Забытые чувства

      После того, как Ева уехала с планеты Нуразии, Айкка почувствовал некоторое облегчение. Он больше не боялся, что с девушкой что-то случиться и в этом будет виноват он. Однако, не смотря на то, что всех повстанцев удалось схватить, принца не покидало чувство некоторой тревоги. И с каждым днем это чувство становилось сильнее. В каждом незнакомце Айкка видел предателя, да и друзьям он перестал доверять. Единственные, кому он верил, это была его мать, отец, учитель Каан и его дочь Мэй. Но в тоже время, он боялся что потеряет их и останется совершенно один… Какое то время, принц Нуразии мог контролировать свои чувства и не подаваться паническим атакам, но когда король Лао, решив что его сын гораздо лучше справиться с ролью короля, передал узды правления своего сыну, уже король Айкка, начал постепенно терять рассудок. Вечно спокойное лицо и немного ироничная улыбка пугало слуг и министров. Айкка стал говорить холодным и надменным голосом, пугая свое окружение. Но несмотря на это правил он мудро и рассудительно, но…       Первые беспокойные роптания народа появились после показательной казни предводителей повстанцев, ответственных за взрыв статуи короля Лао. Показательные казни были не редкостью, однако редко в этих «представлениях» участвовали сами монархи. В тот день на главной площади, где когда то стояла статуя короля Лао, собрался почти весь город Дол. В центре площади за ночь построили плаху для казни. Народ ждал крови и зрелища. Нуразийцы хотели увидеть акт мести за тех, кто погиб во время взрыва. Но никто не ожидал, что на казнь приедет сам короля Айкка. Точнее все предполагали, что Айкка посетит казнь в качестве зрителя, но никто даже не мог представить, что он сам зайдет на плаху с церемониальным мечом «Власть народа». Этот меч издавна передавался из поколения в поколении в семье короля. Он считался реликвией, мечом с помощью которого когда то весь народ Нуразии объединился под одним знаменем. С виду ничем не примечательный меч, был святым артефактом для целой планеты. Обычно, король или королева, брали его в руки во время тяжелых времен, например войн или междоусобиц. Когда монарх брал его в руки, все понимали, что настало время объединить силы всего народа, чтобы дать отпор врагам. В прошлый раз, пять лет назад, несмотря на то, что у Айкки еще не было право брать его в руки, вышел с ним, дабы дать отпор крогам. После он положил его на место в хранилище, до следующих тяжелых времен. Сейчас, уже король, решил что снова пора взять это оружие в руки…       Днем, когда звезда Энерис была в зените и освещала своим светом город Дол, на плаху поднялись пять нуразийцев с явными следами побоев, в рваных черных одеждах. Сразу же, как только они поднялись, поднялся дикий гул и крик. Народ требовал казни, расплаты за боль. Следом за преступниками поднялся сам король вместе со священным мечом. Гул притих. Все были удивленны и немного ошарашены. Выйдя вперед, Айкка начал вещать. - Сегодня, эти предатели отдадут свою жизнь за свои деяния. Они не только предали свой народ, своего короля… Они предали себя. Сколько жизней унесла война, и эти звери захотели повторить тот кошмар. У меня нет оправданий для них… Если кто-то хочет встать на его защиту, пусть поднимется сюда… Тишина пронзила площадь. Никто не решался защищать предателей, да и никто не хотел. Но… Среди толпы нашелся юноша, который не хотел защищать этих подонков, но отчасти понимал их. Взяв себя в руки, он вышел вперед, поднялся на плаху, встал напротив своего королями и несмелым, ломающимся от страха голосом пролепетал. - Они… Они виноваты… Но… Но они были обмануты. Они не хотели! – проговорил молодой нуразиец с коротки волосами и чуть зеленоватыми глазами. Он был очень юн и нескладен, говорил невпопад и заикаясь. - То есть, ты оправдываешь их? - слегка улыбнувшись, спросил Айкка. Нуразиец опустил голову. Он не знал, что сказать. Но снова взяв себя в кулак, он прокричал: - Да!       Молниеносным и отточенным движением, Айкка достал свой меч из ножен и отрезал бедному парню руку. Нуразией тут же упал на пол, крича от боли, но короля это не смущала. Кивнув своим солдатам, Айкка повернулся к своему народу и продолжил свою речи, в то время как солдаты убирали с плахи бедного юношу в миг оставшегося без руки. - Так будет со всеми, кто попробует оправдать этих недоносков! – выкрикнул Айкка ошарашенной толпе. – Эти люди без тени сомнения убили 75 людей и собирались убить еще больше. Они хотели власти и богатство, только это их и волновало. Их не оправдывает то, что они были обмануты. Они должны были думать прежде всего своей головой и понимать, на что они идут.       Король повернулся к повстанцем, которые не могли поднять взгляд и улыбнулся еще шире. Толпа не видел, как глаза Айкки стали какими-то холодными и безумными... Один из повстанцев, самый старший из них, поднял голову и посмотрел королю прямо в глаза. Улыбнувшись ему в ответ, он прошептал королю, так чтобы слышал только он: - Я не о чем не жалею… Ты действительно не тот король, который нам нужен.       Айкка на миг оторопел. Эти слова больно ударили куда то в грудь и на миг Айкка перестал понимать, что происходит… Но тут же придя в себя, Айкка снова занес свой меч. Голова повстанца с незаметной улыбкой скользнула с плеч и упала на деревянный пол с глухим ударом. Вскоре такие удары повторились пять раз. Алая кровь медленно стекала со священного меча прямо на пол. У Айкки тряслись руки, но не из-за того, что он только что сделал, а от дерзости этих повстанцев. Они убили столько невинных людей ради своей глупой цели и даже не корили себя за это. Убирать тела предателей не разрешалось три дня. Затем их останки сожгли, а прах в специальных урнах кинули в море.       После этого Айкка перестал скрывать свою натуру. Он был жесток и раздражителен. Обожал проводить время в пыточных, издеваясь над пленниками самолично, наказывал подчиненных за малейшие проступки и не прощал ошибок. Но несмотря на это, народ полюбил короля. Жизнь стала спокойней. Экономика начала поднимать с колен, благодаря жесткому контролю чиновников, а жизнь простого народа стала налаживаться. Но все равно в воздухе чувствовался страх и обеспокоенность.       Королева Нори чувствовала, что ее сын изменился до неузнаваемости. Ее милый сын с приветливой улыбкой превратился в монстра. Попытавшись найти Айкке невесту, женщина лишь усугубила состояние сына. Все претендентки раздражали короля. Они ему казались глупыми, уродливыми и такими же как Лейко. Дошло до того, что Айкка просто пользовался девушками, чтобы утолить свои низменные потребности, а после ссылал их подальше, дабы они не мусолили ему глаза. Нори боялась своего сына. Несмотря на то, что с ней он вел себя более спокойнее, чем при своих подчиненных, она чувствовала его злобу и ненависть…       И только рядом с Мей, король чувствовал себя лучше. Он искрине улыбался, смеялся и был просто счастлив. Но он боялся за нее. Он боялся, что ее отнимут у него. И поэтому запер бедную девочку в замке, не давая ей гулять и занимать тем, чем бы она хотела.       В какой то момент Нори не выдержала. Она не знала, что дальше делать… Придя к королю в кабинет, Нори решила поговорить со своим сыном на чистоту. Айкка сидел в кабинете один. Перед ним лежала кипа бумаг, а сам король выглядел измотанным. Из-за своего нервного состояния, Айкка перестал хорошо спать и уделял сну от силы часа два. Юноша был истощен и держался лишь на своей злобе и ненависти. - Айкка… Ты почти не спишь… - прошептала королева, заходя к сыну в кабинет. - У меня столько работы, что мне некогда, – ответил сухо и раздраженно принц. - Понятно, – прошептала женщина, садясь в кресло, напротив короля. – Ты изменился… - О чем ты? – удивился король. - Ты… Стал другим. Где мой сын? Где мой принц своего королевства, который не терпел пыток и сцены убийства? Где он? – со слезами на глазах спросила Нори. - Прекрати! – выкрикнул Айкка, стунув кулаком по столу, тем самым напугав свою мать. Медленно поднявшись из-за стола, король продолжил. – Ты что, не видишь?! Не понимаешь, что вокруг предатели?! Они только и ждут, когда бы воткнуть нам в спину нож! Я больше никому не могу доверять, никому…. - Айкка, все не так… - ошарашено прошептала Нори. - Ты просто не видишь всей картины! Наше королевство утопает во лжи и пустых предрассудков! – ответил Айкка, грозно смотря на свою мать. – Я просто пытаюсь вас защитить, пойми уже! Ты хочешь так же, как и Ева, страдать от пыток из-за своего доверия?! Ты видела, что эти подонки могут сделать с тобой?! Нет?! А я видел. И я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Раз не ты, не отец, не можете меня подержать, я сам со всем справлюсь… А теперь оставь меня пожалуйста!!!       Нори, опешив, вышла из кабинета. Она была напугана поведением своего сына. Ей казалось, что сейчас она разговаривала не с собственным сыном. Это был безумец с внешностью ее сыночка. Этот монстр разорвал сердца молодого нуразийца и отдал на съедение страху… Айкка сам того не понимая, убивал себя. Но что произошло? Почему он так изменился после повстанцев. Кроги унесли гораздо больше жизней, и Айкка не сходил с ума и не терял оптимизма и веру в будущие. Что произошло? - Ева… - прошептала сама себе Нори.       Вмиг бывшая королева все поняла. Ее сын в войне с крогами не сталкивался со страхом потерять любимых. Он понимал, что мог проиграть и тогда его родные погибнут, но напрямую он с этим не сталкивался. А Ева, тогда, год назад, чуть не умерла на его руках… Возможно ли, что тогда Айкка впервые столкнулся с ужасом от вероятности потерять любимую? Поняв причину беспокойства своего сына, Нори нашла ответ на своей вопрос. Ей нужна была Ева. И как можно скорее.