Верни свет

      Безумный рёв толпы разносится по огромному залу. Трибуны сотрясаются от топота неуёмных зрителей, что гудят, кричат и вопят, требуя крови и зрелищ.       Высокий альфа, стоя за кулисами, смиренно наблюдает за всем этим зрелищем и хищно усмехается. Он знает, что эти кричащие дяденьки ждут его, ждут, когда этот самый альфа надерёт задницу любому сопернику, что выйдет сражаться против него.       — …Хаха, смотри, как им не терпится увидеть, как ты размажешь очередного слизняка на ринге, — послышался хриплый голос. Альфа даже не повернулся в сторону говорившего.       Он лишь пустым взглядом смотрел на ринг, что был по периметру обтянут невысокой сеткой и освещён яркими прожекторами, которые проявляли ещё не засохшие следы крови, оставшиеся от недавнего боя. В его взгляде мелькнул огонёк ярости, но слишком быстро потух.       — Сколько мне заплатят за победу? — безразлично спросил альфа, поворачивая голову в пол-оборота, не удосуживаясь посмотреть в глаза собеседнику.       — Как обычно… — Подойдя на шаг ближе к бойцу, прохрипел мужчина, — но есть шанс удвоить гонорар. Ты сам знаешь, что эти толстосумы обожают зрелища, устрой им его — и получишь вдвое больше, — мужчина одобрительно похлопал парня по широкому плечу и, бросив хищный оскал, исчез в темноте кулис.       В этот миг грубый голос одного из рефери призвал бойцов на ринг. Альфа, услышав своё имя, размеренными шагами направился в зал.       Зрители закричали с удвоенной силой, стоило лишь альфе выйти из темноты кулис и показаться в свете прожекторов.       Свет падал на мощное накачанное тело и выгодно показывал весь его рельеф. Короткостриженные чёрные как смоль волосы на вид казались жесткими и колючими, словно иголки. Альфа холодно поприветствовал своих «болельщиков» и ступил на ринг.       — Сегодня состоится бой между Пак Чанёлем… — судья жестом руки указал на появившегося на ринге альфу, — и Ли Сохёном, — Чанёль оценивающе посмотрел на противника, что кидал на него злобные взгляды, но Паку было плевать.       Рефери жестом указал альфам на то, чтобы они сошлись. Чан вставил капу*, закрепил шингарты* на руках и подошёл к судье.       Соперники сошлись и одарили друг друга надменными взглядами, но все равно коротко кивнули в знак приветствия.       Прозвучал привычный для бойцов сигнал, предвещавший начало боя. Парни отскочили в разные стороны. В глазах Пака лишь ярость, что проснулась безумно быстро и непонятно от чего. Альфа подошёл к Сохёну и слегка замахнулся рукой, но не ударил — он проверил его реакцию. Соперник повторил тот же приём, но Чану все равно. Для него существовала лишь одна цель — победить любой ценой. Он первым нанёс удар в челюсть.       Противник отшатнулся назад, но не упал и с бешеной скоростью надвинулся на Пака. Сохён попытался обхватить альфу за бёдра, но тот не дался и принялся наносить множество ударов под дых.       Соперник повалился на колени, продолжая держать Чанёля в захвате. Пак, не в состоянии работать ногами, со всей силы бил противника по рёбрам, голове и рукам.       Сохён обессилел и, Пак готов был поспорить, что он бы сдался сейчас же, но вмиг в нем открылось второе дыхание, с помощью которого он всё-таки повалил Чана на пол и начал наносить удары. Пак почувствовал жжение в районе губы, из которой тут же хлынула кровь, но постарался прикрыть лицо руками.        Противник зол, но Чан яростен втройне. Он дал ему фору лишь для того, что бы богатеи, что так рьяно кричат с трибун, были довольны этим шоу.       Ли рычал и с большей силой наносил удары, совершенно не задумываясь о том, что соперник может дать отпор, и зря.       В секунду Паку надоедает это и он, отпихнув альфу в сетку, с бешеной скоростью накинулся на него и оседлал бёдра, сильно сжимая своими. Его удары точные, молниеносные, тяжёлые. На шингартах уже виднелись пятна крови, но Чанёлю было мало. Он словно маньяк добивал своего противника, забывая о том, что он может его убить. Неважно. Сейчас в него вселился демон, что с остервенением лишал человека жизни. Чанёль отдалённо слышал рёв удовлетворённой толпы и голос судьи, что пытался оттащить его от почти безжизненного тела.       Противник сдавленно закашлялся кровью и к нему тут же подлетел врач, что пристально наблюдал за каждым боем.       Внутри Пака колотилось сердце так быстро, что дыхание стало обрывочным и неравномерным, сознание было покрыто пеленой так, что альфа не мог успокоиться. Зверь, что томился внутри него, рвался наружу, чтобы окончательно добить противника. И тело, управляемое инстинктами, вырвалось из захвата судей и помчалось к проигравшему.       Медик тут же вскочил и загородил пострадавшего своим телом, но его грубо отпихнули. Чанёль уже было замахнулся, но чья-то сильная рука перехватила его собственную.       — Чан, Чан! Очнись, эй! — парень повернул Пака к себе лицом и слегка побил его по щекам. — Приди в себя! — вылил на Чана бутылку холодной воды. Альфа закрыл глаза и еле заметно зажмурился от неприятного контраста, что создала ледяная вода, попавшая на разгорячённое тело.       По рельефному торсу пробежали ручейки воды, оставляя после себя приятную свежесть, что охладила неуёмный пыл бойца. Пак широко распахнул глаза, в которых снова блеснуло безразличие и холодность. Он взглянул прямо в глаза парню напротив и, несильно отпихнув его от себя, тут же ушёл с ринга.       Чанёль зашёл в раздевалку и упал на скамью. Его тело было тяжёлым, словно его всего изнутри наполнили бетоном. Длинные пальцы устало растёрли виски, а глаза медленно закрылись. Он снова сорвался. Перед глазами всплыли картины с тем парнем, что на последнем издыхании держался и пытался увернуться от его ударов. Чанёль сглотнул огромный ком отвращения к себе. Из-за своей нелёгкой жизни он в момент терял контроль над собой, превращался в машину для убийства, не щадя никого. Чан за своими мыслями даже не заметил, как вошедший альфа больно ударил его по и так разбитой губе. Его словно окатили ещё раз холодной водой. Кожа стала неприятно жечь от новой пощёчины и Пак издал болезненное мычание.       — Совсем с катушек слетел? В тюрьму захотел? — за вопросом последовал подзатыльник и Пак, словно безвольная кукла, слегка качнул головой вперёд и обессиленно завопил. Его тело было ослабленным и словно ватным.       — Чонин, перестань меня бить, — хриплым голосом проныл Пак, кидая на альфу жалостливый взгляд как у побитого щенка.       — Да? Ты как-то не особо жалел того парня! — альфа был на взводе. Чонин находился в таком состоянии, чтобы хорошенько заехать другу в его многострадальное личико, но вовремя одёрнул себя.        — Кёнсу ждёт тебя в больнице… — Неожиданно после пары минут тишины произнёс Чонин мягким голосом.       — Есть какие-то продвижения? — с надеждой в глазах спросил Пак, хватаясь за плечо друга, как за спасательный круг. Чонин отрицательно покачал головой и Чан потух, словно свеча.       Отрешённо опустив голову, Пак схватил полотенце из сумки, что стояла неподалёку, и молча, даже не кинув мимолётного взгляда на Чонина, поплёлся в душевую, совершенно не заметив сожалеющий взгляд друга в свою сторону.       Вечерний город казался более привлекательным и красивым просто потому, что алый закат приятно окрашивал каждое здание в нежно-розовый цвет и дарил какое-то умиротворение, но только не Паку, что, накинув тёмный капюшон на голову, проследовал на автобусную остановКу, совершенно не замечая ничего вокруг.       Автобус пришел так быстро, что альфе не пришлось долго стоять в ожидании. Пак по привычке запрыгнул в заднюю дверь и сел в самом «хвосте» транспорта и надел наушники.       Чанёль совсем забыл, когда последний раз хоть чему-то радовался. Жизнь перестала пестрить красками счастья после рокового дня, что разделил жизнь на две части. Альфа устало посмотрел в окно и сглотнул ком подступивших слёз.       Грустный взгляд окинул салон автобуса и наткнулся на молодую пару, что сидела впереди. Альфа и омега мило общались и так трепетно сжимали ладони друг друга. Альфа не отрывал взгляда от симпатичного омеги, что так эмоционально что-то рассказывал не скрывая своей яркой улыбки. Сердце пропустило удар. Альфа по-хорошему завидовал этим двум и искренне желал, чтобы их история никогда не закончилась, чтобы они никогда не теряли друг друга. Ведь он знает, что такое любить до беспамятства, он и сейчас любит… Сознание тут же увело альфу глубоко в воспоминания.       — Чанни, милый, ты так устаешь на тренировках, — тихо произнёс юноша, поглаживая кучерявые прядки альфы, что положил свою голову на худые коленочки и блаженно прикрыл глаза. — Я волнуюсь за твоё здоровье… — Продолжил омега, целуя альфу в лоб, отчего тот открыл глаза и широко улыбнулся.       — Если ты поцелуешь меня, мне станет легче, — проводя своими узловатыми пальцами по бархатной щечке, произнёс Пак.       — Но я поцеловал тебя только что, — с хитрой улыбкой в шутку возмутился омежка.       — Сюда хочу, — указывая пальцем на свои губы, заканючил альфа, ласково потираясь затылком о чужие коленочки и блаженно вдыхая родной запах вишнёвого дерева.       — Ну хорошо, — улыбнулся омежка и вмиг потянулся к чужим губам. Он так несмело коснулся чужих пухлых губ, что по коже альфы пробежал табун мурашек. Эти тонкие, но такие соблазнительные, сладкие губы, нежно целовали и дарили неимоверное тепло, что Чан забывался в ту же секунду и полностью отдавался в плен этим ощущениям.       — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя? — шёпотом спросил Пак, как только омега оторвался от его губ.        — Я сильнее… — Смеясь, произнёс омега и чмокнул того в кончик носа…       Чанёль улыбнулся. Эти тёплые воспоминания, что порой огромной волной захватывали его — всё, что осталось у него. Это то, что являлось в его жизни самым светлым и чистым. Эти фрагменты прошлого не давали ему сойти с ума от боли, что наполняла сердце альфы до краёв.       Приторный голос произнёс название остановки «Больница №3» и Пак сорвавшись с места, подошёл к дверям.       На улице заметно потемнело и поднялся сильный ветер, что ударил альфу в лицо и заставил поёжиться. Альфа вышел из автобуса и побежал за угол большого здания, за которым и находилась та самая больница №3.       Быстрые шаги сменились на бег и вот Чан уже встал в дверях до боли знакомого кабинета с табличкой « До Кёнсу. Врач-реаниматолог»       — Можно? — Пак заглянул в кабинет и тут же наткнулся взглядом на парня, что увлечённо разбирал какие-то бумаги, сидя за столом.       — А… Пак, проходи, — мужчина тут же отложил все бумажки и встал из-за стола. Они поприветствовали друг друга рукопожатием.       — Зачем ты звал меня? — холодно спросил Чанёль, вглядываясь в лицо напротив, пытаясь понять, какую новость ему сейчас сообщат.       Чан за всё время знакомства с этим омегой давно изучил все его выражения лица: от печально-безысходного до яростно-злого.       — Я на днях был на симпозиуме врачей-реабилитологов и повстречал своего друга. У него своя клиника в другой части города и он очень хороший специалист. Ты знаешь, когда я рассказал, в чём мне нужна его помощь, он неожиданно согласился… — Кёнсу остановился и поднял взгляд на Пака, что с нескрываемой радостью в глазах и частичкой надежды смотрел на него. — Но… операция дорогостоящая, — немного тушуясь, закончил омега.       — Боже… Кёнсу, это же шанс! Огромный шанс! О какой сумме идёт речь, я найду! — радостно завопил альфа, сияя глазами, как прежде.       — Чанёль! — осёк его омега строгим голосом, — посмотри на себя! На тебе нет живого места, ты хоть понимаешь, что ты просто можешь не выдержать таких ударов? Хоть подумай о себе! — закричал Кёнсу, кидая на альфу злобный взгляд.        — Прежде всего я должен думать о нём! О Нём, ты слышишь? — крикнул Пак в ответ. Он больше всего ненавидел эти упрёки со стороны друга. — Ты же его друг! Ты как никто должен понять, как я хочу чтобы он был сейчас с нами рядом! — Альфа резко встал со стула и посмотрел на До сверху вниз. — И я сделаю это любой ценой! — Пак покинул кабинет и побежал к лестнице, что вела на второй этаж.       Альфа плакал. Из глаз безостановочно лились слёзы, которых никто не должен видеть. Ноги сами вели Пака по длинному коридору к знакомой двери. Альфа вытер влагу со своих щёк и открыл дверь в палату, что встретила его полумраком. Одинокая настольная лампа на прикроватной тумбе дарила хоть какой-то свет и разрезала кромешную тьму опустившей ночи.       — Привет, любимый! Как ты тут? — подходя к больничной кровати, произнёс альфа. Он медленно опустился на корточки и сжал маленькую ладошку, что была по обыкновению холодной.       — Извини, я не принёс тебе цветов, просто безумно устал… — выдавливая улыбку, прошептал Чанёль. Он привык разговаривать с парнем, что лежал тут уже год без движения и каких-либо признаков жизни. Лишь десятки трубочек и огромный аппарат поддерживали его жизнь.       — Ты представляешь, Кёнсу нашёл доктора, что поможет тебе и ты наконец-то очнёшься… — Чанёль сглотнул вновь подступившие слёзы, — До начал говорить о каких-то огромных деньгах за эту операцию, но мне ничего не жалко ради того, чтобы ты был жив и здоров, — прижимаясь сухими губами к тыльной стороне ладони, продолжил шептать Чанёль.       — Я сделаю всё что угодно, лишь бы ты снова был со мной, мой Бекхённи, — альфа поднялся и трепетно поцеловал омегу в маленький лобик, и в этот момент одинокая слезинка скатилась по холодной щеке Чана.