Я буду скучать.

      Провожу ладонью по своему уже мокрому от воды члену, лаская. Пробирает до дрожи… Как же давно я этого не делал, черт. Снова облизываю в раз пересохшие губы. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с похожими глазами, как у меня, подхожу ближе. Я зверски соскучился…       — Возьми меня… — шепчу, обнимая его за шею. Он значительно выше меня и сильнее, от чего я теку как последняя сука.       Провожу пальцем по его груди, обвожу сосок, лаская. Такая нежная белая кожа… Не в силах терпеть, встаю на носочки и целую, больно покусывая его губы. Чувства обостряются до предела; каждой частичкой тела ощущаю капли воды, стекающие по мне. Я чувствую Его руки на своем члене и ягодицах, его губы на своих, и язык, ласкающий нёбо. Черт, как же я хочу его…       Он прижимает меня к стене, спускаясь поцелуями по шее, оставляет засос на ключицах, обводит языком ореол соска и скользит еще ниже, руками придерживая за бедра. Вздрагиваю, застонав, когда чувствую Его язык на члене. Он не спешит, сперва смакует, распробывая, а после резко заглатывает на всю длину, от чего подкашиваются ноги, но он придерживает, не давая мне упасть. А я просто плавлюсь под его крепкими руками, не обращая внимания на уже холодную воду, которая все же заставляет покрыться мурашками.       Леви поднимает взгляд на меня, пошло облизываясь, а я только сейчас замечаю, как отличаются наши глаза — его, холодные и равнодушные, и мои, выдающие все эмоции и чувства. Запрокидываю голову, затылком больно ударяясь о стену, и прикрываю глаза, чувствуя чужие пальцы меж своих ягодиц. С тихим стоном двигаю бедрами, пытаясь дать понять, что хочу его почувствовать, что хочу стонать на его члене.       — Леви… — приоткрываю один глаз, хватаю мужчину за волосы, дергая на себя и впиваюсь в его губы своими, поощряя довольным стоном.       Он все понимает. Лишь по моим движениям понимает, как я хочу его, и, наконец, проникает в меня пальцами, растягивая. Жмурюсь, цепляюсь руками за его плечи, будто ища поддержки, так, что потом останутся синяки, и поддаюсь бедрами навстречу, вновь чуть не падая. Но он крепко держит меня, он не даст упасть.       — Трахни уже, а, — недовольно тяну, кусая за ухо. — Я хочу его почувствовать.       Леви улыбается. Это видно даже по глазам, что удивительно. Кусает меня за губу, после и за подбородок, не спеша послушаться просьбы. Я недовольно мычу, оставляя довольно глубокую царапину на его плече. А вот Леви теперь хмурится, недовольно цокает, и я чувствую, как он разводит во мне пальцы… Засранец. Прикусываю губу до боли, жмурюсь и пытаюсь не издать ни звука в месть за это. Наш секс — это как борьба за выживание своей психики и нервов.       Он решает проявить милость передо мной, вытаскивая пальцы и, наконец, входя в меня, за что и поощряю его довольно громким стоном, от которого у самого себя закладывает уши. Как же давно… Как же…       Я обнимаю за шею сильнее, прижимаясь к Леви всем телом, и провожу языком по его губам, наслаждаясь их близостью. Он двигается быстро, не останавливаясь ни на секунду. Изредка дразнит, двигаясь медленно, заставляя недовольно взвывать, на что тот сразу, без раздумий, отвечает глубоким, выбивающим дух, толчком. Обнимаю ногами за талию, подмахивая бедрами навстречу ему. Хорошо-о…       Он трахает резко, не давая спокойно вдохнуть, мешает градом поцелуев, вжимает и в себя и в стену, почти превращая меня в месиво. Как я по нему скучал… Чувствую разливающееся по телу удовольствие, сразу забывая обо всем. Замечаю только манящие губы и глаза, которые пропадают вслед за ощущением его тела и объятий. Даже член пропадает… Почему-то по щекам текут слезы, сами по себе, своей воле, заставляя корчиться, тихо всхлипывать и скулить.       Я не чувствую ударов собственного сердца, в груди сжимается комок, когда открываю глаза сидя на холодной поверхности ванны. Ледяная вода стекает по волосам, лицу, пробирается в глаза, и я жмурюсь. Слезы текут по щекам, перемешиваясь с каплями воды. Я съеживаюсь и дрожу в полном одиночестве.       — Как же я по тебе скучаю…       Встаю с пола, стараясь взять себя в руки, и подхожу к зеркалу, закутавшись в полотенце. Будто в прострации провожу руками по своему лицу, словно изучая; обвожу залегшие под глазами синяки, провожу по губам, очерчивая их контур… Руки резко пропадают с лица.       Беру лезвие, провожу пальцем по его острию, наблюдая как с его поверхности капает кровь. Неприятно. Но это не мешает, довольно улыбаясь сквозь слезы, поднести лезвие к запястью, поднять взгляд на себя, взглянуть в последний раз и только тогда заметить в проеме двери знакомое лицо. Он улыбается. Счастливо и в то же время будто пытаясь отговорить. Что-то шепчу сам себе, оглядываясь и никого не замечая. Это, видимо, лишь часть меня борется за жизнь…       Сжимаю лезвие крепче дрожащими руками, но не волнуюсь на этот счет. Провожу острием по запястью, наблюдаю, как красные капли падают на белую поверхность раковины, и медленно оседаю на пол, уже захлебываясь слезами, обнимая себя за плечи. Это лишь частичка меня цепляется за жизнь.       Глаза сами закрываются. Лишь слышу как хлопает входная дверь и тихий, далекий голос:       — Я дома!       Как же я буду скучать…       Его шаги приближаются, тихие, не спешащие, совсем рядом.       — Черт…