Давай попробуем?

- У тебя что-то на заднице. Лекса обернулась и увидела Кларк, которую вымыли, одели в спортивные штаны и майку, обработали ссадины и порезы. - И что там? - Мои глаза. Мягкий и такой расслабленный смех сорвался с губ архитектора. Уайлд смотрит на свою девушку и протягивает руку, чтобы та подошла к ней. Она видит, что Кларк идёт медленно и осторожно, видит синяки на её руках и грудине, видит, как её фигуристка прекрасна. Когда Лекса мягко подтягивает Кларк за руку на себя, она сначала целует ей костяшки, а потом кладёт её руку себе на талию, прижимаясь к Гриффин всем телом, кладёт свои руки ей чуть ниже спины, чтобы было удобнее, смотрит в неземные голубые глаза своей девушки, и они соприкасаются лбами. - Наконец-то я могу обнять тебя, ощутить в полной мере, что ты жива. Слышать, как сейчас твоё сердце бешено стучит, как и моё... Кларк кладёт свою голову ей на плечо, и Лекса мягко гладит её чистые, наконец-то, белые волосы, ещё влажные после душа, которые уже начинают завиваться. - Что мы будем делать? - Как что? Праздновать Рождество! - Сидеть, как старперы и разгадывать кроссворды? - У меня были мысли поинтереснее... - И у меня нет подарка... - Кларк, замолчи сейчас же, свой подарок я уже получила, ты жива.. - Надо говорить просто и кратко: заткнись. - Заткнись, Кларк. Маленькая улыбочка посетила лицо Гриффин, когда они все так же стояли посередине палаты в той же позе. Лексе было уже неудобно, но она знала, что Кларк ещё более некомфортно. Постояв так ещё немного, архитектор повела Кларк не к больничной койке, а к диванчику, на котором она столько спала. Сев сама, она мягко похлопала по месту рядом с собой, и её девушка аккуратно приземлилась. Она все время поправляла повязку для руки в гипсе и иногда хмурилась, если делала резкое движение головой. Сев друг к другу лицом и сложив ноги по-турецки, Кларк утверждала, что в такой позе ей не больно. - Так какие идеи? - Заткнись, Гриффин. Мягкие и нежные пальцы Лексы заскользили под майкой Кларк, она знала, где синяки, и мягко их обходила, двигала тёплыми ладонями по рёбрам, пальцами по пояснице, пусть и тянуться было неудобно. Медленно поднесла своё лицо к лицу любимой и так же медленно поцеловала. Её план рухнул, когда левая рука Кларк резко притянула её за заднюю поверхность шеи и буквально впечатала в губы блондинки. Лекса старалась быть очень аккуратной, но ничего не получалось, и то, что сейчас происходило в палате, было восхитительно. Кларк напирала с такой силой, что Лекса готова была взорваться, ведь раньше её блондинка сдерживала себя, но сейчас, видимо, на это сил у неё не было. Она массировала пальцами затылок Уайлд, мелко покусывала губы, языком снова и снова обводя и обвивая язык Лексы. Шумное дыхание становилось неприличным, а Уайлд даже не заметила, как её руки лежат уже на бёдрах Кларк и пальцами давят, ногтями нежно царапают мягкую кожу под тканью штанов. Было в этом что-то сладостное: вкус возвращения к жизни, вкус любимой девушки, которая снова улыбается, мягкие губы, что требовали и ласкали. Кларк здоровой рукой гладила волосы Лексы и целовала концы прядок. Дверь открылась, и в палату вошла Стефания с подарками и красным лицом от мороза. Женщина удивленно подняла брови, увидев эту картину. Лекса спала, свернувшись калачиком возле ног Кларк, а блондинка подложила ей под голову подушку. - Думала, что снова отключусь я, а сама первая уснула. Женщина поставила цветные пакеты на пол и, снимая перчатки, тепло улыбнулась: - Она любила так спать в детстве, ложилась между своими мамами, одна гладила ей голову, а другая - ноги. И Лекса засыпала. - Мамами? Мягкая усмешка: - Да, Лекса у нас потомственный гей. Блондинка задумалась, что ничего не знает о детстве любимой, о её жизни с бабушкой, о её, оказывается, матерях, и решила, что обязательно все спросит, но не сейчас. Сегодня спокойный и уютный день, точнее ночь. - А сейчас давай оставим этот клубок умиления и положим подарки в носки, сегодня я буду в роли праздника. И они стали укладывать маленькие подарочки, аккуратно запакованные, в носки. Когда все было уже закончено, Кларк спала на диване рядом с Лексой, подложив здоровую руку под себя и сняв повязку, пальцами сломанной руки уцепилась за край футболки её девушки. От такой картины сердце старшей Уайлд щемило, и слёзы радости и счастья стояли в глазах. Она снова оживала, снова появились привычки её детства. Бабушке было так отрадно видеть все это. Тихо собравшись и накинув шубу, она повесила ещё один носок с приколотой запиской: "Для Лексы и Кларк. От бабушки" Стараясь не шуметь, тихо вышла из палаты.