Во славу Самаэля, конечно

Отряды незаполненных шкафов Глядят мне в глаза с осуждением. «Ты чокнулась!»- Мне говорят, — «порочно твоё вдохновение. Сама свою рушишь ты жизнь, Фантомы — вот суть всех печалей. От призраков отрекись, Пусть он обитает в серале». Глаза, как частички пятнá, А смех, как удары града. Отчаянием полна Одна за другой тирада: «Ты будешь последним звеном На социальном блюде, Один на один с котом Старость твоя прибудет. А может и вовсе дурка ждёт твою тушку долго. Окстись уж, моя дорогая, от чувств тех не будет толку». От лязга пустых Буратино Не сбежать и не скрыться. Гофером* себя считают Деревянные лица. Они-то лучше всех знают, Что значит слово «радость». Само собой, это точно Богатая, сытая старость, Отсутствие моли в доме, Что пожирает утробу. А плесень это, конечно, просто вершина злобы! Но что-то не видно улыбок На губах мебельной пасти, Когда они пытаются Впихнуть мне безвкусное счастье, Которое льдом покроет всю мою боль и страданье. Ведь так неприятны порой Души бесполезной метанья. Что толку сидеть и лить слезы Или трястись от гнева, Ведь никогда моя песня не дойдёт до припева, Ведь никогда мне не выждать ни одного результата, И будет весьма высока за алогизм этот плата. Но как узнать, сколь ценен человек и кто может ответить точно, Что счастье: лишь влачить свой век и мертвым быть уже заочно Или парить, как дельтаплан, Послушной будучи погоде Лишь той, которая внутри, а не сегодня только в моде. И как пустячный механизм Без двигателя и мотора Разбиться о жестокий верх Действительности монитора.