Желание сердца

День клонился к концу, когда Шахрукх, закончив очередной съемочный день в Рейс, спешил домой, чтобы пожелать АбРаму спокойной ночи, а если повезет, то и успеть поиграть с ним до сна. Конечно, такой режим дня для ребенка неприемлем, но малыш наотрез отказывается ложиться спать, пока не увидит или хотя бы, не поговорит с отцом. К тому моменту, когда Шахрукх вошел в комнату младшего сына, солнце давно скрылось за горизонтом. АбРам в очередной раз развлекал няню, хотя это её работа – развлекать ребенка. Но видя счастливое лицо малыша играющего с няней, Кхан и не думал нарушать эту идиллию. Спрятавшись за углом, он наблюдал, как сын скачет по комнате с палкой в руках и, сильно напоминающим отца жестом, убирает со лба волосы. Тут АбРам залился смехом и Шахрукха словно окотило горячей волной. Он вспомнил тот день в Болгарии, когда после бесконечных съемок в Дилвале они с Каджол устроили себе выходной.

***

Шахрукх тогда вышел после душа, собираясь поиграть с сыном в их любимую игру «Скопируй папу», и увидел картину, которая, наверное, до конца его дней останется одним из самых дорогих воспоминаний в сердце. Каджол сидела с АбРамом на коленях и показывала, как завязать шнурок на ботинке. Ребенок с серьезным выражением на лице пытался завязать узелок, и когда это получилось, он с полными счастья глазами обернулся к Каджол и захлопал в ладошки. А она в ответ обняла его своими крепкими объятиями и сказала, что папа будет им гордиться. - Я люблю тебя, тётя Каджол! – прокричал малыш, и они вместе залились своим бесконечным, заразительным, неповторимым смехом.

***

Ком в горле подкатил неожиданно. Шахрукх понимал, что ничего не может с собой поделать. Он просто стоял и плакал, понимая, что более счастливым, чем сейчас он не был никогда. И не знал будет ли так ещё когда-нибудь… -Папа! Папа пришел! – подбежал АбРам, забыв про няню и повиснув на шее отца. Шахрукх тайком вытер выступившие слезы, но от этого маленького кузнечика ничего не скрыть. - Папа, ты плачешь? Не плачь, папа! Пошли, я покажу тебе железную дорогу, которую собрал сегодня для тебя. – малыш потащил отца вглубь комнаты, откуда уже собрав игрушки выходила няня. - Шахрукх джи, вам что-нибудь принести? Передать на кухню, что бы подали ужин? - Не беспокойтесь, я уже поел. Можете быть свободны на сегодня, я сам уложу АбРама. - Папа, смотри, какая большая рыбка. Тетя Каджол обещала мне подарить такую же рыбку с домиком! Когда придет тетя Каджол, папа? – малыш листал одну из своих любимых книг, которые ему достались от той же тети. Няня только покачав головой, пошла к выходу, украдкой посмотрев сочувственно на тоскливое лицо хозяина…

***

Шахрукх положил книгу на полку и обернулся к сыну. Мальчик уже сопел в обнимку с любимой игрушкой. Подоткнув одеяло и погасив свет, мужчина вышел из комнаты. Мысли о всех делах, которые ждут завтра уже роились в голове. Съемки, деловые встречи, контракты, переговоры и прочие будни не давали думать о главном. Но едва оказавшись в своей спасительной библиотеке, мыли о Каджол наполнили всё его существо. Не помогал даже безумный график, который устроил себе Шахрукх. Опустившись на диван, он достал подушку, и, подложив её под голову, попытался заснуть.

***

- Папа, папа! Смотри! Тетя Каджол научила меня завязывать шнурки! – малыш подбежал к отцу и повис у него на шее. - Я горжусь тобой, сынок. Ты покажешь мне как это делать? Я ведь сам до сих пор не могу их завязать… - прошептал Шахрукх сыну, глядя на Каджол, которая убрав с кровати игрушки, уже успела достать одну их своих настольных книг. - Как? Ты не умеешь? Тогда пошли, тетя Каджол научит и тебя! – Абрам потащил отца в сторону кровати. - Тетя Каджол, ты была права, папа гордится мной, но он сам не умеет их завязывать, научи и его. – не унимался малыш. Каджол с подозрением глядя на Шахрукха, отложила книгу и обняла мальчика. - Абрам, мне кажется, твой папа шутит. Как может большой мальчик не уметь завязывать шнурки? – сказала она, посмотрев в смеющиеся глаза Шаха. - А давай проверим. Ты завяжешь папе шнурок на одном ботинке, а папа посмотрит и завяжет на втором. – нашла выход из положения Каджол. Малыш полез, сосредоточенно пыхтя завязывать узелок. Шахрукх не отрываясь смотрел на Каджол. Её насмешливый взгляд проникал под кожу и вызывал мурашки. Хотелось дотронуться до её нежной кожи и вдохнуть аромат волос. Дотронувшись до кисти её руки, он провел кончиками пальцев по её бархатной руке и смотрел, как она, прикрыв глаза, слушала тишину. - Папа, получилось! Ты видел, как я красиво завязал бантик?! – прокричал гордый малыш? - Конечно, сынок! Ты – мой герой. – обнял мальчика отец. - Теперь твоя очередь, завяжи второй ботинок! – с серьезным лицом учителя сказал Абрам. Шахрукх, изображая сосредоточенность, завязал шнурок и улыбнулся сыну. Ребенок с гоготом кинулся к отцу на шею и счастливо рассмеялся, когда тот начал его щекотать. - Вот видишь папа, какая умная тетя Каджол. Она научила меня и придумала как научить тебя. – не унимался малыш. - Да, сынок. Тетя Каджол очень умная… - сказал Шахрукх, опершись рукой на кровать и глядя в зеленые глаза Каджол. - Тогда она должна жить с нами! У нас ведь большой дом, там много места. Я хочу каждый день играть с тетей Каджол! – вдруг выдал Абрам. Шах не переставал смотреть ей в глаза и видел, как искорки счастья превращаются в боль и тоску по несбыточной мечте. Сердце ухнуло куда-то в область желудка. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, папа!!

***

Подорвавшись на диване, Шахрукх не понимал, что происходит и где он. Успокоив бешено стучащее сердце, он огляделся и вспомнил, что уснул, даже не раздевшись. Взгляд наткнулся на картину, что висела прямо напротив дивана, где он обнимал Каджол в поле, среди цветов. Странно, но она приносила ему успокоение, стоило только взглянуть на неё. Как будто он снова там и снова обнимает ту, которая стала дороже жизни. - Чтож, теперь не помогает и крепкий сон. Нужно занять мозг чем-то ещё.- думал Шах, подойдя к ноутбуку. Она снилась далеко не первый раз, но так как наяву в последнее время всё чаще. Он понимал, что нагружая себя работой ещё и ещё, он не добьется ровным счетом ничего. Поэтому нужно было найти способ увидеть её. С этими невеселыми мыслями он закурил и включил компьютер. Зайдя в твиттер, и, посмотрев на количество писем и оповещений от поклонников, он только вздохнул и начал читать. Не заметив, как пролетел час, он так увлекся, что даже вздрогнул, когда пришло оповещение о новой публикации в инстаграме. Перейдя во вкладку, на её страницу он замер, публикация была от Каджол. Она опубликовала фото и написала, что встречается вместе с детьми с их бабушкой. Не долго думая, Шахрукх по привычке смотрит, откуда была сделана фотография. Увидев, что точка светится в районе отеля в Джуху, он схватил телефон.

***

Спускаясь к машине, уже на улице Шахрукх услышал звук пришедшего смс. Прочитав сообщение, он улыбнулся загадочной улыбкой и подозвал Рави. - Мне нужно отъехать по делу. Никто не должен знать об этом… - начал Шах. Но других слов и не требовалось, телохранитель понимал его и без них. - Я поведу машину, думаю, вам лучше натянуть капюшон. – не задавая лишних вопросов и не проявляя особого внимания отрапортовал Рави. Кхан только кивнул и направился к черному входу. Там они сели в неприметную машину и были таковы. Подъехав к отелю в районе Джуху Шахрукх всё собирался с духом и одновременно пытался успокоиться. Осознание того что где-то здесь сейчас его малышка, и что она сейчас ждет его, дарило невероятную легкость. Но и волнение не отпускало его, казалось, что он уже чувствует запах её духов… «Кажется, ты перечитал Парфюмера, парень. Сколько можно мечтать о её аромате» - говорил себе Кхан. Остановив машину, Рави молча посмотрел на хозяина. Шахрукх не знал, что сказать помощнику. Сказать что-то прямым текстом язык не поворачивался, а врать близким людям он никогда не умел. Но на то они и близкие, чтобы понимать без слов. - Я подожду здесь. Не волнуйтесь, мне есть чем заняться до утра. Просто дайте мне знать, когда будете готовы покинуть здание, вы ведь знаете, как я люблю горячие лепешки. – Рави покосился на круглосуточный ларек в пятиста местах от стоянки. Шархрукх только смог кивнуть в знак нескончаемой благодарности и кинулся к входу. Размышляя, чем же он заслужил в прошлой жизни таких преданных людей, как Рави, он не заметил, как оказался напротив заветного номера. Переведя дыхание, и пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, он постучал в дверь. Она открылась почти сразу, как будто кто-то с той стороны ждал у самого порога, открывая взору просторную комнату с большим диваном, обеденным столом, парой стульев и даже плазменным экраном на стене. Отведя взгляд от проёма, Шахрукх встретился с зелеными глазами, пылающими волнением и смятением, не меньше чем его. До боли знакомые глаза, такие манящие губы… Взгляд Шахрукха спускался всё ниже, но он по прежнему не мог вымолвить и слова. Каджол выглядела настолько прекрасной, что он боялся, что это снова просто сон, и она сейчас растворится в воздухе, как это бывает каждый раз... Видеть Шахрукха в таком необычном виде, в этой натянутой на нос толстовке, было даже забавно. Но Каджол могла только сдержать слезы, которые рвались каждую секунду наружу. И сердце, которое постоянно сбивалось с ритма и отказывалось биться в обычном режиме. Полный безумия взгляд Шаха поднял волну мурашек прямо от позвоночника до самой макушки и руки стали трястись мелкой дрожью. - Я почувствовал, что тебе плохо. И вот я здесь. – первым нарушил молчание Шахрукх. Он наблюдал, как её испуганно-наряженный взгляд превращался в до боли знакомый, нежный, теплый, родной. Как слезы, блестевшие с самого начала полились ручьём по щекам. Каджол кинулась на шею Шаха и вдохнула аромат родного тела. Её трясло, Шахрукх прижал к себе своё сокровище, дрожащее, как осиновый лист. По телу прокатилась волна тепла и нежности. Не хотелось отпускать её больше никогда…

***

Солнце поднималось за горизонтом. Считанные минуты оставались до рассвета. Шахрукх сидел на краю кровати и смотрел на спящую Каджол. Во сне она ещё прекраснее, - думалось ему. Её локоны спадали на подушку и делали лицо ещё более притягательным. К нему хотелось прикоснуться, но слишком большой риск был её разбудить. Пришлось побороть соблазн и дать возможность Каджол выспаться. Они проговорили всю ночь и не могли наговориться. И когда Шахрукх обнаружил, что Каджол уже сопит на его плече, ничего не мог с собой поделать и просто смотрел как она спит. Слушать её дыхание и оберегать покой казалось лучшим времяпрепровождением для него, и тратить эти драгоценные минуты на сон казалось кащунством для него. Запоминая каждый сантиметр её лица и любуясь её улыбкой во сне, Кхан чувствовал себя каким-то одержимым сумасшедшим. И усмехнувшись невеселым мыслям, он достал телефон. Взглянув на часы, подсчитывая, сколько ещё времени у него в запасе Шахрукх подумав, настроил камеру и вновь посмотрел на родное лицо. Она была настолько прекрасна на фоне восходящего солнца, что он не задумываясь сохранил заветную фотографию в секретную папку, которая содержала самые близкие сердцу снимки. Он уже знал, эта картина будет занимать особое место даже в этой папке. Почувствовав движение Шахрукх быстро убрал телефон и увидел как просыпается его малышка. Наблюдая, как приобретают ясность её глаза, его сердце в очередной раз пропустило удар. Она была так похожа на Абрама в этот момент, что Шахрукх просто не мог подобрать логического объяснения этому... - Привет... Ты не спал? Сколько времени прошло? - успела завалить вопросами Каджол. - С добрым утром, солнышко. Ты спала совсем недолго, ещё только рассвет. Поспи ещё немного, я посторожу. - лукаво улыбнулся Кхан. - Я выспалась и не хочу так бездарно тратить наше время с тобой. - прошептала Каджол, взяв Шахрукха за руку. Развернув ладонь, она прижалась губами к линии жизни и подняла глаза на Шаха. Ничего не слыша кроме пульса в ушах, Шахрукх прикоснулся второй рукой к её щеке и провел большим пальцем до самой шеи. Поколебавшись секунду, он повторил тот же путь губами и задержался на жилке, что билась точно в такт с его пульсом в ушах, отдавая в самое сердце. Взяв её лицо в руки, Шахрукх нежно коснулся губами её лба, носа, подбородка, щек и задержался в миллиметрах от губ Каджол. Переведя дыхание он уже был готов коснулся заветных губ, но тут зазвонил чей-то телефон. - Это мой телефон. Нужно посмотреть, это может быть Аджай. - дернулась и прошептала Каджол. Не было сил отстраниться, но момент был утерян и Шахрукх оторвался первым. Каджол взяла трубку и отошла к окну. Кхан встряхнув головой, усмехнулся. Эта ситуация напомнила сцену из НН, когда он также пытался поцеловать свою малышку в фильме. Всё-таки забавно как их жизнь тесно переплетается с ролями в кино. И столько разговоров про их химию, но люди просто не видят одной просто аксиомы. Если два человека показывают любовь и им верит весь мир, то у них просто есть эта любовь. Жаль что только в жизни им не так повезло, как в фильмах. Аджай оказался далеко не так благороден, и отдать Каджол тому, кто ей действительно нужен, не захотел. Мысль о сопернике заставила Шахрукха прислушаться к разговору Каджол, но та, к счастью, говорила с матерью, что принесло легкое, но удовлетворение. Повесив трубку, Каджол повернулась к Шахрукху, и её взгляд изменился. - Мама уже везет Нису и Юга сюда, у неё есть дела на сегодня. Дети так соскучились по бабушке, что уговорили меня отпустить их к ней. Но видимо планы у мамы изменились и они уже в пути к отелю. Ты должен идти. Иначе мы не сможем объяснить твой визит... - говорила Каджол, а её глаза всё больше наполнялись слезами. Наконец слова кончились и она застыла посреди комнаты с тоской глядя на Шахрукха. Кхан собрав немногочисленные вещи - телефон и толстовку, собрался к выходу. Но сделав шаг, он остановился не в силах идти дальше.Обернувшись, он подошел к Каджол и обнял, зарываясь руками в её волосы. Обхватив ладонями её лицо он стер губами следы слез с её щек и перестал сопротивляться очевидному. Прикоснувшись к её губам нежным поцелуем Шахрукх ощутил, наконец, что значит быть по-настоящему счастливым. Тепло разлилось по телу и блаженство наполнило его существо. Он углубил поцелуй, стараясь передать всю любовь, всё тепло, что ощущал к Каджол каждую минуту времяпрепровождения с ней. Она целовала его в ответ с не меньшим желанием и разряды от контакта разносились по всему телу, подобно импульсам тока по сосудам. Поцелуй превратился в чистую страсть и Шахрукх первым его прервал, пытаясь остановиться, пока не поздно. - Я не могу так, я не могу так больше, Каджол. Каждое утро просыпаться с твоим именем в голове и в очередной раз убеждать себя, что это был всего лишь сон. Придумывать для Абрама отговорки, почему тетя Каджол не приходит с ним поиграть. Не иметь возможности прикоснуться к тебе, увидеть твои глаза, услышать твой голос, вдохнуть твой запах. - в подтверждении своих слов Шахрукх зарылся лицом в её кудри и глубоко вобрал аромат её кожи. - Не говори так, я же тоже не железная... В очередной раз просыпаться и понимать, что это только сон. Ставить на обеденный стол лишний детский прибор, а потом убирать, потому что Абрам сейчас не рядом. Каждый раз переводить тему разговора, когда кто-нибудь расспрашивает о съемках. А потом уходить к себе в комнату, пряча слезы и вспоминать, вспоминать, вспоминать... Я тоже не могу так больше, Шахрукх. С этим надо что-то делать. - снова прижалась к его груди Каджол, ощущая как два сердца бьются в унисон. - Мы что-нибудь придумаем, мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты только не пропадай так надолго. Не исчезай из виду. Это слишком больно, понимать что ты сейчас с ним и он может прикоснуться к тебе. Я не переживу больше такой долгой разлуки... Обещай, что мы сможем чаще встречаться. - не хотел выпускать её из рук Шахрукх, снова прижимая к себе. - Я обещаю. Теперь я смогу выбираться чаще. Аджай снова уезжает на свои съемки в Болгарию... Но сейчас ты должен идти. Мама не должна тебя здесь увидеть. - очнулась Каджол. - Хорошо, я пойду, но ты снова подай сигнал, когда мы сможем встретиться вновь. Я буду скучать... - обняв Каджол в последний раз, прошептал Шах, и развернувшись, не оглядываясь пошел к выходу. Но у самой двери он всё-таки остановился, замер на мгновение, и оглянулся. - Я люблю тебя. - сказал Шахрукх и быстро вышел за дверь. После секундного замешательства на губах Каджол заиграла улыбка. - Я тоже тебя люблю, Шахрукх. - прошептала она в пустоту, и прикоснулась к губам, помнящим вкус счастья.