Nijiiro no Surreddo — Радужные Нити

— Рин… Нет… — немеющие губы вяло бормотали одно и тоже, и с каждым словом Ноумина сжималась еще больше; холодные пальцы теребили накрахмаленную, совсем новую юбку платья, а в глазах все еще жгло от то и дело выступающих слез, что мягко щекотали щеки. Сейчас уже оставались лишь опухшие веки (хотя у Ноуми и так с рождения они сильно выступали) — девочка больше не плакала, было уже нечем. Тусклый взор прожигал крышку гроба — слишком красивую для такого ужасного события, — а с уст снова и снова слетало такое родное имя, покалывающей волной пробегаясь в груди школьницы. Рин больше нет. Рин умерла. Будь прокляты эти слова, что до мерзости глубоко въелись в сознание Ноумины. По коже пробежались мурашки — ветер, кажется, усиливался, что ни коим образом не беспокоило русоволосую — некая тоскливость чудилась Сэки в этом немом завывании, словно даже воздух был опечален. Хотя, насколько Ноумина помнила, ветерок никогда особо Рин не баловал, постоянно «выбивая» у рассеянной девчонки все из рук и ударяя ее же волосами по лицу; это забавное воспоминание, которое должно механически приподнимать уголки губ, рисуя на лице теплоту, сейчас лишь с большей силой давило на Ноумину, усиливая разъедающую скорбь. Под пристальным наблюдением Сэки крышка гроба нерасторопно приподнимается тощей белесой рукой изнутри; приковав взгляд изумленно расширяющихся глаз взгляд к происходящему, девочка и не уследила, как остальные люди вокруг начали растворяться, оставляя лишь слабое-слабое, тут же исчезающее свечение. Ноуми не понимала, что происходит, да и не пыталась, лишь пожирала взглядом тягуче медленно переходящее в положение «сидя», худощавое тельце Рин. Тонкие обескровленные губы дрогнут в нервно-едкой улыбке, и покойная (?) поворачивает голову в сторону Сэки. — Почему…почему ты оставила меня? Ты…ты должна была пойти за мной. — выдохнула Рин, сжав кулаки до побеления костяшек. — Уми-тян…неужели ты больше меня не любишь? Уми… Уми… УМИ! Пожалуйста, Уми, проснись, пожалуйст… Чем дольше погибшая подруга говорила, тем сильнее спирало воздух из легких Ноумины, словно своими дрожащими устами девушка крала его у русоволосой. Однако, на последних словах, уже перекатывающаяся в истеричное состояние Рин начинала меркнуть и, оборвавшись на полуслове, сменилась обеспокоенным лицом Кохэйри, что тихо пыталась пробудить младшую сестру — как видите, вышло. Тяжело дыша быстро вздымающейся грудью, Ноуми перевела все еще напугано-апатичный взгляд на потолок, приводя мысли в порядок. Много времени это не заняло: подобное снится девушке не в первые, и, вроде бы, она почти привыкла. Более менее успокоившись, Сэки младшая перевела взгляд на терпеливо выжидающую Кохэ. — Снова кошмар? — догадалась та — вопрос, скорее, был риторическим. Флегматичный, как всегда, голос, лишь в глазах сквозило волнение за недомогающую родственницу, которая уже год как тяжело переживает смерть лучшей подруги. С нарочитой тяжестью вздохнув, Кохэйри поднялась с отсиженных колен и, отойдя к двери, включила свет. — В любом случае нам надо собираться в школу. Обычно ты встаешь раньше всех, потому я забеспокоилась, подумав на кошмар, и решила зайти к тебе, чтобы разбудить самой. С этими словами, не смотря на Ноумину, девушка вышла из комнаты. Сестры Сэки являлись двойняшками, но схожи внешне были лишь телосложением, цветом глаз — и то, во льдистой радужке Кохэ то и дело проскальзывала зелень, — да отсутствующим взглядом. Высокая, одаренная красивой чернильно-черной шевелюрой и когда-то идеальной осанкой Кохэйри раннее была настоящей гордостью семьи и старостой класса (что порождало некоторые комплексы у нашей героини), но сейчас девушка замкнулась, уступив место «любимицы» миниатюрной, робкой, но общительной Ноуми. Подобно тому, как это недавно сделала старшая сестра, вздохнув, голубоглазка таки поднялась со своей кровати — надо бы действительно собираться, дабы не опоздать.

***

Какая прелесть — весь «любимый» класс 2 «А» старшей школы Оогавы в сборе. Нет, Сэки не питала особой неприязни к одноклассникам, просто чувствовала себя среди них слегка стесненно и единственное, чем девушка в нем выделялась, так это блестящей учебой, да и то, в общении форы такое ей не давало. Хотя, признаться, и у этой девицы были в классе друзья: слегка скрытная, но харизматичная немка Луиза, чрезмерно энергичная, воображающая себя супергероем Дзихико с тихой, никогда не теряющей самообладания и периодически усмиряющую раннее указанную подругу Дзинхири. И, хотя Кохэйри была в одном с русоволосой в классе, сестры не очень общались — старшую, увы, перестало интересовать общение. С притупленным вниз взглядом Ноумина шустро прошествовала к своему месту, с облегчением осознав, что не опоздала, а даже пришла раннее положенного, и плюхнулась на стул; руки принялись перебирать учебники да тетради в сумке, выискивая нужные предметы. Ноуми чуть вздрогнула, когда чья-то тень ее накрыла, и нерешительно подняла взгляд вверх — девушка прикусила губу, не очень обрадованная увиденным. Местные задиры, которые не так давно здорово развели нашу героиню, воспользовавшись «розовыми очками» ученицы — над опозоренной, пусть и не слишком сильно Уми продолжительное время насмехались, что прилично щекотало нервишки. — Ноуми-ину-сан, — протянул вытянутый юноша; поскольку в классе было сразу два человека, носящих фамилию Сэки, сестер было решено называть по имени еще в начале года. Однако, некоторые особо «остроумные», воспользовавшись игрой слов, стали заменять «а» на «у», отчего в результате сливающихся звуков получалось на японском Ноуми-собачка (с яп. ину — собака). Дружелюбная, доверчивая и очень правильная девчушка, возможно, действительно имела схожесть с данным животным. Русоволосая заранее внутренне сжалась — что еще этому горе-шутнику-садисту надо на этот раз? Однако, дальнейших слов не последовало: обидчик вдруг подскочил, лишь вскрикнув «Ай» и, яростно сведя брови, резко обернулся, намериваясь наехать на судя по всему ущипнувшего сзади человека. Но ярость быстро сменилась на испуг, стоило ему, и его приятелям увидеть Кэйки Ясуду. Злую Кэйки Ясуду, очень злую. Казалось, что вот-вот у гневно буравящей взглядом шайку недохулиганов Кэйки пойдет из ушей пар — уж очень она напоминала сейчас быка, если не брать в расчет далеко не бычью внешность и небольшой рост, хотя для японки — среднестатический. Вьющиеся каштановые волосы были взъерошены (даже челка растрепалась, открывая высокий лоб), а кулаки угрожающе сжимались. Уми тоже почему-то вздрогнула, впившись в подошедшую испуганным взглядом с примесью робкой благодарности; как-то стало даже легче на душе — получается, одноклассница за нее заступилась! Конечно, нашу героиню не особо волновало то, что эта шайка всего-навсего просто могла разозлить Ясуду, а она в свою очередь застукала их именно в тот момент, когда они насмехались над Ноуми — совпадение, не более. Но удобнее о таком не думать. — Где. Мои. Чипсы, — отчеканила девушка. Обладая относительно (хотя бы той же Хороми Такано из 3-го класса «А») безобидной внешностью, девушка все равно имела дурную славу; вела себя обычно достаточно спокойно, но умеет так напакостить, что век не забудешь, да и вмазать способна, скажем так, неплохо. Особенно будучи разъяренной как сейчас, что обидчики Ноумины прекрасно осознавали и поспешили ретироваться, попутно обещая возместить ущерб — соврать, как, видимо, планировали, не вышло. Проводив их хмурым взглядом, Кэйки почему-то предпочла их не догонять и переключилась на нашу героиню, с любопытством скользя по ней изучающим взором. — С тебя шоколадка! — жизнерадостно оповестила каштановласка отличницу, хоть и с хамоватыми нотками, и растянулась в широкой задорной улыбке: от недавней злости и след простыл, с чего Сэки неуверенно сделала вывод, что ярость та была демонстративной. В груди все больше теплилась распирающая благодарность, напирая на желание броситься обнимать свою едва знакомую одноклассницу. — А-ага… С-спасибо, Ясуда-сан, — пробормотала девушка, смущенная собственной же беспомощностью — вот снова за нее решили ее проблемы, пусть и не казалось, что для Кэйки это в тягость. И, в то время как Ноуми уже прокручивала какой именно шоколад преподнести своей невольной «спасительнице», готовясь по-настоящему броситься в бурные благодарности с удушающими объятиями, хулиганка предпочла не заострять внимание на местной «Мисс правильность» и летящей походкой направилась к выходу из класса, бросив на последок что-то вроде «Ну ладно, чао». Ну вот. Облом. Ноумина снова поникла, осознавая, что снова в пролете, и принялась лениво разглядывать снующих (или нет) одноклассников, коих сейчас в помещении находилось немного. Первой она увидела миниатюрную девушку: молчаливая (но приглянувшаяся Ноуми) и не слишком тянущаяся к людям, а также чуть что пускающаяся в слезы Хоро Тигава сидела, откинувшись на спинку стула и уткнувшись в свой гаджет — даже болтливой Сэки не удавалось еще завести с нею диалог. Далее Патрик Оогава — местная звезда и сын директора академии, — в окружении Мици Нагаи и Лили Миками; с ними наша героиня тоже не очень ладила, так как не рисковала и приближаться к местной элите. Мамору Хаяси же, что-то усердно рисующий в тетрадке, являлся крайне эксцентричным юношей, хотя при этом выглядел достаточно холодно и высокомерно: он утверждал, что является богом, имел весьма выделяющийся мрачный стиль и зато, ясное дело, не имел друзей. Заносчивая, придирчивая Гэнки Ивасаки являлась счастливой обладательницей чсв до небес и неплохим положением в классе: девушку уважали за лидерские качества, но в близких отношениях Ивасаки ни с кем не была, а робкие личности вроде Ноумины к ней подходить остерегались. Поняв, что пообщаться явно с не с кем, Сэки сонно вздохнула и уткнулась лицом в парту, ожидая начала урока. — …Сэки! — чуть прикрикнул Гарт Араи — их классный руководитель; вообще, как можно заметить, в этой школе немало иностранцев. В класс мужчина — еще совсем юноша! — зашел со старшей сестрой нашей героини вместе со звонком, порою немного переговариваясь, что вполне себе было нормально, так как их часто можно было увидеть беседующими. Пожалуй, Гарт — это единственный учитель, у которого Кохэйри еще осталась в любимицах. Правда, они были не одни: за ними следовал новый школьный психолог, придерживающий Луизу за плечо. Любопытная Ноумина принялась с интересом разглядывать еще незнакомого человека, которого раннее встречала лишь мельком, но для начала встрепенувшись и покорно поднявшись со своего места по зову учителя. Кэнгэн Утияма (имя было услужливо написано на карточке) оказался вытянутым молодым человеком с «жидкими», аккуратно лежащими на широких плечах темными волосами, крупными, мягкими чертами лица, что придавали ему достаточно приятное выражение и располагали к себе, не считая хмуро чуть сдвинутых к переносице бровей, и карими глазами. — Здравствуй, Ноумина-сан, — уголки губ психолога чуть приподнялись в доброжелательной (по мнению девушки) улыбке. Голос был у него низкий и очень спокойный, с некими нотками благородства, определенно понравившийся Ноумине. — Не могла бы ты пройти со мной? Я у тебя много времени не займу, но это очень важно. Вам бы не показалось странным, если бы на урок ни с того ни с сего пришел психолог и по неведомой причине именно вас вызвал на разговор? По крайней мере Сэки точно ничего подозрительного не заметила и, с энтузиазмом закивав, направилась было к мужчине, забеспокоившись лишь о том, что может пропустить новый материал, но Кэнгэн остановил ее жестом руки. — Не сейчас. После уроков иди к моему кабинету, хорошо? А пока что я удаляюсь, — он чуть склонил голову, прощаясь, и вышел из класса, оставляя в груди девушки какое-то странноватое послевкусие.

***

Уроки пролетели достаточно быстро, и, если честно, Ноуми на некоторое время и думать забыла про назначенную встречу со школьным психологом, просто Луиза с усмешкой мимолетом об этом напомнила. Такой легко ускользающий интерес вновь вспыхнул, зажгя Сэки аки спичку, и русоволосая, спешно запихнув школьные принадлежности в сумку, буквально вылетела из класса на поиски нужного кабинета. И, к счастью, плутать долго не пришлось: скоро девушка подошла к нужной дверце и, собравшись с духом, несмело постучалась. Ее окатило волной мурашек — что же такое случилось, что Утияма ее вызвал? Дверь распахнулся, и на входе возник уже знакомый мужчина, одарив все той же неброской улыбкой ученицу и кивком головы пригласивший пройти внутрь, что Ноумина и сделала, мышкой проскользнув мимо него. К своему удивлению Ноуми обнаружила там, что в кабинете не одна: блаженно развалившись на кресле и откинув голову назад, в следствие чего взгляд лениво скользил по потолку, там сидел какой-то мальчик. Явно ученик средней школы, так как по этим слишком нежным для парня-старшеклассника чертам лица и маленькому — примерно как у самой Уми, если не меньше, — росту ему больше 13-и лет точно не дашь. А то и меньше. Хотя, если так подумать, то половина лица незнакомца была скрыта маской, зато Сэки могла лицезреть россыпь веснушек и большие, несколько грустные глаза, взгляд которых медленно переместился на нашу героиню. Заметив вошедшую девушку, он встрепенулся, выпрямился и, судя по приподнявшимся нижним векам, растянулся в широкой улыбке. — О, Сэки-сан, рад наконец-то с тобой познакомиться! Ах да…я же не представился, — голос его был ниже, чем Ноумина ожидала, но все-таки не особо взрослый. — Юдзиро Курами. Он протянул ладонь, и русоволосая слегка неуверенно ответила на рукопожатие, рассматривая его достаточно короткие, растрепанные, чуть кучерявые волосы теплого рыжего тона, который вроде и был приятен на глаз для Ноумины, а вроде и дополнял образ, который как-то.как-то пугал девушку. Хотя, это, вероятно, из-за неожиданности: Уми все еще была в легком ступоре. — А.ам… М-мне тоже. Простите, но.ээ… — девушка не очень представляла как тактично поинтересоваться кто этот мальчик, откуда он ее знает и в чем вообще, собственно, дело. — Ах, какая же Сэки-тян милашка, хи-хи, — дружелюбно усмехнулся Юдзиро, стремительно переходя на небольшую фамильярность и все еще держа голубоглазку за руку. — Утияма-сама, введи, пожалуйста, ее в курс дела. Конечно, нежданный комплимент в купе с этим громким жизнерадостным тоном смутил Ноумину, вызывая на пухлых щечках румянец. — Дело в том, что проходит один очень важный социальный эксперимент. Ты ведь не будешь против побеседовать ради него немного с Курами-саном? Это все, что от тебя сейчас требуется, — мягко сказал Кэнгэн все тем же не очень эмоциональным тоном. Эксперимент? Звучало интересно и, конечно, же разожгло жгучее любопытство, мешающее девушке трезво расценивать ситуацию и думать о нехорошем исходе. Получается ведь, что все, что ей нужно — это просто поговорить со своим новым знакомом полчасика где-то; уж очень Ноуми хотелось узнать какой такой эксперимент имеет в виду психолог, так что она робко кивнула, выдавив из себя легкую улыбку. — Х-хорошо! М… Тут, да? — поинтересовалась Сэки, предприняв слабую и неудачную попытку высвободить свою руку из цепких пальцев Курами, что окончилось неудачей — мальчик даже, кажись, снова приглушенно хихикнул. — Да, так что я вас ненадолго оставлю, — оповестил ее темноволосый, без спешки выходя из кабинета. Как только дверь захлопнулась за спиной мужчины, Юдзиро поднялся с кресла и направился к окошку вместе с Ноуми, где устроил свою пятую точку уже на подоконнике; чем его не устраивало мягкое кожаное сидение — загадка. Некоторое время он просто пристально вглядывался в новоявленную собеседницу, а взор его был тяжелым, сквозным и потому несколько неприятным. — Смешная ты, Сэки-тян, — в подтверждение своих слов он коротко засмеялся и, таки отпустив сжатое запястье девушки, подловил пальцем мягкий локон. — Красивые у тебя волосы. Такие ореховые… Люблю орехи! Особенно, если они с шоколадом; вернее, даже не так, как бы ни были орехи круты, без шоколада совсем не то, хотя, признаться, на самом деле я не очень люблю орехи, просто люблю шоколад с орехами, вот… Из того, что мальчик говорил, Ноумина понимала лишь то, что он несет какой-то бред — и это факт. Или эксперимент заключается в том, чтобы выдержать болтовню мальчишки? Что ж, на самом деле, Юдзиро даже показался Уми забавным, то, с какой серьезностью и увлеченностью он это произносил, что школьница даже не сдержала тихого смешка; вот только почему-то его это странное сравнение какой-то тупой болью отдалось в голове, резко ударив по сознанию — показалось просто чем-то болезненно знакомым, и это не ускользнуло от внимательного взора Курами, который вдруг напрягся. — А…эээ… Я тоже люблю, конечно, шоколад, но разве об этом стои… — начала было Ноумина, но и на этот раз девушка оказалась прервана своим энергичным собеседником, который аж соскочил с подоконника. — Точно! Слушай, Сэки-тян, а как ты относишься к боли? — беспечно поинтересовался юноша. А вот это было еще более неожиданным, и, и так чувствующая себя конкретно не в своей тарелке Уми, еще больше занервничала, уже начав кусать припухлые губы. — Ну… Не очень хорошо, — созналась Ноумина, хотя, может, и не до конца честно для человека, увлекавшегося селф-хармом. — Просто боль постоянно несет в себе нехорошее и неприятное. Н-наверное. — Вот как. Но отчего люди иногда сами так рвутся получать боль? — В-возможно потому что научились не бояться ее.или почему-то видят в ней спасение, ну или ээ.я н-не зна… — А ты? — неожиданно Юдзиро подошел к девице почти вплотную, пристально смотря ей в глаза; кожа стала будто гусиной, опаленная мерным, теплым дыханием паренька. — А ты, выходит, тоже боишься боли? Смятение, смущение, страхом, да и вообще все, что можно, разом нахлынули на Ноумину. Щеки русоволосой запылали, и та попыталась отскочить, но со словно онемевшими конечностями под сковывающим взглядом Юдзиро она не могла и пошатнуться. Тон мальчика колебался от абсолютно беззаботного до очень серьезного, и казалось, что ему отчего-то так важна эта глупая тема про боль. По крайней мере он с искренним пылом выжидал ответа на свой вопрос, даже чуть вжав старшеклассницу в стенку. И сейчас, кажись, над эмоциями девушки отчего-то брал верх знобящий испуг, разгуливающий вдоль хребта и сильно давящий на нервишки. Неожиданно Курами толкнул Уми в сторону, повалив ее на пол и даже что-то опрокинув вместе с ней, но это его не особо волновало. Что-то в груди Ноуми вздрогнуло и прямо пред ее глазами Юдзиро и кабинет стали расплываться, сменяясь школьным двором с гулким шумом на фоне и склоняющейся сверху девушкой. Выглядела та вполне себе знакомо — Сэки пересекалась с ней несколько раз в школе, и, кажется, она была на год старше училась в выпускном, 3 «А» классе. В классе Рин. Подтянутое тело, физкультурная форма (на футболке как раз виднелось «Арису Фукуи»), рыжеватые, собранные в длинный пушащийся хвост, кончик которого щекотал Ноумине лицо, и сверлящий взгляд со смехотворными нотками. Третьегодка опустилась еще ниже, к самому лицу Уми. — Какова…какова для тебя моя боль? — вдруг спросила Арису, потихоньку тоже растворяясь; и, хотя совсем скоро над Уми предстало лицо Юдзиро, в голове все еще звенел тот непонятный вопрос, такой же странный и взбалмошный как и то мимолетное видение. Хотя и поведению Курами можно дать то же определение. Эмоции слишком яро бурлили, что отражались на личике девушки лишь слегка истеричной растерянностью и беспомощно приоткрытым ртом. Ситуацию дополнил металл. Резко входящий в плоть Ноумины под ребрами и обагряющийся темной, спешно брызнувшей кровью. Хлопая ресницами, Сэки все так же беспомощно захрипела, не в силах даже содрогнуться от сквозящей, распирающей болью, как вдруг с глухим звуком в ее голову что-то ударило, погружая в темноту.

***

— Гхи-ихи-ихи-их-хи-хи-хи-и-и, прив-е-е-ет! Я — Юдзиро Курами! — достаточно радушный прием оказал Юдзиро семерым своим гостям. Если не считать жутковатого смеха (ну не умеет он нормально смеяться, что с него взять) и того факта, что очнулись «гости» в холодном мрачноватом помещении, единственным источником света в котором было лишь блеклое свечение огромного экрана. Высокие потолки, кушетки, множество непонятных кнопочек и оборудований и, под завершение, этот самый мальчуган, скользящий насмешливым взором по семерым ребятам, одним из которых и являлась Ноумина. Бок отдавал слабой болью и трещала голова, из-за чего было еще труднее привести мысли в порядок и понять, что тут творится; морщась от неприятной ломоты в теле и этого весьма неудобного освещения, девушка пробежалась взглядом по остальным и узнала в них своих одноклассников, даже включая сестру! Дрожащая и отчаянно сжимающая себе виски Хоро, пытающийся, похоже, поймать связь на телефоне Патрик, беспроблемно смирившаяся с ситуацией Кохэйри, растерянно оглядывающаяся Гэнки и сверлящая Курами гневным взглядом Кэйки, которая, если бы не держащие ее гоморины, уже бы бросилась набивать морду мальчишке. А, ну и наконец Мамору…крадущийся сзади к Юдзиро?! — Мое Темное Величество тебя покарает! — с этими словами он бросился на «похитителя», но Юдзиро не составило труда увернуться от долговязого старшеклассника. — Непокорный… Смеешь избегать кары Темного Владыки?! А вы-ы-ы… Не трогайте меня, отпустите! Спохватившиеся гоморины, накинувшись на юношу, таки приняли его оттаскивать; судя по всему этот младшеклассник являлся тут главным. — Добро пожаловать в экспериментальный центр «Кизуна»! — мальчик опасливо поглядывал на Кэйки, что пыталась мычала все известные ей ругательства сквозь зажимающую рот ладонь гоморина. — Прошу сохранять спокойствие, друзья, ихи-и-их. Дело в том, что вы стали частью о-очень важного эксперимента, который поможет воцариться в мире дружбе-гармонии-любви-счастью! Кхм… Ну или для начала поможет достигнуть полного взаимопонимания. — Че? — емко и лаконично выразила общее непонимание Гэнки, поудобнее усаживаясь на кушетке. Ее и так густые соломенные волосы были сейчас так сильно растрепаны, что создавалось забавное впечатление, будто девушка сейчас только проснулась (хотя недалеко от правды). Ноумина почувствовала как ее пробила дрожь, словно перескочив от сжавшейся рядом Хоро. Мальчик все меньше и меньше нравился ей, а ситуация так вообще скверная — от волнения у девушки даже живот заболел. Когда ненадолго прищуренный взгляд Юдзиро замер на ней, Уми вновь почувствовала пробежавшийся по коже холодок и замерла, боясь и дышать. — Кхм. Начну с того, что город Сугомори, в котором мы с вами проживаем, является масштабной лабораторией, подопытным городом, созданным для нашего проекта «Система Кизуна». Обмен болью. Боль, которую чувствует один из связанных, будет равно разделена между всеми подключенными к системе. Как вы можете догадаться, вы стали теперь полноценной частью эксперимента: мы провели операцию, внедрив вам под кожу аппарат, который связывает теперь вашу нервную систему, позволяя делить чувства, эмоции, боль… Это позволит вам на невероятном уровне понять друг друга, разве не круто? — Ноуми была почти уверена, что, если Юдзиро снимет маску, то они увидят едкую широкую улыбку. — В мире столько много проблем, вражды, нескончаемая борьба, но это можно изменить, познав чужую боль! Как бы не была она плоха, но теперь боль — то, что вас связывает, ихи-хи-хи-хи-их. Потрясно, не правда ли? — Потрясно?! Да я те ща твой язык вырву, гмгмгмммгмгм…! — кажись, путем укуса Ясуда смогла ненадолго освободиться от руки гоморина, но тот тут же снова закрыл ей рот, уже вдвоем со своим товарищем. — Пхах. Вот как. Ну и что же нам теперь надо делать? — Гэнки старалась изо всех сил сохранять спокойствие и достоинство, но от Сэки не укрылась, что ситуация девушке, мягко говоря, совсем не нравится. Чуть прикрыв на пару секунд глаза и глубоко вздохнув, блондинка одарила мальчишку неприязненным надменным взглядом. — Да и с чего вы взяли, что эта ваша «Система Кизуна» будет работать? — А мы проверили это на Ноумине-сан! — кажется, Юдзиро ждал этого вопроса. — Она получила ранения, несовместимые с жизнью, но выжила. А знаете почему? Потому что вы разделили ее боль, абсолютно точно! Уми рефлекторно дотронулась до бока, когда в голове вспыхнуло воспоминание о том, как Юдзиро на нее напал, — там был наложен бинт; взгляд девушки почему-то перескочил на Кохэйри. Возможно, ей подсознательно хотелось увидеть какое-то беспокойство на лице сестры, но та даже не посмотрела на свою младшую двойняшку, «увлеченно» разглядывая пол. Как-то стало страшно, словно сама смерть задышала Ноумине в затылок: подумать только, ведь она была совсем на волоске от того, чтобы отправиться к Рин! — А почему именно мы? Я просто не понимаю по какому признаку нас могли отобрать, кроме того, что мы учимся в одном классе, школ-то в Сугомори достаточно. Мы даже из разных слоев общества, — приглушенно поинтересовался Патрик, скрестив руки на груди. Насколько Ноумина заметила, за все это время он ни разу не отвел взгляда от Курами, словно пытаясь уловить нечто важное в его бурном эмоциональном спекторе. — А об этом позже, хи-хи… Насколько я вижу по твоему лицу, у тебя сейчас много вопросов, а у меня, увы, на это все времени. А тепе-ерь можете идти! Да, выметайтесь из моей лаборатории, во-от. — Ну наконец-то, — фыркнула Ивасаки, первой принимая предложение и направляясь к выходу. Правда, у двери Гэнки замерла. — Ну, чего стоите? Пошли. Судя по взгляду одноклассницы, вопрос по большей части предназначался к даже встрепенувшейся Хоро, напуганность которой бросалась в глаза. Девчушка, утирая слезу, кивнула и вяло поплелась следом, что в гордом молчании повторил и Мамору. Даже Кэйкэ, вместо того, чтобы кинуться на слишком неполюбившегося ей Юдзиро, побежала к выходу (на самом деле ее просто вышвырнули гоморины, но не суть). Сама Ноумина все еще прибывала в некотором смятении, не решаясь сделать хоть что-то, и вздрогнула от неожиданности, почувствовав прикосновение к своему плечу. — Давай, Уми, — тихо проговорила Кохэйри и двинулась с места только тогда, когда сестра тоже приподнялась и поравнялась с ней, вот Патрик даже и не думал вставать. — Эм… Оогава-сан?.. Т-ты идешь? — робко спросила Ноуми, чуть обернувшись на ходу и готовясь завернуть за угол. Но тот помотал головой. — Идите без меня, — юноша дружественно улыбнулся. — Я хочу прежде услышать ответы на свои вопросы. Ничего не оставалось, как просто пойти дальше; по крайней мере Патрик показался Сэки очень даже милым, а не заносчивым снобом вроде некоторых богатеньких сынков. Ну или это только первое впечатление, в которое наивная Уми поспешила поверить. Чуть держась за Кохэ, Ноумина выдвинулась в коридор, где находились остальные похищенные — почему-то дальше они не пошли. — Агх… Запереть Темного Короля… Да как так вообще можно? — недоумевал Хаяси, наворачивая круги по помещению. — Там. Там дальше нет прохода, — пояснила негодование одноклассника Хоро, кажется, готовая снова заплакать. Кэйкэ это тоже заметила, и Тибаса напуганно сжала губы под гневным взглядом девушки. — Вот черт! Слышь, Курами! Я ща вернусь и точно набью тебе морду! Выпусти, блин, нас! — крикнула Ясуда, пиная ближайшую дверь. — А… Ясуда-сан, д-думаю, стоит быть потише, ведь мало ли, что он может вы.А-а-а-ай! — начала было Ноуми, но тут же подскочила от пробившей ее тело боли, как и остальные находящиеся тут. — Ч-что это было?! — Это и есть та самая связь! — радостно оповестил ее через громкоговоритель Юдзиро. — Я же говорил, что, боль одного из вас передается каждому, но в шесть раз уменьшенная. Ихи-хи-их. — Получается, ты делаешь сейчас больно Оогаве-сану?.. — догадалась Хоро, поднимающаяся с пола при помощи стенки. — Но зачем это делать? Прекрати, пожалуйста! Девушка даже чуть зажмурилась и сжалась сильнее, отчего ее и так маленькая фигурка уменьшилась еще больше. — Спасибо, кэп, — фыркнула Гэнки, но, увидев как и так напуганная Тибаса еще сильнее вжалась в стенку, похоже, даже захотела извиниться, но не успела из-за того, что на ее руке что-то вспыхнуло, оказавшись меткой — оно издавало красноватое свечение. То же самое стало случаться и с остальными, но свет был разных цветов; у Ноумины метка оказалась голубой. Русоволосая пошатнулась, с неким страхом смотря на руку, которая вдруг еще выдала своим светом маленький экранчик с надписью «Миссия 1: Знакомство», после чего свет исчез, но шрам в замысловатой форме на руке остался. — Именно, пхи-хи-хи-хи, — снова заговорил Курами. — Теперь вы — кизнайверы, а ваша обязанность до конца эксперимента, что случится по завершению летних каникул, — выполнять наши миссии, которые поспособствуют вашему сближению! Удачи, кизнайверы, вуха-ха-аха-ха-ха-а-а!.. …и в этом момент, шумно сглотнув, Ноумина поняла, что конкретно влипла.