Всеплеменная школьная ассоциация или Неизвестное существо

      Грозовое племя созерцало свою предводительницу. - Это вообще наша предводительница? - засомневалась Синеглазка. - Мне бы мур-мур-маникюр-р, - отозвалась Синяя Звезда.       На голове её красовался венок из мха, прелых листьев и цветков незабудки. Шкурка была вычищена местами до проплешин и сияла в лучах наполовину скрывшегося за облаком солнца. Небесно-синие глаза были очерчены изящнейшими стрелками, которые доходили до самых ушей и терялись в шейном венке из листьев мяты. Стрелки Синяя Звезда нарисовала углем, который хранила в своей пещере. Этим углем она тайно и не очень тайно рисовала карикатуры на Чернозвёзда и других предводителей. А ещё она надушилась валерианой. Коты запринюхивались, и Пепелица прервала молчание, во избежание страстной любви котов к предводительнице. Сделала она это свои фирменным образом. - Я целительница, а не манюкиска! Тьфу, не манюкуристка! Не манькюри... Не буду я тебе манюрюк делать! И прекрати ржать! Ты кошка, а не лошадь. - Синяя Звезда! - к кошкам подошёл отчаянно дёргающий носом Бурый. - Синяя Звезда-а-а... Скоро делега-а-ация придёт, а у меня ученики размурмя.. разбежа-а-ались... - тут кот захлебнулся слюнями, и Пепелице пришлось срочно его реанимировать. Качая головой, она потащила в пещеру Бурого, не перестававшего влюблёнными глазами созерцать новую версию предводительницы. - Один есть... - муркнула Синяя Звезда и окинула всех самым женственным взглядом.       У женственной предводительницы дела шли очень даже неплохо, в отличие от отправившихся на поиски патрулей. Патруль, ищущий учеников, направлялся прямо к мирной делегации от немирно настроенного Сумрачного племени. Ни патруль, ни делегация пока ни о чём не догадывались. Даже о том не догадывались, что идут навстречу друг другу. А вот Долгохвосту и Частоколу повезло — они двигались как раз в направлении лежавшего без сознания Когтя. Впрочем. Как это повезло. Они двигались ещё и в сторону крупных белок. Ну, вообще то, действительно повезло, потому что белки были заняты обстрелом Огнегрива. Этот обстрел и услышали коты. Тощий длинный хвост Долгохвоста так распушился от ужаса, что даже енот позавидовал бы. - Ча-ча-ча... - Это не танцы, это... не знаю что, - честно признался Частокол. - Не-не-не... Ча-ча-ча... - Чапаев?! Вряд ли! - ЧАСТОКОЛ! - взвизгнул Долгохвост. - Это не я!       Посмотрев в ошарашенные глаза друга, он поспешил его успокоить: - Да нет, это я, в смысле, там не я! - Частокол, давай я в резерве отсижусь! Ты старше, ты такой храбрый, - залебезил трусливый Долгохвост, - ты такой умный! Давай ты сходишь туда, а я тут посижу!Ты мявкни, я мигом прибегу! «В лагерь Грозового племени», - сказал он про себя. - Трус, - презрительно бросил Частокол, - трусам всегда больше страха!       С этими словами Частокол, не оборачиваясь, пошёл в сторону таинственного шума. Он даже не догадывался, насколько правдивы эти слова! Долгохвосту предстояло самое настоящее испытание белками.       Шум стих. Долгохвост облегчённо вздохнул. Послышался топот десятков маленьких лап, но кот его не услышал. Белки возвращались на свои деревья. Под деревом самой крупной белки сидел кот Долгохвост, безмерно радуясь своему спокойному дозору, который грозил скоро кончиться. Совсем скоро, потому что самая крупная белка уже заметила ничего не подозревающего кота. Вскоре белку заметил и кот. Белка как-то пристально на него посмотрела, а потом щёлкнула зубами, и к ней начали сбегаться другие белки. - Белки? - изумлённо мяукнул Долгохвост. - Белки-белки, - кровожадно скалясь ответила самая крупная белка.       На этом душещипательном, душераздирающем моменте оставим Долгохвоста и вернёмся к Частоколу, который шёл прямёхонько к тушке Когтя. Чудом не столкнувшись с Песчаной Бурей, спешившей к Огнегриву, Частокол медленно но верно двигался к своей цели. Тут он на неё наткнулся и завопил от ужаса. Он подумал, что Коготь мёртв, а на самом деле учитель химии и физики был без сознания, и пребывал там до того момента, пока его не пробудил дикий кошачий вой. Со страшным визгом Коготь подскочил, бросился бежать, но зрение не спешило восстановиться, поэтому кот смачно приложился многострадальной головой о дерево. Частокол, посмотрев на воскрешение Когтя, заорал ещё пронзительней. От его ора орал Коготь. Огнегрив, отряхиваясь от шишек, холодел, думая, что белки расправляются с очередной жертвой. Очередная жертва белок, Долгохвост, пока не подозревала о том, что она очередная жертва, поэтому кот просто радовался, что его нет с Частоколом. Белыш и ученики круто повернули к источнику звука, потому что неуёмное любопытство пересиливало страх. Даже до глухого Белыша доносились визги, и тот, разумеется, решил, что Неизвестное Существо напало на лес.       И тут коты прекратили орать. К Когтю вернулось зрение, Частокол отдышался. - Коготь... как ты меня напугал, - признался кот. - Я такой! - хвастливо ответил Коготь. - А что, собственно, случилось? Где ученики? Почему все убежали? Куда? А как ты тут оказался? Почему ты мокрый? - вопросы посыпались нескончаемым потоком. - Скажи Синей Звезде, - отдышался Коготь, - что Двуногие заперли меня в корзине и отправили по реке, а на берегу я встретил Песчаную Бурю. Я отдохну, сил нет идти. Потом приду. - Ладно, - пожал плечами Частокол и удалился. - Эй, мышиный помёт, я же не сказал, что я теперь плавать умею! - хлопнул себя по многострадальной голове Коготь и поморщился от боли.       Частокол преспокойно шёл по лесу, пока не услышал страдальческий мяв Долгохвоста. Последний попал под горячие лапы белок — они решили расстрелять его орехами, за неимением шишек. - За что?! - мяукал кот, тщетно пытаясь выбраться из беличьего круга. - Коты плохие, - с убийственной серьёзностью сказала самая крупная белка выбирая самый крупный орех. - Я не кот, я кошка! - Долгохвост пытался выйти из ситуации всеми силами и любыми путями. - Коты плохие, а кошки хорошие! - Кошка? - прищурилась белка. - Докажи. - Как? - жалобно выдохнул Долгохвост, прижимаясь задом к дереву. - СМУРЛЫЧЬ КОЛЫБЕЛЬНУЮ!       Долгохвост понял, что пропал. Он не знал колыбельных! Ни одной! Белка усмехнулась. Долгохвост всхлипнул. И тут, в сиянии солнечных лучей, окружённый роем мошек, комаров и пыли на беличью поляну так эпично, что Коготь умер бы от зависти, выпрыгнул Частокол. - Частокол, - сквозь слёзы простонал Долгохвост, - Частокол, я — кошка! Скажи им!       Челюсть Частокола отпала, глаза тоже грозились покинуть привычное местонахождение, а сознание разделилось на две части. Одна часть презрительно фыркала: «Конечно, ты кошка, причём домашняя, только они такие трусихи, да и то не все!»       Вторая часть буквально визжала: «БЕЛКИ ВЗЯЛИ НА СЕБЯ РАБОТУ РЕЗЧИКА! ОНИ СДЕЛАЛИ ТЕБЯ КОШКОЙ!».       Частокол попытался пойти на компромисс с обеими частями сознания и презрительно завизжал: «Конечно ты домашняя кошка, белки сделали тебя кошкой, только они такие трусихи, да и то не все они взяли на себя работу резчика!» - Э? - сказал Долгохвост. - Э-э? - сказали белки. - Мяу... - робко мяукнул Частокол. - Я просто хотел сказать, что этот лисий помёт со мной. Вот. Мы пойдём, да? Пошли, Долгохвост... ка. Долгохвостка. Идё-ём, - прошипел он другу. - Песец, - выдохнул Долгохвост. - Долгохвостка, не сдавайся! Какой ещё песец? Всё отлично! Я нашёл Когтя, я... А где белки? - Их распугал вот этот песец, - кивнул куда-то за спину Частокола кот.       За спиной Частокола стоял полный песец. Таких огромных, полных и пушистых песцов было ещё поискать! Зверь плотоядно облизнулся, блеснул обманчиво-ласковыми глазками и бросился на Частокола...