Oneness

В единстве — сила, а в силе единства — победа.

До того, как Скотти попал на Энтерпрайз, он был изгоем. Никем не понятый гений — и это не сарказм. Скотти был гениален. Более того, он знал, что он гениален. От этого были его основные проблемы. Люди так редко признают гениальность. Многие ужасались, когда видели, что он творит со своим телом. Кибернизация организма признавалась необходимой, если человек терял конечности в бою, но добровольная ампутация руки с целью заменить ее искусственной? Психопат. Скотти считали психически нестабильным, мечтали избавиться от него, поэтому когда его трансгрессионный эксперимент провалился, Монтгомери сослали на Дельта Вегу. И проблема была не в том, что его закинули черт знает куда, а в том, что не предоставили достойного оборудования для продолжения опытов. Ублюдки. Когда Джим, парень с застывшим в глазах льдом, предложил ему устроить на Энтерпрайз небольшую диверсию, Монтгомери согласился, ни секунды не сомневаясь. Он хотел отомстить Империи, выкинувшей его за порог, как щенка. Захватить самый ее мощный корабль — может ли что-то быть прекраснее? Оказалось, может. Джим протащил его на Энтерпрайз, занял капитанское кресло, а потом отдал в распоряжение Скотти весь инженерный отсек. О, Монтгомери был почти преступно счастлив. Его действительно — по-настоящему — оценили. Скотти не боготворит Джима Кирка. Он получает место главного инженера, потому что достоин его. Ниота Ухура была, есть и будет очень привлекательной девушкой. Однако, помимо привлекательности, она так же имеет немаленький интеллект и ксенолингвистические навыки высочайшего класса. Шутка ли — знать почти тридцать языков разных планет и цивилизаций. Проблема в том, что ее воспринимают как красивое лицо в совокупности с хорошим, тренированным телом, и не более. На Звездном Флоте мало мужчин, которые не хотели бы ее, и так много, получивших отказ переспать и удар в челюсть за подобное предложение. Ухура понимает, что ей не достичь карьерных высот — очень и очень многие имеют на нее зуб. Она делает вид, что ее это совершенно не волнует. Кирк поначалу тоже кажется таким. Ухура помнит, как он подсаживался к ней в баре и настойчиво пытался вызнать ее имя. Кирк тогда получил в челюсть, но, попав на Энтерпрайз, все равно рекомендует ее в качестве офицера связи. Ниоте нравится ее новый пост, она чувствует себя на своем месте — и с ужасом ждет того момента, когда Кирк потребует с нее ответную услугу. Она не будет с ним спать, конечно, но тогда с новоприобретенной должностью придется распрощаться. Джим ничего ей не говорит. Кроме того, он, уже будучи капитаном, подтверждает ее право занимать пульт на мостике. «Вашими ксенолингвистическими способностями грех не воспользоваться, лейтенант» — говорит он, сверкая глазами. И Ниота точно знает, что это не оскорбление и не намек, а признание. Ухуре не нравится Джим Кирк. Просто он единственный из людей-капитанов, кто еще ни разу не делал ей грязных намеков. Паша Чехов поступил в Академию Звездного флота, когда ему было четырнадцать. Приемная комиссия, хоть и была удивлена возрастом, все же признала, что Пашины навыки достойны уважения, и потому сделала небольшое возрастное исключение. Чехов был счастлив, но ровно до определенного момента. Потому что если инструктора Академии и признали его «достойным служить Империи», сокурсники так не считали. Они не воспринимали его всерьез. Сопляк, малявка, мальчишка, малыш — не самые обидные, но почему-то самые задевающие клички. Они преследовали Чехова все три года обучения, и даже перешли с ним на Энтерпрайз, хотя Павел не раз доказал, что он достоин, достоин быть навигатором этого корабля! Когда доктор Маккой говорит фразу «ему всего семнадцать, Джим!», Чехов готов броситься на него и убить, и только спокойный, насмешливый голос нового капитана его останавливает от неразумных действий. «Не всего, а целых. Мистер Чехов прав, у нас может получиться» — и Джим Кирк смотрит на Павла одобряюще. После этого уже никто не видит в Чехове ребенка. Они смотрят на него, как на профессионала. Чехов не благодарен Джиму Кирку. Но, пока он его подчиненный, никто не смеет называть его «сопляком». Леонард боится космоса. Но больше, чем космоса, он боится и ненавидит свою жену Джослин, которая отняла у него дом, землю и дочь. Чертова сука, федеральный мать ее прокурор. Джослин знает, как сильно он ее ненавидит, и поэтому смеется над ним, не позволяет видеть дочь, почти выживает его в ненавистный космос. Угрожает. Леонард знает — она может убить его, и его это пугает. Он сбегает в Академию, потому что он хороший военный врач. Таких мало, врачи всегда были на вес золота — если учесть, сколько их погибает там, на космической войне. Маккой надеется только, что его смерть будет быстрой. Ему не нужны товарищи и приятели, которые так или иначе сдохнут в бою, но Джим Кирк являет собой какое-то голубоглазое исключение. И крайне надоедливое, которое зовет его не иначе, как Боунз — очень оригинально. От Джима невозможно отвязаться, он везде и всюду, и, не смотря на свою импульсивность, умудряется не просрать корабль и экипаж в первый день своего капитанства. Он вытаскивает Энтерпрайз из передряг, и они остаются живы. Это почти чудо, и Леонард понемногу привыкает к мысли, что завтрашний день он тоже переживет. Маккой не дружит с Джимом Кирком. Но пока капитан жив, доктор чувствует себя в безопасности. Для вулканцев наука всегда стояла на первом месте. Они хорошие воины и бойцы, но они так же логичны, и знают, что для процветания их расе не нужны бессмысленные войны. Поэтому Спок становится изгоем вдвойне. Он не только наполовину человек, он — коммандер Звездного Флота, он тот, кто собирает для войны галактическую жатву. Но Спок не имеет тяги к разрушениям, и ему не приятны убийства. Он хочет продолжать научную деятельность, и не может. Его действия крайне логичны, командование Империи считает, что его руководство принесет им немало побед. Вынужденное капитанство давит на Спока, кроме того, делает его мишенью — многие, очень многие желают занять его место. Джим Кирк — в числе первых. После попытки поднять бунт на корабле Спок отправляет его в ссылку на Дельта Вегу, и думает, что логичнее было его убить. Такие люди не сдаются. Но вот странность — вернувшись на корабль, и с боем получив желаемое, Кирк вроде и не собирается ему мстить. Более того, он отдает ему место первого помощника, и это выглядит, как извращенное издевательство. Но на самом деле Спок почти уверен — Кирк знал, что его подобный исход удовлетворяет более, чем полностью. Пока сверкающий яростью во взгляде Кирк занимает капитанское кресло и отдает приказы, никто не помешает Споку заниматься по-настоящему важным делом. Спок не испытывает чувств к Джиму Кирку. Их отношения строятся на взаимовыгодном сотрудничестве, и это логично. Поэтому когда Джим Кирк попадает в плен к клингонам, команда вооружается бластерами и злыми улыбками, выставляет оружие на полную мощность, и летит возвращать своего капитана. Они преследуют клингонский корабль два дня, загоняют его в туманность Пакмана, прорываются на борт и уничтожают экипаж подчистую. Джима, изломанного и обессилевшего, доставляют на Энтерпрайз, где Маккой еще тринадцать часов борется за его жизнь. Экипаж Энтерпрайз не нервничает в это время, не сидит, как на иголках, и, уж конечно, Ухура не плачет в углу, нет. И, само собой, никто не выдыхает с облегчением, когда Маккой выходит из операционной и положительно кивает. Нет, Энтерпрайз — это вам не место для сантиментов. Просто по одиночке их перебьют, но вместе они — сила. А Джим Кирк — это звено, объединяющее всех их.