ИЛЛЮЗИЯ СТЕН

В это самое время, в маленькой, холодной квартирке, шло противостояние одного человека с самим собой. Юнги даже не заметил, что младший ушёл, голову разрывали мысли: - Я все больше принимаю тот факт, что взращиваю ненависть к самому себе внутри своей души. Я настолько устал от себя, что эта тошнота перерастает в бесконечную смертельную тоску, от которой порой хочется выть часами напролет, скулить отчаянно и в одиночестве, чтобы никого больше не затронуть этой болезнью. Я так долго ношу бремя молчания, что оно выросло и душит, душит хладнокровно и беспощадно, до кровавых слёз и крика, до последнего свободного вздоха. Моя совесть бьёт меня ножами под ребра, исцарапывая внутреннюю сторону грудной клетки, а искалеченное сознание больше не знает, куда прятать душу, чтобы уберечь её от гибели. Всё, что остаётся делать, - это поселить в ней ростки ненависти в надежде, что та убьёт её менее мучительно, чем окружающий мир. Но вернёмся к месту встречи тех двоих. У Чимина в голове тоже был беспорядок, внезапная мысль заставила его молчать некоторое время: - Хороший мальчик говорит сладкое и пытается обнять. Я высмеиваю и изворачиваюсь. Не нужно этого. Я ведь чрезвычайно падок на нежность. Мне её чудовищно не хватает. Если бы я мог себе позволить, я бы в некоторые слова уткнулся, как пёс утыкается в ладони носом, прося ласки. Поэтому любое тёплое слово в мою сторону я упорно отрицаю. Ибо нельзя дразнить домом выброшенных собак. - Хёён, ты меня вообще слышишь? - Раздражённо прервал его Чонгук. - Ты даже не помнишь, как меня зовут, так ведь? - Тихо спросил Пак. - Разве это важно? Боюсь даже подумать, чтобы было, если бы я запоминал имя каждой своей игрушки. - Игрушки… - Тихонько повторил Чимин, и ему вдруг стало противно, противно от самого себя. - Идём, нас уже заждались. - Снова выдернул его из размышлений Гук, и взяв Пака за руку, дёрнул в свою сторону. Внутри Чимина что-то щёлкнуло, всё перевернулось. Он внезапно подумал о своём старшем брате и о том, что он наделал, как он его измотал, довёл практически до могилы. - Отпусти… - Что? Что значит твоё «отпусти»? Я тебя уже ребятам пообещал. - Чонгук не на шутку разозлился. - Отпусти! Я ухожу! - Чимин повышал тон. - Никуда ты не уйдёшь. Тебя там очень ждут. - Прошипел Чон. - Да пошёл ты! - Крикнул Пак, и с силой выдернул свою руку. Чонгук пришёл в ярость. - Если ты сейчас не передумаешь, то целым обратно не вернёшься! - Делай, что хочешь, но я с тобой никуда не пойду! Надоело! Надоело бегать, как собачонка, за такими как ты! Я больше не нахожу отдушины во всём этом! Я устал! - Истерически орал Пак. - Вот же, сука! - Сплюнул Гук, и приложил Чимина о стену, возле которой тот стоял. Удар. Ещё и ещё. Лицо снова разбито, в боках неприятно ноет, ноги не держат, руки не слушаются. Всё превратилось в какой-то страшный сон. - Я предупреждал, дорогой мой. - Прошептал Чон, и быстро скрылся в тёмном переулке. - Надо домой… Хочу домой… Старший волнуется… Я должен с ним поговорить. - Только эти мысли всё это время вертелись у Пака в голове. Но сил не было, всё жутко болело, глаза не видели. - Соберись, слабак! Брату сейчас больнее чем тебе! Ты должен иди домой, ты должен его увидеть! - Вслух ругал себя младший. Всё таки поднявшись, Пак быстро, как только мог, помчал домой. Несколько раз теряя равновесие , он прислонялся к зданиям. Вот и дом! Забыв о боли, Чимин забежал в квартиру, но там было слишком тихо. - Где ты?! Юнги! - Отчаянно кричал в такую холодную пустоту младший. Тишина. Тишина давила на уши. Буквально залетев на кухню, Чимин увидел старшего. Тот лежал на столе, рядом с ним стояла пустая бутылка коньяка, рядом с головой валялись бычки и поломанные сигареты, на руках красовались свежие шрамы от тушения об них тех самых сигарет. Мин поднял тяжёлый, пьяный взгляд на своего брата. - Убирайся, я тебя ненавижу, не хочу тебя больше видеть, никогда! Я чуть себя не убил! Но ты этого не стоишь, с этого момента я тебя не знаю, ты мне никто! - Заплетающимся языком говорил Юнги. Резко развернувшись, Чимин ворвался в спальню. Скинув обувь и одежду, младший подошёл к зеркалу. Он увидел уродливое, изувеченное, продажное тело, лживое, разбитое лицо. Одним ударом Пак раздробил зеркало на тысячи острых осколков. Из порезанных рук закапала кровь. - Я облизываю губы, шипя от боли в разбитой нижней и пробуя на вкус свою кровь. Мне чертовски смешно. Смех рвется из моей груди. Я почти захлебываюсь им. Мои глаза закрыты, а дыхание сбито. Мой затылок упирается в стену, а босые ноги касаются осколков, неровно отражающих потолок в рыжих подтеках. Обшарпанные стены, пожелтевшие обои, пыльный диван, стол, книжный шкаф и несколько стульев. И чертово зеркало, чьи черепки украшали пол. Это было нашим с тобой убежищем. Я сглатываю, поднимаясь на ноги. Иду по осколкам, игнорируя боль, а после оставляя за собой алые следы. Тебе совершенно плевать на меня. Стоит ли мне жить или лучше умереть, хён? Ответь мне всего на один вопрос, и я клянусь тебе в том, что исполню твою волю: сгорю на костре, усну в водах реки Хан, а может, выберу медленную смерть, отравляя свой организм ядовитым героином. Я хочу, чтобы ты смотрел на то, как я умираю. Ты ведь станешь свидетелем моей смерти, правда? Это будет моим последним шансом, чтобы открыто, искренне улыбнуться тебе, прежде, чем пустота сожрет меня. Она уже подбирается к остаткам раздавленного в твоих руках сердца. Смотри, как аппетитно она его ест, облизывая твои пальцы. Шаг. Еще. И еще. Губы бессвязно шепчут какие-то слова, похожие на бред сумасшедшего. Пальцы хватаются за книжный шкаф. Рывок. Мебель летит на пол, поднимая тучу пыли и калеча книги. Ярость, обида. Гнев, боль – все смешалось в один спектр эмоций. Слишком ярко разгорелось пламя, рискуя превратиться в пожар, уничтожающий все на своем пути. Наваждение, состояние аффекта спало, когда силы и слезы выжгли во мне все. В комнате полная разруха и ворох болезненных воспоминаний. У меня нет больше сердца, ты сожрал его. Теперь же, смотри, как я буду умирать или жить, нося маску с кривой ухмылкой. Шатаясь, в комнату зашёл Юнги. И он увидел сидящего в углу Чимина, который держась за голову, плакал навзрыд и что-то кричал. - Ты проиграл в свою же игру. Game Over, мой мальчик.