Во имя Рода Певерелл!

Калипсо интересовалась буквально всем, начиная бытовой магией и зельеварением, заканчивая мистическими существами и Высшими знаниями, книги по которым так удачно сохранились в библиотеке Поттер-мэнора. Но больше всего девочку привлекали истории о демонах и вампирах, особенно о последних. Едва она услышала о том, что один Клан вампиров как раз является вассалами Певереллов, радости Кали не было предела. Этим Родом оказался клан вампиров из Румынии Мареш (означает "могучий"). Эти вампиры одними из первых присягнули на верность детям Смерти, в то время как они сами являлись детьми Вечности. Певереллы поддержали первого Лорда Мареша - Драгомира - и в ответ он принёс вместе со своими сыновьями Вассальную клятву. На данный момент клан Мареш является самым сильным вампирским кланом, который ожидает пришествия наследницы Певерелл, чтобы древний договор, наконец, возобновил свою силу и действие. Что же касается демонов, то про них написано столько ерунды, что в голове у Кали несколько часов звенело от того бреда, что писали о демонах, хотя кое-что и было правдой, но только о Низших демонах. О Высших же почти ничего неизвестно (магглам, конечно же), кроме того, что их Владыками являются двенадцать верховных Лордов, а самым главным является Люцифер. Всё остальное порциями выдавал Терис, но только после того, как они выполнят дневную норму тренировок и занятий. Узнавать что-то о демонах, было, конечно, интересно, но вампиры казались более загадочными и просто необычными, хотя демонов обычными тоже не назовёшь. Да и интуиция как-то подозрительно нашёптывала о том, что нужно быть готовой ко всем случаям жизни. Ну, или не ко всем, но иметь хорошую страховку. Одна небольшая статья о любви вампиров к смертным навсегда сохранилась в "переносной библиотеке", как окрестил почти идеальную память девушки Терис. "Сердце вампира подобно куску льда, и лишь немногие сумели растопить его, чтобы сполна насладится чарующими образами вечной ночи, поселившейся в его душе. Вампир не любит никого, кроме себя, но иногда случаются исключения из этого страшного правила, и страсть овладевает им, мучительная и ненасытная как и голод, ставший его вечным спутником. И тогда глаза вампира, полные затаенных страданий, преображаются, загораясь потусторонним светом надежды на иную судьбу, нежели была ему уготована. Не сложно представить, к чему может привести такая опасная любовь. Безусловно, тут всё зависит от внутренних качеств «объекта страсти». Не лишенные определенных моральных устоев вампиры, конечно же, попытаются образумить потенциальную жертву, объяснить всю опасность сложившейся ситуации и как-то оградить её от себя. Впрочем, случаи, когда человек вызывал в вампире обратное чувство, так же известны истории. Зачастую падшую душу кровопийцы пленит непорочность души человеческой, словно вечное напоминание о том, к чему ему уже никогда не суждено вернуться. И тогда жизнь монстра начинает напоминать истинный ад. Кровь любимого или любимой манит к себе всё сильнее – но ведь что может быть хуже сознательного причинения боли или даже смерти столь дорогому тебе человеку? В такой ситуации так же возможно несколько вариантов событий. Самый безопасный из них – просто спрятаться от такой любви. Исчезнуть во имя спасения жизни любимого человека. Но скажите, многие ли способны вот так просто отречься от своих чувств? Да и многие ли из тех, от кого отрекаются, так просто отпустят любимых? Нет, такой ход событий зачастую встречает мощное сопротивление со стороны человека. И тогда остаётся второй и последний вариант – человек сам должен стать вампиром. Безрассудство влюбленных порой не знает границ – многие готовы пойти на такой шаг, практически не раздумывая". "Почти романтика, блин", - с некоей завистью подумала Калипсо, закрывая книгу, откладывая ту куда подальше. Если уж говорить откровенно, то вампиры тоже были когда-то людьми и они тоже нуждаются не только в "пище", но и в общении. Девочка уже для себя решила, что, как только она войдёт в силу и права герцогини Певерелл, то уж точно наладит все контакты со своими вассалами, коих оказалось почти два десятка.