Верни свет

      В больничном коридоре было безлюдно, только чужие голоса в других отделениях глухо звучали эхом. Яркие неоновые лампочки резали глаза и как-то неестественно бросали свет на серого цвета стены. Чанёль сидел на железных сидениях, подмяв ноги под себя и спрятав голову в руках. Он не находил себе места уже долгих три часа с момента начала операции. Его трясло изнутри от волнения, что окутывало остатки разума.       Страх морозил длинные пальцы. Сейчас от того опасного человека, что выходит на ринг, не осталось и следа. Альфа превратился в слабое и такое убитое горем существо. В парне просто не осталось больше сил на то, чтобы бороться с этим отчаянием внутри, в самой душе.       Смерть - самый сильный противник, перед которым Пак бессилен, тем более, если это смерть самого родного и любимого. Против этого бойца он не в силах устоять, если вдруг смерть победит, Пак канет в бездну от этого удушающего горя, он сам сдастся ей в плен вместе с Бекхёном, ведь для Чана не существует жизни без омеги.       Пак сходил с ума от этого, на его взгляд, громкого тиканья часов в коридоре. В ушах был лишь этот громкий звук, исходящий от стрелок часов, а в голове - улыбающееся лицо Бекхёна. Его искрящиеся жизнью глаза, милые щёчки, что всегда хотелось целовать, и алые губы. Чанёль скучал по этой улыбке. Он тосковал по задорному смеху, звонкому голосу и нежным рукам.       Только сейчас, когда за дверьми операционной жизнь любимого находится на грани, Пак понял, как сильно нуждается в этом человечке. Весь год, что Бек был в коме, он тешил себя надеждами, что тот очнётся, но сейчас, когда любая минута была на счету, когда жизнь его любимого оказалась в руках всего одного человека, он понял, как ему дорог Бекхён.       Кадры прошлого появились перед глазами, что полны слёз, словно фильм, и Чанёль слегка улыбнулся.       Дождливая летняя ночь. Во всём районе стояла тишина и все вокруг спали, кроме двух безумно влюблённых друг в друга людей. Бекхён страстно прижимался к сильному телу Чанёля и наслаждался пылким поцелуем. Альфа оглаживал шёлковое тело и млел от томного мычания Бека прямо в губы. Они оба сходили с ума от этой любви. Оба сгорали от огромного желания. Альфа аккуратно раздвинул узкие коленочки Бекхёна, что рвано дышал под ним.       Лоб омеги покрылся холодным потом, а губы онемели от такой мучительной и сладостной пытки. Пак нежно коснулся возбужденной плоти омеги и медленно спустился к анусу, даря неимоверное наслаждение.       — Чанёль… - прохрипел Бек. Он оперся на локти и посмотрел в самые глаза альфе.       — Мне страшно, ведь… - омега опустил взгляд и засмущался, — ты у меня первый. — Совсем тихо просипел Бек и робко поднял на Пака взгляд.       Глаза альфы засверкали восхищением. Сквозь темноту он смотрел на смущённого Бека с ещё большим обожанием. Он лишь потянулся к разгорячённому лицу любимого и поцеловал того в носик, а затем в щёчки и в лобик. Он готов был расцеловать его всего, ведь омега полностью его, без остатка.       — Мой маленький… - прошептал Пак сквозь сладкие поцелуи. Его пухлые губы поцеловали за ушком и спустились к шее. Альфа вдохнул чистый и девственный аромат и сошёл с ума ещё больше. — Доверься мне, я не причиню тебе боли… - отрываясь от манящей кожи, произнёс альфа, а затем поднял опущенную голову Бека за подбородок и поцеловал в ягодные губы. И Бекхён перестал бояться. Он огладил широкие плечи альфы и сам углубил поцелуй, давай понять партнёру, что готов.       Альфа оторвался от сладостных губ и припал к выпирающим ключицам, слегка мазнул по ним губами и принялся покусывать. Бекхён глубоко дышал от этих интимных касаний и блаженно прикрыл глазки. Пак одарил грудь Бека короткими поцелуями и спустился к впалому животу. Бекхён находился на грани. Его тело горело от этих пылких поцелуев.       Омега терялся в ощущениях. Земля уходила из-под ног от этого тянущего внутри возбуждения. Он желал альфу всем телом. Он желал его так сильно, что невозможно было передать словами. Пак медленно заглотил возбуждённую плоть и слегка оттянул пальцами затвердевшие соски омеги.       — Ах… Чан… - слетело с губ омеги сквозь стоны и Паку это понравилось. Он ускорил движения, тем самым доводя омегу почти до самого края. Бек задыхался от своих же рваных криков и стонов осипшим голосом. Тонкие пальчики сильно стягивали чужие волосы на голове, пальчики на ногах невольно сжимались от действий Пака. Бекхён находился в какой-то прострации и ему от этого было очень хорошо.       Альфа слишком пошло слизывал с головки члена капельки смазки языком, не отрывая взгляда от растрепанного омеги. Парень разочарованно промычал, как только горячие губы выпустили плоть из своего плена.        — Я хочу тебя, Чанни… - прошептал сорванным голосом Бён и Пак на это довольно улыбнулся. Он закинул тонкие ножки на свои плечи и длинными пальцами огладил истекающий смазкой анус. Омега закинул голову назад и выгнулся дугой, как только почувствовал, что в него проникли два пальца. Бек сжал в ладонях белую простынь от разрывающего чувства внутри него. Узловатые пальцы миллиметр за миллиметром проходили глубже, а омега почувствовал неимоверную боль, но нежные поцелуи Пака немного успокоили его.       — Потерпи, малыш… - сквозь свои крики услышал Бён и закусил нижнюю губу. Пак старался всё делать аккуратно и слишком нежно. Меньше всего хотелось причинить Беку дискомфорт. После нескольких движений пальцами внутри омеги его тело стало вырабатывать большее количество смазки и Бёну стало легче.       Частички сознания с каждой минутой покидали голову Чанёля и он сдерживался как мог, но как только Бекхён стал пошло стонать от того, что Пак задел простату, альфе снесло крышу. Он хотел войти в это податливое тело, ощутить его тепло и эту невероятную узость.       Возбуждённый до невозможности член альфы требовал скорейшей разрядки. Пак медленно вынул пальцы из Бека и поднёс их к своим губам. Он смачно вылизал свои пальцы, пробуя омегу на вкус и упиваясь его сладостью.        Бекхён завёлся не на шутку от картины, что предстала перед его глазами. Его неуверенность улетучилась, и на замену ей пришла необузданная страсть. Он поднялся с кровати и, сверкнув глазами, принял коленно-локтевую позу.       Альфа сладко простонал от вида вытекающей смазки из разработанного им ануса. И Паку не нужно было повторять дважды. Он большими ладонями сжал округлые бёдра и приставил большую головку ко входу.        Омега сжался от болезненных ощущений и тихо прошипел, но не оттолкнул альфу. Чана разрывало от ощущений. Бекхён был такой горячий и влажный внутри, что башню сносило, но он держался — срываться было нельзя. Войдя на всю длину, Пак громко простонал от того, как сильно его член сжали узкие стенки. Он утробно зарычал, когда начал делать медленные движения. Пак правда готов был сдержаться и ухватиться хоть за какие-то частички оставшегося разума, если бы не это сиплое:       — Прошу, возьми меня, Чанёль…       Он сорвался. Стал вбиваться в чужое тело и громко стонать. Грубые ладони сильно сжали мягкие ягодицы. Бекхён готов был вот-вот потерять сознание от этих смешанных ощущений. Он закатывал глаза в блаженстве и стонал в один голос с альфой. Их сердца бились одинаково быстро, в унисон. Тела покрылись потом и становились горячее и горячее. Воздух в комнате накалился и пропитался смешанными ароматами. Пак жадно прикусил молочную кожу на копчике, а затем укусил одну из ягодиц, срывая ещё более громкий крик с сухих губ. Они не в силах остановиться.       Первые лучи солнца уже проникли в спальню и Бекхён не выдержал, испачкав спермой постельное белье. Его тело сжималось словно в конвульсиях и он облегчённо выдохнул. Чанёль сделал пару резких движений, но от того, что его член сильно сжимали шёлковые стенки ануса, быстро вышел и, пачкая спину Бекхёна своим семенем, издал животный рык.       Омега обессиленно повалился на кровать, упираясь носом в подушку, и через секунду услышал, как рядом с ним промялась кровать. Бекхён повернул голову и посмотрел на любимого. Омега почувствовал, как его волосы перебирают чужие пальцы, и уловил тихое:       — Ты так прекрасен…       Чанёль перебирал мягкие прядки и смотрел на него влюблённым взглядом. В чёрных зрачках плескалось море любви и нежности и Бён, кажется, в нём утонул именно сейчас и уже навсегда.       — Спасибо тебе… - смущение вернулось и Бек слегка покраснел, — это было волшебно, — прошептал он и спрятался под одеяло. Чанёль издал смешок и притянул омегу за талию, утыкаясь в его макушку носом.       — Я больше не могу без тебя, мой Бекхённи…       — Чанёль?.. - просочилось сквозь воспоминание и Пак, словно проснувшись, повернул голову к Кёнсу, что выжидающе смотрел на альфу.       — Да, Су, что-то случилось? — как-то растерянно посмотрел на него Пак и произнёс вопрос сбивчиво. Он даже не мог уловить в лице друга его настроение, в голову лишь забралось какое-то беспокойство, что мешало мыслить трезво. Омега положил ладонь на плечо друга и опустил взгляд. — Су? Не молчи! Говори же! — начал паниковать Пак. Он даже был готов вот-вот сорваться на крик, если бы Кён так и продолжил молчать. Омега поднял глаза и посмотрел на Чана с какой-то тревогой в глазах. — Чёрт тебя дери! Говори немедленно! — альфа был на взводе.       — Чан… Он… Операция прошла успешно… Но… Бек не пришёл в себя… - тихим голосом произнёс омега, оседая на сиденье рядом с Паком. Из его глаз даже покатилась одинокая слезинка, которую он быстро стёр. — Деньги, Чанёль, всё завязано на них… - смотря на альфу заплаканными глазами, проговорил он. — Я не хочу, чтобы ты продолжал себя убивать… - не выдержав, Кён бросился на грудь Пака и разрыдался.       Чанёль погладил друга по волосам и принялся успокаивать того. Бекхёну оказали необходимую помощь и это главное. Шансы на его выздоровление увеличились в разы и это самое настоящее счастье. Альфе было неважно, что будет с ним, куда важнее было сделать всё возможное, чтобы спасти любимого.       — Я тебя…умоляю… - вторил омега сквозь слёзы. И Чанёль грустно усмехнулся. Он знал, что не послушается Кёнсу и снова выйдет на ринг ради денег для лечения. И омега это понял и поэтому сильно забил кулачками по широкой груди Пака.       — Ты невыносимый ублюдок…ублюдок… - шептал Кёнсу куда-то в шею альфы, что умиротворённо укачивал его в своих объятиях.