Dreamers

      Шаги гулко отзывались в опустевших перед летними каникулами коридорах коллежа. Так необычно было идти здесь, не встречая на пути ни одной живой души, не считая, разве что, пары учителей. Он любил, когда было тихо. Тогда хорошо думалось, хорошо рисовалось и удивительно хорошо мечталось.       Мечталось обо всем, о чем только может мечтать безнадежный романтик, вплоть до фэнтезийных сюжетов на тему рыцарей, турниров и драконов. Такого рода мечтаний он немного стеснялся: все-таки в шестнадцать лет мечтать о рыцарях как-то малость… поздновато. Однако натура безнадежного, вечно влюбленного то в пейзажи, то в сказки, то в девушек романтика стремится к прекрасному и необычному вне зависимости от возраста. А помечтать он любил, даже очень, и порой даже придумывал целые истории у себя в голове, но никогда не записывал, только рисовал иллюстрации к ним — благо, рисовать он умел куда лучше, чем писать.       Натаниель улыбнулся своим мыслям и зашел в класс. Он сам толком не знал, зачем пришел сюда. Наверно, за тишиной, которой ему остро не хватало в последнее время. Парень прошелся по классу, поднялся по ступенькам до последних парт и опустился на свое место. Механически провел рукой по ящику под столешницей, проверяя, не оставил ли он там ничего. Рука наткнулась на пару смятых листочков, Нат достал их и развернул: черновик и переписка с Джулекой на тему того, как решить пример по алгебре. Тогда Роуз, с которой Джулека обычно сидела на уроках, не было в коллеже, и мадемуазель Бюстье посадила ее к Натаниелю.       Парень перевел взгляд на парту Джулеки и Роуз и внезапно его взгляд зацепился за что-то, лежащее в ящике под партой Джулеки. Нат нахмурился, встал и, протянув руку, достал лежащий там предмет. Предмет оказался толстой тетрадкой в простой черной обложке. Парень задумчиво покрутил тетрадку в руках и, немного поколебавшись, открыл на первой странице.       В углу страницы мелким, с сильным наклоном почерком Джулеки было выведено ее имя. Нат, раздираемый любопытством, перевернул страницу. Следующая страница была полностью исписана и начиналась словами: «Ее зовут Джулека Куфен, она неисправимый мечтатель и меланхолик, и это ее личный дневник…»       Натаниель вспыхнул и захлопнул тетрадку. От осознания того, что он только что чуть было не залез в душу однокласснице, которую почти не знал, ему стало, мягко говоря, не по себе. Он пролистал тетрадку, не читая текст. Примерно до середины все страницы были сплошь исписаны рукой Джулеки. Парень закрыл тетрадку, и задумчиво провел рукой по шероховатой обложке. Интересно, почему Джулека до сих пор ее не хватилась? Ведь личный дневник — такая вещь, которую и дома-то на столе не рискнешь оставить без присмотра, не то что в коллеже, где какой угодно любопытный ученик, вроде Ната, может открыть и прочитать. Видимо, у девушки просто пока не возникало в нем необходимости, вот она и не вспомнила, что забыла заветную тетрадку в коллеже. Парень задержал долгий взгляд на тетрадке, борясь с искушением открыть и почитать еще, но в итоге аккуратно положил ее в сумку, в которой всегда таскал с собой блокнот и карандаш или планшет. Достав телефон и отыскивая в списке контактов номер Джулеки, он быстро направился к выходу из школы.       Найдя нужный номер и открыв окно сообщений, Нат остановился на несколько секунд и задумался. Как ей написать? Почему-то ему казалось, что писать ей прямо, мол, я тут гулял по пустому коллежу и случайно нашел твой дневник, как-то неправильно: она может перепугаться, подумать, что Натаниель все прочитал, и тогда ему уже не удастся сойтись с ней поближе. А ведь хотелось… хотелось узнать Джулеку, эту загадочную, замкнутую, почти ни с кем не общающуюся девушку, узнать, чем она живет, что любит, о чем мечтает, что ее вдохновляет.       Интроверты по своей природе склонны накручивать себя, придумывая множество версий событий, которые пока происходят только в их головах и которым еще далеко до того, чтобы воплотиться в реальность. Нат, будучи интровертом, уже прокрутил в голове реакцию Джулеки на то или иное сообщение, касающееся ее дневника, и каждое воображаемое сообщение его не радовало. Так что, продолжая держать в руке телефон с открытым окном сообщений, он все еще тупо пялился на мигающий на экране курсор и то набирал, то стирал ту или иную версию смски.       Все еще сжимая в руке телефон и пробуя написать сообщение Джулеке, Нат не заметил, как дошел до дома. Подумалось, что ему стоит быть хотя бы самую малость решительнее, и парень, резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, написал просто: «Привет» и отправил, решив, что остальное придумает по ходу.       Он немного постоял перед подъездом, гипнотизируя экран телефона и дожидаясь ответа от Джулеки, но потом ехидный внутренний голос подсказал ему, что однокласснице наверняка есть, чем заняться в первые дни летних каникул, и уж точно она не ждет с замиранием сердца робкое «привет» от него. Натаниель вздохнул и зашел домой.       Прошел час, а он все еще не знал, чем себя занять. Парень бестолково слонялся по пустой квартире, то и дело натыкаясь взглядом на дневник Джулеки, лежащий теперь на прикроватной тумбочке и прямо-таки кричащий о том, чтобы Нат открыл его и прочитал хотя бы пару страничек (благоразумнее было бы, конечно, засунуть его в ящик, но парень боялся забыть о нем, если дневник не будет постоянно перед глазами), но он сдерживал себя, боролся с этим назойливым желанием, доставая телефон из кармана чуть ли не каждые пять минут и проверяя, не написала ли ему Джулека. Но сообщение до сих пор оставалось без ответа. Парень упал на кровать, задумчиво покусывая нижнюю губу и косясь на черную тетрадку. Нет, он не откроет ее, он уважает чужие тайны. Тем более, как он может надеяться на знакомство и общение с Джулекой, если поведет себя так…подло? [Привет. Прости, что так долго не отвечала, ты что-то хотел?]

[Да ничего особо. Как дела?]

[Хорошо, а у тебя?]

[Тоже неплохо. Что делаешь?]

…       Что может делать Джулека? Какие у нее вообще хобби? Чем она любит заниматься? Да, браво, Натаниель, проучился с девушкой целый год в одном классе, сидел почти через проход и даже не удосужился поинтересоваться, что она любит! Взгляд снова упал на тетрадку. Ведь есть простой способ проверить, найти ответы на свои вопросы и узнать что-то ещё, что-то большее, чем хобби, увлечения и занятия, что-то сокро…       Нет, дневник — запретная территория.       Ладно пропустим сообщение с ее занятием…

[…, а ты?]

[Ничего, если честно. Как насчет погулять сейчас? Погода хорошая ;)]       Нет, Нат вряд ли сможет так написать. Слишком это… самоуверенно. Но помечтать ему никто не запрещает, так ведь?

[Хм, отличное предложение :) где встречаемся?]

[Давай около коллежа? Я смогу быть там минут через пятнадцать.]

[Хорошо, я подойду.]

Он будет стоять у коллежа, небрежно облокотившись на колонну и убивая время в телефоне. Вот он заметит краем глаза движение, поднимет взгляд на нее и улыбнется. Джулека неловко ухмыльнется в ответ и сделает пару робких шагов к Нату. Он спрыгнет со ступеньки и спросит: — Ну что, куда пойдем …       Ответить воображаемой Джулеке помешала вибрация телефона. Нат сначала подскочил от неожиданности, а потом быстро достал телефон из кармана, в надежде, что сообщение ему пришло от Джулеки.       Он не ошибся. Она написала: «Привет». И все. Больше ничего. Парень испытал легкое разочарование, однако тут же мысленно одернул себя: ей же никто не выдавал сценарий его собственных фантазий, откуда ей знать, какого сообщения он ждет? Натаниель запустил пятерню в челку и нервным движением убрал ее со лба. И что теперь? Сглотнув, он набрал: «Как дела?» и замер в нерешительности. Немного подрагивающий палец, зависший в паре миллиметров от кнопки «отправить» внезапно резко дернулся. Нат расширившимися от паники глазами смотрел, как окошко с его глупым, неловким и совершенно неуместным сообщением появляется в диалоге. И что теперь? Как Джулека отреагирует? Что напишет? Захочет ли вообще с ним разговаривать? С чего она должна начать переписываться с Натаниелем, неприметным парнем, с которым почти не общалась в течении года?       Телефон снова завибрировал, представив взору парня совершенно неожиданный ответ.       «Отлично, наслаждаюсь каникулами. Ты как?»       Она нормально отреагировала, хвала небесам! Хотя, с чего бы ей реагировать как-то иначе? Натаниель облегченно улыбнулся и набрал ответ: «Тоже неплохо. Хочешь сейчас погулять?» Ответ пришел сразу: «Прости, не смогу сегодня. Предки забронировали меня на вечер, сижу с ними в кафе, празднуем окончание учебного года… жуть, правда?»       Нат, не скрывая разочарования, расстроенно откинулся на подушку. Обидно вышло, он-то надеялся погулять с ней… Впрочем, следующее сообщение не дало ему пострадать.       «Может, завтра?»       Отлично! Натаниель радостно улыбнулся, снова сел на кровати и быстро напечатал: «С родителями посидеть тоже неплохо, не переживай :) давай завтра, в 12 около коллежа сможешь?»       Джулека сразу ответила: «Ок». Одно маленькое слово, а Нат чуть не подпрыгнул от радости. Они погуляют, пообщаются, он купит ей мороженое, может быть, они даже посидят в кафе, он узнает о ее увлечениях, расскажет о своих, в общем, все будет так, как он и хотел…       Стоп. А с каких это пор он вообще так заинтересовался Джулекой? Парень нахмурился от внезапно пришедшего в голову осознания: совсем недавно он так же думал о Маринетт. Милая, добрая, замечательная Маринетт занимала тогда все его мысли, не давала спать по ночам, страницы блокнота были изрисованы ее портретами. И все это закончилось через каких-то три месяца: просто дыхание перестало учащаться при виде нее, Нат больше не думал о том, как он выглядит в ее глазах, постепенно она исчезла из его снов и фантазий. Просто он понял, что Маринетт не та девушка, с которой он действительно хочет быть. Чего-то в ней не было… чего-то, что Натаниель никак не мог сформулировать, но отчетливо чувствовал. Непохожи они были, чем-то очень важным для Ната непохожи. Это не мешало Маринетт быть прекрасным человеком, ни в коем случае. Просто он влюбился в нее, и это чувство быстро прошло. А сейчас он, кажется, начинает думать о Джулеке в том же ключе. Нет, это наверняка временное, как и с Маринетт, это все из-за найденного дневника… Черт, дневник, он совсем о нем забыл!       Черная тетрадка все еще лежала на его тумбочке. Нат попытался выбросить ее из головы и вспомнить, думал ли он о Джулеке до того, как нашел ее. Думал, конечно… Она интересная, загадочная, какая-то… притягательная, что ли? В голове возникла непрошеная картинка: он и Джулека сидят на крыше и любуются звездами, тихо разговаривая. Нат помотал головой, отгоняя видение, и попытался убедить себя, что ему просто интересно поговорить с Джулекой, чтобы подружиться и узнать ее получше. По-дружески… и ничего более. Однако воображение, будто насмехаясь, подсовывало одну за другой картинки: вот они с Джулекой идут рядом, она случайно задевает ладонь Ната, и он берет ее за руку… они доходят до скамейки около фонтана, опускаются на нее, Нат поворачивается к девушке, смотрит ей в глаза, приобнимает одной рукой за плечи и…       Парень зажмурился и пару раз стукнул себя по лбу, чтобы не увлекаться ненужными фантазиями. Для начала нужно просто пообщаться, а потом уже придумывать себе всякое. Может, Джулека не захочет даже разговаривать с ним, когда он отдаст ей ее дневник?       Дневник, который чуть ли не физически притягивал к себе. Так хотелось открыть его и прочитать хотя бы пару страничек!.. Джулека ведь ничего не узнает, если он не скажет ей, что не смог сдержать себя и пренебрег ее личным пространством ради утоления своего неуемного любопытства.       Натаниель, злясь на себя за подобные мысли, резко встал с кровати, взял со стола арт-планшет и, включив на полную громкость музыку, расположился на подоконнике. Сейчас надо просто не дать фантазиям полностью захватить себя, расслабиться. Парень прикрыл на секунду глаза, а затем начал выводить на экране замысловатые узоры. Это всегда помогало ему отвлечься.

***

      Очнулся он от неожиданно наступившей тишины — закончилась музыка в плейлисте. Натаниель удивленно обернулся и обнаружил, что на улице уже темнеет. Парень соскочил с подоконника, потянулся, разминая затекшие мышцы, и отправился на кухню за чем-нибудь съедобным. Соорудив себе пару бутербродов и откопав в недрах холодильника полупустой пакет апельсинового сока, он вернулся со всем этим добром в комнату и проверил телефон на предмет сообщений. К его величайшему разочарованию, Джулека больше не писала. Было только сообщение от мамы с предупреждением, что они с отцом сегодня задержатся на работе. Нат расстроенно вздохнул, отбросил телефон на край кровати, откусил полбутерброда и решил, что, раз ничего полезного он все равно сегодня уже не сделает, имеет смысл лечь спать и попытаться отоспаться за прошедший учебный год. Он быстро запихнул в себя остатки весьма скромного ужина и отправился в душ.       Кровать встретила его приветливыми мягкими объятиями. Натаниель блаженно растянулся во весь рост, радуясь, что завтра его не ждет звонок будильника, коллеж, уроки и прочие неприятные составляющие учебного года. Однако, немного подумав, парень все-таки поставил будильник на одиннадцать, чтобы ненароком не проспать свида…встречу с Джулекой.       Ее черная тетрадка все еще лежала на тумбочке. Нат резко выдохнул, погасил ночник, демонстративно повернулся к дневнику спиной и закрыл глаза. Нет уж, он не станет, он не сделает этого, он будет до последнего сопротивляться…       «Ее зовут Джулека Куфен, она неисправимый мечтатель и меланхолик, и это ее личный дневник…»       Натаниель резко распахнул глаза. Черт возьми, этот дневник уже сниться ему начинает! Почему бы в его снах не появиться, скажем, хозяйке этой тетрадки? Парень раздраженно выдохнул и снова попробовал заснуть.       Джулека ведь не узнает, если он прочитает пару страничек, так? А любопытство прямо-таки раздирает изнутри, грызет, не дает заснуть, мешает расслабиться… Но Натаниель пока держал себя в руках, несмотря на то что уже довольно долгое время у него не получалось не то что заснуть, а вообще улечься поудобнее. И вся эта ситуация, мягко говоря, раздражала. Парень выдохнул и решил, что, если сейчас у него тоже не получится заснуть, он прочитает… всего полстранички. Не больше. Он в очередной раз перевернулся на другой бок и закрыл глаза.       «Ее зовут Джулека…»       Нат резко сел на кровати, даже голова немного закружилась. Черт бы побрал этот дневник, тот день, когда Нат решил зайти в коллеж, сам коллеж… Парень откинул одеяло, вскочил с кровати и подбежал к тумбочке. Включив ночник, он схватил тетрадку и глубоко вздохнул, прежде чем открыть ее. Чувствовал он себя сейчас очень странно. С одной стороны, на душе будто лежала гранитная плита, придавливая своей неимоверной тяжестью: все-таки, как бы этот дневник не запал ему в душу, он оставался личной территорией, войти на которую можно только с разрешения хозяйки. Никому ведь не нравится, когда копаются в их переживаниях, особенно личных. С другой стороны, парень чуть ли не дрожал от нетерпения: читать чьи-то дневники ему ни разу не доводилось, а сам он свои мысли не записывал, и вся эта ситуация была похожа на приключение… не в том смысле, какой обычно вкладывают в это слово, к сожалению, но все же! К тому же, что еще, как не дневник, позволит больше узнать о внутреннем мире Джулеки?       Все, сейчас он откроет.       Парень на всякий случай зажмурился и распахнул тетрадку где-то в начале. Нат нахмурился и, чувствуя себя одновременно преступником и героем романа, принялся читать. Она никогда не влюблялась. Наверно, это странно…, но она живет в основном в собственных мечтах, которых так много и они такие разные, что здесь не поместится и половины. Видимо, как раз поэтому ее никто и не замечает — потому что она исчезает из реального мира в мир своих фантазий… Как-то это слишком пафосно звучит. Но похоже на правду. Она действительно очень часто витает в облаках. Это даже хорошо, ведь воображаемый мир куда лучше реального. Там, в воображаемом мире, у нее даже парень есть. То есть это не то что парень, скорее, некий идеал для нее, которого, скорее всего, и в природе-то не существует. Он рыжий, среднего роста… для парней среднего, то есть ростом с нее примерно. У него глаза аквамаринового цвета, что-то среднее между голубыми и зелеными. Еще у него должны быть длинные пальцы, он должен круто одеваться и хорошо рисовать… Черт. Похоже, она все-таки влюбилась.       Натаниель захлопнул тетрадь, быстро положил на тумбочку, выключил свет и запрыгнул в кровать, отодвинувшись от злополучного дневника как можно дальше. Приложил холодные пальцы к щекам — так и есть, горячие и наверняка бордового цвета.       Черт. Черт. Черт-черт-черт-черт-черт.       Он даже предположить не мог, что нравится Джулеке. Они же никогда не разговаривали толком. Самым содержательным их разговором за весь год была сегодняшняя переписка, которую, технически, и разговором-то назвать нельзя.       То есть. Получается. Он на самом деле нравится Джулеке? Он? Тихий, ничем не примечательный, не особо даже общительный парень? Может, она и не про него писала. Ну, волосы действительно рыжие, и роста они с Джулекой одинакового, но глаза?.. Он бы никогда и не подумал, что цвет его глаз можно так красиво назвать. Аквамариновые? Да какой аквамарин, просто сине-зеленые. Ну ладно, сине-зеленые — это и есть аквамариновые. Что там еще было? Длинные пальцы? Нат вытащил ладонь из-под одеяла и внимательно осмотрел. Да, пальцы действительно тонкие и длинные. Как у девушки. Ну мало ли у Джулеки знакомых с девичьими ладонями?       Ладно. В дневнике действительно был описан именно он, вряд ли бывают настолько похожие люди. Но… как?! Неужели он действительно может кому-то нравиться? И не просто «кому-то» — девушке, которая занимала сегодня все его мысли. Верилось в это с большим трудом. Если бы он не прочитал об этом только что — а собственным глазам Нат доверял — ни за что в жизни бы не поверил.       А вдруг он ей не понравится, когда она узнает его получше? Ведь, когда наблюдаешь за человеком на расстоянии, зачастую видишь совсем не то, что есть на самом деле, а то, что хочешь видеть. Сам Натаниель совсем недавно точно так же просчитался с Маринетт и теперь боялся, что Джулека видит его совсем не таким, какой он есть, ненастоящим. Вдруг она не захочет общаться с таким же, если не большим, мечтателем, чем она сама?       Класс, теперь он точно не заснет.       Зато теперь понятно, почему Джулека так легко согласилась на прогулку. Конечно, кто же откажется, когда тебя приглашает человек, который тебе нравится. Нат бы тоже не отказался, пригласи его Джулека…так, стоп, секундочку, Джулека? Почему именно она сейчас возникла в его мыслях? Потому что ни о ком другом он сегодня целый день и не думал, ведь этот несчастный дневник все время был на виду, заставляя задуматься о его хозяйке.       Но вряд ли именно дневник послужил толчком к мыслям о ней в таком ключе.       Получается, что… хм, что Джулека ему нравится? Потому что как еще объяснить то, что он с замиранием сердца ждал сообщения от нее, нафантазировал множество вариантов их завтрашней прогулки, начиная с простого держания за руки, заканчивая глубокими поцелуями… Натаниеля снова бросило в краску, как только он вспомнил об этом. Как объяснить то, что он сейчас лежит и улыбается, что он, прочитав о себе в дневнике Джулеки, находился в смешанном состоянии восторга и ужаса?       Черт. Похоже, он все-таки влюбился.       Признавшись себе в этом, Натаниель почувствовал себя лучше. Глаза начали слипаться.       И тут же распахнулись от внезапного озарения. Ну конечно! Вот чего ему не хватало в Маринетт, вот что так быстро влюбило его в Джулеку! Мечты, фантазии, воображаемый мир… он не знал, как назвать это одним словом, но все это было тем, что помогало ему скрашивать однообразие будней, это было самой важной его составляющей, и это также было в Джулеке. Да, именно такая ему и нужна — мечтательная, такая, с которой можно вместе смотреть на звезды, придумывать истории, разглядывать облака, такая, как он сам.       Парень довольно улыбнулся, закрыл глаза и уже сквозь сон подумал: «Интересно, почему она пишет о себе в третьем лице?..»

***

      Проснулся Нат поздно. Это было несвойственно ему, зато парень впервые за долгое время он чувствует себя выспавшимся, да ещё и в прекрасном настроении. Натаниель протянул руку за телефоном, чтобы посмотреть на время, и обнаружил, что до установленного времени срабатывания будильника осталось пара минут. Парень отключил будильник, потянулся и, поднявшись с постели, отправился в ванную.       К месту встречи с Джулекой он пришел очень рано — оставалось ждать еще целых двадцать минут. Ее дневник вместе с блокнотом лежал сейчас в сумке, но открывать его уже не хотелось: кто знает, на какое откровение там еще можно напороться?.. От нечего делать Нат невольно стал прокручивать в голове варианты их с Джулекой встречи. Однако это не придавало ему уверенности, наоборот, заставляло нервничать сильнее, теребить от волнения пальцы, прикусывать губы и терпеть все те мучения, которые обрушивала на него его же совесть.       Как она отреагирует на Натаниеля? На свой дневник в его сумке? Вдруг она уже равнодушна к нему, а ту страницу, которую он прочитал, писала настолько давно, что уже вряд ли вспомнит тот день, если вообще вспомнит об этой записи? А на какой она была странице? Ох, трудно сказать.       Слишком много вопросов, ещё больше сомнений, а ответы на них знает только Джулека, но где она? И который сейчас час? В себе запутаться иногда бывает так просто, что невольно можно потерять связь с реальностью, не говоря уже про время. Так… ещё пять минут до двенадцати. Натаниель забрался на выступ сбоку от лестницы, прислонился спиной к колонне, стараясь максимально соответствовать воображаемому образу, и только собрался достать телефон, как увидел приближающуюся к коллежу девушку. Джулека поднялась по ступенькам к Нату, на ходу сворачивая и пряча в карман наушники. Она робко улыбнулась из-под свисающей на лицо длинной челки. — Привет. — Привет, — ответил парень, улыбнувшись в ответ. — Слушай… ты не мог бы подождать три минуты? Я хотела в коллеж заскочить, оставила там… кое-что, — Джулека нерешительно взглянула на Ната, и от этого взгляда его бросило в краску. Сейчас он отдаст ей дневник, она разозлится и…       Он запустил руку в сумку, достал тетрадку и протянул ей. — Это оставила? — выдавил он, изо всех сил стараясь придать голосу как можно большую непринужденность.       Девушка испуганно распахнула глаза, выхватила у него заветную тетрадь и порывисто прижала к себе. — Ох, черт, — выдохнула она. — Откуда… — Вчера был здесь, зашел в класс и…нашел, — пробормотал Нат, покраснев еще больше, если это вообще было возможно. — Черт, — повторила Джулека.       Воцарилось неловкое молчание. Натаниель видел сменяющиеся на лице девушки одну за другой эмоции: страх, раздражение, злость, досаду, снова страх, страх… Черт возьми, что он наделал?! Зачем он только взял эту злосчастную тетрадку, зачем пошел тогда в школу, зачем вообще родился на этот свет, если с ним постоянно происходят настолько глупые и ужасные ситуации?! Она догадалась, конечно, что он читал дневник, — ему часто говорили, что у него все на лице написано. Она догадалась, догадалась, догадалась… Сейчас она развернется и уйдет, а ещё, вполне возможно, влепит ему ощутимую пощёчину... она уже смотрит на него так, будто он преступник! Она уже его ненавидит! Презирает! — И много ты прочитал? — наконец проговорила Джулека.       Вопрос эхом отозвался в голове Ната, и он мысленно обругал себя всеми нецензурными словами, какие только могли прийти ему сейчас в голову. — Прости, я… — промямлил он, не зная, как ей сказать об этом. Прочитал ту самую страницу, которая была под большим запретом, чем все остальные? Да, везучесть — это явно не его конек. Хотя… это как посмотреть. — Не удержался? — закончила за него Джулека, нервно усмехнувшись и закусив нижний левый краешек губы. — Да ладно. Было бы странно, если бы ты не открыл. Так что ты прочитал? Мне… мне просто интересно.       Слова молотком стучали в голове, мешая сосредоточиться и сказать то, что нужно. То, что хотелось, говорить было нельзя, ни в коем случае, потому что он прочитал далеко не все, и что думает Джулека, он не знает, и… — Полстраницы, — ответил он, безуспешно пытаясь привести мысли хоть в какое-то подобие порядка. — Уже после того, как тебе написал. И, знаешь…       Натаниель выдохнул. Так нельзя говорить, нельзя, нельзя…       Джулека пристально смотрела на него, затаив дыхание и, кажется, немного побледнев. — Ты мне тоже нравишься.       Он сказал это? Действительно сказал это? Признался? Не может быть! Господи! И что дальше?!       Ее лицо посветлело, и она улыбнулась. Робко так, неуверенно, но очень-очень тепло. — Правда? — тихонько спросила она. — Правда, — улыбнулся он в ответ и, наконец сойдя с бортика, на котором стоял все это время, взял Джулеку за руку. Она не вырвалась, только бросила на него еще один робкий взгляд из-под челки. У него будто камень с души свалился — он наконец-то в полной мере понял, что это значит. Вслед за облегчением пришла радость, светлая, яркая, прямо-таки распирающая, и парень расплылся в широкой, наверно, немного глупой и детской, улыбке. Впрочем, ему уже все равно. — Пойдем в парк, — предложил Нат, показав рукой на ясное голубое небо, на котором напрочь отсутствовали какие-либо признаки облаков. — Погода отличная.       Джулека радостно кивнула, и Нат подумал, что все-таки ему на редкость повезло. А еще он подумал, что обязательно купит ей мороженое, погуляет с ней под звездами и нарисует ее портрет... самый лучший портрет из всех, какие он только когда-либо кому-то рисовал.