветствовал его, пока отец целовал его в обе щеки. Они тоже надолго не задержались. Вот ведь штука.… Это день встреч такой? Люциус остался один и встал с дивана, обеспокоенно подойдя к камину. Гарри был погружен в наблюдение. Он боялся хоть что-либо упустить. Малфой, подобно тому усатому господину, начал ходить возле камина. Нервничает. Тоже кого-то ждет, это определенно. Раздался хлопок и из зеленого пламени появился кто-то совершенно незнакомый. Гарри открыл рот, с трудом сдерживая неожиданный для себя вдох. Из камина вышел юноша, такой красоты, коей он раньше не видел даже в своих самых изощренных снах. Невысокий, с прекрасной осанкой и белым, как и кожа, лицом. Это была по-настоящему аристократическая бледность, которую Гарри видел лишь на старых портретах. Вот значит, что имеют ввиду, когда говорят – кожа, как первый снег. Юноша лучезарно улыбнулся и от его улыбки Гарри едва не ослеп. — Отец! — воскликнул он, бросаясь на шею Люциуса. — Драко! — тот тут же обнял его в ответ, не скрывая нежных чувств. Такого от пожирателя Гарри не ожидал, но больше был увлечен его появившимся сыном. Драко, какое необычное имя, был одет с иголочки. И в его форме Гарри на этот раз разобрался без труда. Шармбатон. Сын Люциуса Малфоя учится в Шармбатоне. Вау. — Где мама? Она не смогла прийти? — начал оглядываться Драко и Гарри на секунду показалось, что их взгляды пересеклись. От этого сердце гриффиндорца резко забилось. — Нет, но она уже ждет, — Люциус заботливо провел рукой по прямым волосам сына, таким же светлым, как и у него. Но волосы Драко казались Гарри куда притягательнее. Хотелось взъерошить эту ровную челку, внести ребяческий хаос, вновь увидеть яркую улыбку… Гарри резко тряхнул головой, отгоняя ненужные и непрошенные мысли. В этот же миг раздался очередной хлопок, но никто не появился из камина. Малфои трансгрессировали. Черт!
