Взаперти

— Мама? — тонкий голос Эльвиры на секунду нарушил ночную тишину, царящую в комнате, отдаваясь в темноте лёгким эхом. За окном едва начинало светать, и девушка снова прикрыла глаза, откинувшись на подушках и поняв, что это был очередной сон. Только вот покой был нарушен мерцающими в окошке огоньками, переливающимися то синим, то красным. Лениво поднявшись с кровати, она слегка отодвинула массивную занавеску, открывая своим заспанным глазам машину скорой помощи. И не мешкая ни секунды, девушка кинулась к двери, ещё не до конца осознавая, что любопытство в этом доме ещё никого не доводило до чего-то хорошего. — Что случилось? — едва отперев дверь, Эля наткнулась на шагающую к лестнице Мариссу. И как ни странно, ответа не последовало. Блондинка лишь молча продолжила шагать на свет первого этажа, откуда уже начинала доноситься бурная дискуссия. — Значит, это — твоё решение? В который раз?! На цыпочках спускаясь по лестнице, брюнетка замерла за спиной Мэри, выглядывая в гостиную и пытаясь уловить суть происходящего. И взору девушек была представлена размахивающая руками Ольга, постоянно пытающаяся оттолкнуть от себя двух санитаров, неловко мнущихся позади неё. — Я прошу в последний раз... — голос Миронова был уверенным, в отличие от дрожащих созвучий, слетающих с уст срывающейся на истерику девушки, — либо ты мирно идёшь с ними, либо тебя выволокут отсюда по одному моему щелчку. — Последний посыл прозвучал жутковато даже для двух прячущихся в тени второго этажа особ, отбирая надежду на остатки его человечности. — Да чтоб тебя! — словно игла на раздутый воздушный шарик, и Оля срывается с места, кидаясь на блондина и стараясь расцарапать неумолимое каменное лицо. Вот только среагировавшие мигом санитары тут же скручивают девушку, вводя наполовину наполненный шприц и заставляя с каждой секундой утихать в крепких мужских оковах. Дверь за ними закрылась, шум отъезжающей от дома машины исчез, а Миронов продолжал стоять посреди гостиной, крепко сцепив руки за спиной. — Представление окончено, дамы. Можете расходиться. — Не поднимая глаз на сохраняющих все правила конспирации девушек, блондин довольно басисто озвучил команду, заставляя девиц быстро засеменить к своему отсеку. — Её наконец решили изолировать от нормальных людей? — удивляясь собственной иронии, Эля, кажется, совсем не хотела говорить этих слов. Но чувство сострадания вновь дало о себе знать, стоило Мариссе невзначай пролить брюнетке свет на происходящее. — Нет. Её опять вышкребать будут... — увидев, как Эля чуть не подавилась собственной слюной, блондинка знала, что её вопрошающий взгляд, как и она сама, не отпустят её без объяснений. — Она беременна. Снова. — Короткий вздох, и Мэри отворяет свою дверь. — Думаю, дальше ты сама понимаешь... — Чёртов козёл... — и едва с губ Эльвиры успело слететь довольно громкое ругательство, как их беседу потревожили. — Это ты обо мне? Мужской голос с лёгкой хрипотцой отдался по телу лёгкими мурашками, и Эля, в отличие от быстро спрятавшейся за дверью своей комнаты Мариссы, осталась стоять перед фигурой явно недовольного Миронова, сверлящего её далеко не добрым взглядом. — О тебе, — резкий, уверенный выдох, и девушка разворачивается к блондину всем корпусом, — и это я мягко выразилась. Ты — чудовище. Невесть откуда взявшаяся уверенность накрывала Эльвиру с каждой минутой, заставляя брюнетку выпаливать свой гнев снова и снова, пока ошарашенный парень не решил двинуться с места. — Хватит! — мигом спугнув иллюзию окутавшей её храбрости, Глеб цепко впился разгневанной девушке в руку, потащив за собой куда-то вглубь коридора первого этажа. — В своём подвале меня запрёшь, как собаку? — но Эля продолжала прыскать словами, давая Миронову всё больше почвы для злости. — Отлично, значит ты про него наслышана, — обхватывая девушку и вваливаясь в приоткрытую дверь, он закинул брюнетку в достаточно большую комнату, заставив заткнуться хотя бы на несколько секунд, — но с ним ты познакомишься чуть позже. — Зачем ты меня сюда притащил? — вопросительно мотая головой то в сторону блондина, то в сторону огромного бассейна, Эля начала делать незначительные, и весьма неуверенные шаги назад по мере приближения к ней оппонента. — Да чтоб ты остыла. — Резко скидывая девушку в холодную воду, Миронов неторопливо присел на корточки, с каким-то нездоровым удовольствием наблюдая, как тишина давно пустующих квадратных метров наполняется шумом плеска и довольно частыми вдохами, когда пойманная врасплох девушка начинает жадно глотать воздух. — Свободу слова ты оставила, как только переступила порог этого дома. Неужели забыла? — он с издёвкой продолжал наблюдать, как излучающее толстую кору ненависти личико отчаянно режет его всепоглощающим взглядом, но стоило брюнетке ухватиться за плитку, как рука Миронова смело скользнула в мокрые волосы, опуская девушку под воду. — А это — чтобы в следующий раз дважды подумала, прежде чем клыки показать. — Он не спеша проговаривал каждое слово, выпаливая речь в пустоту и, кажется, даже не надеясь, что трепыхающаяся под водой Эля его слышит. — Надеюсь, ты усвоила урок? — ненадолго вытащив бунтарку и позволив ей сделать несколько спасительных вдохов, Глеб встретился лишь с очередным её высказыванием, молча отводя взгляд и снова опуская девушку под воду. И признаться, отчаянно борющаяся за жизнь живая душа сейчас почему-то не приносила бывалого удовольствия, которое он привык получать подобными методами. — Просто скажи, что ты поняла меня, и мы закончим. — Спуская со своего лица всякое наслаждение ситуацией, он вновь вынул Элю из-под воды, впиваясь глазами в её растерянную физиономию, жадно глотающую воздух. И лишь один её кивок заставил его убрать руку, в то время как сам хозяин положения уже поспешно двинулся прочь от бассейна. — Вылезай сама и топай за мной. Живо. Только вот ни шагов, ни частого дыхания, никаких признаков жизни за его спиной не последовало. И осторожно развернувшись, блондин прошёлся глазами по пустому помещению, что дарило его слуху лишь тихий шум воды. — Эля? — чертыхнувшись, он вновь подошёл к бассейну, увидев, как девушка добровольно ушла на дно, вцепившись руками в подводные поручни. — Это что, шутка такая? — разводя руками, он, казалось, не успевал за собственной мимикой, с удивлением наблюдая за развернувшейся картиной. — Это не смешно! Слышишь меня? — вот только ответом служили лишь редко появляющиеся на поверхности воды пузырьки, вынуждающие Миронова не на шутку испугаться. — Эля!!! — окончательно срываясь на крик, блондин наконец взял себя в руки, осознав, что удумала эта ненормальная. — Да мать твою... — резко срывая с себя майку, он поспешно нырнул за брюнеткой, вскоре понимая, что не всё так просто. Девушка отчаянно держала в плену своих пальчиков стальные поручни, мотая головой и выдавая полнейшее нежелание всплывать на поверхность. Воздуха в лёгких становилось всё меньше, леденящая организм вода уже давно начала отдаваться по телу болезненной дрожью, а ослабшие руки и вовсе сдались под силу блондина, обхватившего Эльвиру за талию и устремившегося с ней в просторы свежего воздуха. — Ты совсем больная! — задыхаясь, но всё же выражая явное недовольство, Глеб вытащил девушку из воды, укладывая на пол и интенсивно потряхивая за плечи, словно не давая уйти в бессознание. — Что это ещё за херня была?!? И едва откашливаясь и стараясь совладать с диким холодом, Эля всё же нашла последний осколочек мужества, беспристрастно уставившись в его глаза. — Лучше сдохнуть, чем твоей шавкой быть... — наверное, впервые за долгое время он и сам не понимал, на кой чёрт ему сдалась очередная подстилка, каких пруд пруди. Но стоит признать, что своенравный характер и полное неподчинение хоть на долю, но родили к этой особе некий азарт, который должен быть уничтожен. И ни сказав ни слова, он молча поднял холодное тельце с пола, ещё где-то с минуту колеблясь между дверью подвала и тёплой комнатой с мягкой кроватью. Ведь ослушалась. Ведь язык её пошёл против правил. И ведь пыталась сделать то, чего никто из ранее здесь находящихся не осмеливался. — Всё в порядке? — словно спасение от мозгового штурма, перед ним появилась фигура Даниэля, вопрошающе разглядывающего мокрую пару. — В полном, — вмиг скинув с себя пелену всевозможных раздумий, блондин быстро передал дрожащую от холода Эльвиру в руки мулата, заставляя того чуть поёжиться от резко прилетевших ощущений, — в подвал её. *** Холодный пол. Голые стены. Едва-едва пробирающийся сквозь окутанное паутиной окошко свет. Хотя и светом его нельзя было назвать. От зажигалки толку больше... Видимо, это и была та самая подвальная комната, про которую ей говорили девчонки. И правы были про ужас, который, казалось, хранили в себе эти стены. И хранили в буквальном смысле... Поджав под себя коленки, Эля не прекращала вибрировать подбородком, стуча от холода зубами и исподлобья разглядывая немой страх, застывший в этих маленьких квадратных метрах. На ободранных от краски стенах оставались даже засохшие багровые потёки, невольно нагнетающие ужас и заставляющие верить, что совсем скоро она покинет эту комнатёнку и постарается сделать всё, дабы сюда не возвращаться. На секунду ей даже удаётся поймать себя на мысли, что она уже чёрт знает сколько времени разглядывает выцарапанные на стене имена вкупе с какими-то непонятными символами, но от "столь увлекательного" занятия её заставляет отвлечься резкий свет, заставивший её уже привыкшие к темноте глаза сузиться похлеще, чем у представителя китайской расы. — Задушить пришёл? — разглядывая подушку в руках вошедшего к ней Миронова, брюнетка не сразу отмечает, как в её сторону летит мягкое одеяло. — Какая честь... — неспешно укрывая себя дрожащими руками, она вдруг непроизвольно поднимает глаза, зачем-то задавая вопрос, ответ на который вряд ли услышит. — Зачем? — но Миронов лишь вопросительно поднимает бровь, будто заставляя озвучить весь интерес целиком. — Зачем всё это? Зачем ты спас меня, а теперь стараешься быть вежливым и в то же время держишь меня в этой камере? — она небрежно задевает кончиками пальцев одеяло, окидывая взглядом комнату и вновь уставляясь на блондина, будто слепо веря хоть в одно его слово. — Макс мне башляет за тебя, — так пусто и безразлично, но он всё же отвечает, пряча глаза в бетонном полу, — а ему ты живая нужна. Решив оставить за собой последнее слово, он поспешно разворачивается, но голос Эли всё же настигает его возле облупленной от времени двери. — Только ему...? Но в этот раз на смену словам приходит лишь короткий смешок, и Миронов оставляет после себя только волну новых вопросов и тяжёлый скрип старой двери, что противно бьёт по чуткому слуху. Отчего-то шмыгнув себе под нос и нарисовав на своём лице непроизвольную улыбку, Эльвира наконец расправляется с большим одеялом, умело задавая ему роль как покрытия под собственным телом, так и средством согрева, старательно кутаясь и сжимая в кулачках его краешки. И с горем пополам утолкнувшись на подушке и найдя для себя более приемлемую позу, брюнетка мирно отворачивается к стенке, стараясь убаюкать себя немного аморальным способом разглядывания выцарапанных надписей. *** — Ты бы ей ещё поднос с ужином понёс, — встречая в гостиной белобрысого каким-то странным смешком, Даниэль явно озадачивает Миронова своим нежелательным присутствием. — Чего тебе? — отфыркнувшись в сторону мулата, Глеб продолжает шагать к своей комнате, будучи остановленным у самой двери на этот раз более заинтересовавшей его речью. — Надю завтра выписывают. Быстрая реакция, как и хищная улыбка, не заставляют себя ждать, и блондин делает шаг в сторону темнокожего, чьим лицом постепенно начинает овладевать похожая ухмылка. — Значит, пришла пора этим родственникам познакомиться...