Давай попробуем?

Есть в этом что-то романтичное, что-то ценное. Что-то, что цепляет в глубине души за тонкие нити. Настолько невинное, что иногда страшно сделать шаг, чтобы не испортить все это. Есть в этом что-то чистое. И абсолютно в этом нет пошлости. Они целовались в машине, нежные прикосновения рук, переплетенные пальцы, пухлые губы на нежной шее, выдохи удовольствия. Лекса обещала себе притормозить? Она не смогла. О каких тормозах может идти речь, когда рядом блондинка, когда её голубые глаза светятся, когда нежная рука держит за мизинец, и Кларк просит побыть с ней ещё немного. И не смогла Лекса ответить себе на вопрос, почему же среди стольких людей она раньше не видела... людей. Только дом и зелёный чай. Только работа и белый кабинет. А выглянув сегодня из окна офиса, её словно окружили тысячи людей, словно она выбралась из какого-то многолетнего заточения и заново научилась полноценно дышать. Но среди этой новой толпы, этого шума, не было того, чего желала девушка. Не было улыбающейся блондинки с бездонными голубыми глазами. Здесь, видимо, и пришёл ответ к Лексе, что всё, что она не замечала и не хотела видеть, было потому, что она не видела её.

***

- У меня предложение! Пора бы уже перейти к более тяжелой артиллерии и попробовать китайскую еду! - Не могу, Кларк... Блондинка развернулась на сидении, её глаза выражали беспокойство, и она потянула руку к Лексе, но та мягко отстранилась. - Лекс. Что я сделала не так? И темные жгуты страха полезли в душу, начиная окутывать рёбра, сердце, лёгкие. Кларк не знала, чего ожидать, все было так хорошо, и страх, что она могла что-то разрушить, сковал её, напугал, убеждал, что она снова никто и ничего не добьётся. - Я прошу тебя, скажи.. Губы нещадно обкусывались зубами, а ладони стали мокрыми, неприятный узел где-то в районе копчика сообщал организму о том, что адреналин на подходе. - Нет, дело тут не в тебе, ты ничего не сделала. Просто, я не могу. Нет. Я не хочу об этом говорить. Сказала девушка ее мечты, её желания, её Рождественского чуда и отвернулась в сторону окна. Что произошло? Ведь буквально несколько минут назад они целовались, так нежно и в то же время более страстно, Кларк держала руки при себе и позволяла им опускаться только на талию или же ласкать шею девушки. Что же пошло не так? Почему она себя так ведёт? Лекса буквально минуты назад целовала её шею, пробовала языком её изгибы и руками жадно сжимала плечи. А Кларк просто наслаждалась, ни о чем не просила, просто чувствовала в поцелуях своей девушки раскованность, что с каждым прикосновением этих губ к её коже они становятся смелее, опытнее. И во всех движениях Лексы чувствовалась Кларк. Глупая мысль пришла в голову, что если ничего не сложится между ними, и Лекса найдёт себе кого-то другого, то во всех её поцелуях будут видны штрихи Кларк. Неприятно засосало в груди, и Кларк поморщилась, кладя руку на своё колено и сжимая его, то самое колено. - Мне уйти? Уайлд повернулась и посмотрела на Кларк такими ошалевшими глазами, что девушка подумала, что надо было, видимо, уйти ещё раньше. - Куда ты собралась идти? Зачем? - Ну.. ты не хочешь видеть меня и... - Я так не сказала, и я так не считаю. С чего такие выводы, Кларк? И с чего бы ей начать? Она отвернулась, сидит, вся насупившаяся, смотрит в окно и из машины выходить не хочет, да и говорить не хочет! - Ты сказала, что не хочешь говорить.. - И? - Значит, мне надо свалить, потому что я сейчас не понимаю нихрена, что происходит, и твоё поведение мне не понятно! Тут-то Кларк и поняла, что впервые повысила голос на Лексу Уайлд. Поняла, что испортила все окончательно, потому что на таких, как она, диких и прекрасных, не кричат, их добиваются постепенно, но Гриффин настолько впала в этом моменте в отчаяние, что не отследила, как повысился голос до командного. - Кларк, я так не считаю. Судя по твоему поведению, а я такое видела с заказчиками, ты нервничаешь. Почему? Почему?! Почему она нервничает? Да как объяснить этой шоколадной голове, что такие вещи и такое поведение вызывают страх! Да и... Она никак не отреагировала на выплеск Кларк. Лекса смотрела на неё, одетая все в те же прекрасные облегающие её тело одежды, слегка склонив голову. И даже ни малейшего направления её эмоции на лице. Сжав сильнее колени, блондинка выдохнула раза три или пять, она не знает, и повернулась к Уайлд. - Лекса. Давай я объясню. Ты говоришь, что не хочешь со мной куда-то пойти, потом ты не хочешь, чтобы я взяла тебя за руку, потом ты отворачиваешься и говоришь, что не настроена говорить. А теперь подумай, как это выглядит, и почему я нервничаю. Минуту на лице девушки не было ни эмоции, потом появилось осознание, потом удивление, и в завершении её щеки стали розовыми. - О... О! Кларк! Нет, вовсе нет, это никак не связано с тобой! Я выглядела очень глупо... Извини. Тёплая рука нежно легла на щеку Кларк и погладила большим пальцем, Лекса смотрела прямо в глаза: - Я не говорила, что не хочу. Я сказала, что не могу. То, что я говорю, это то и значит, и нет никакого подтекста. Кларк поняла свою ошибку. Она вплела в слова Лексы свои мысли, мысли других людей, игры других людей. Гриффин упустила тот момент, что Уайлд не была в отношениях, она не знает, как манипулировать, уходить от тем, она прямая, открытая. В ней нет фальши, в ней чистота. - Прости за это, тут ты права. Просто я испугалась, ты закрылась и... Почему ты не хочешь? Уголки губ шатенки немного растянулись, и снова румянец залил её щеки, а лоб был в морщинках от сведённых бровей. Она фактически сейчас сгорала со стыда, и Кларк абсолютно не понимала, почему, хотя была очень рада, что выкинула свои мысли и просто переключилась на чистую волну Уайлд, и наконец увидела истинные эмоции девушки, а не нарисованные самой Кларк. - Ты очень милая, когда смущаешься... Фыркнула! Лекса Уайлд фыркнула! Растёт моя девочка, думала Кларк. - В общем так, или говори, или я тебя вытащу сама. - Нет! Нет! Не заставляй меня так унизительно выглядеть, не надо, пожалуйста. Шатенка схватила своими милыми пальчиками запястье Кларк и держала её совсем не милой хваткой, но уловка сработала. Чтобы вытянуть из неё хоть что-то, Кларк приходится проявлять чудеса фантазии. - Тогда что? Что унизительного? В чем? "Не думай, Кларк, не думай, что унизительно с тобой". - Обещаешь не смеяться и не осуждать? - Конечно, просто скажи мне. Глубокий вдох, плечи шатенки поднимаются, хватка становится сильнее, и на выдохе девушка произносит. - Когда я тебя целовала, а ты провела пальцами по моей шее сзади... В общем, я когда немного сдвинулась на сидении... Ну... Пожалуйста, не смейся, мне неловко, и я не знаю, как это объяснить. Как стыдно! Моё белье почему-то мокрое! И я боюсь, что мои белые штаны это покажут! "Ты обещала не смеяться" Тут можно и поплакать даже. И смеяться и плакать. А ещё Кларк хотелось провести ей лекцию и дать пару показательных уроков. - Ты обещала! Несильно бьет шатенка в плечо Кларк, но та не может остановиться. Её рот закрыт, но смешки вылетают из носа, грудная клетка трясётся, а в уголках глаз уже проступили слезы. - Я не над тобой, Лекс. Я от счастья.