Немного о...

Их отношения развивались стремительно. Начиная с крайне романтичного (в кавычках, естественно) знакомства, когда он обшипел ее, с ног до головы закидывая такими потрясными эпитетами, как «коза идиотская» или «ведьма проклятая» (комплименты так себе, если честно), и заканчивая взглядами, ревнивыми вперемешку с обеспокоенными и насмешливыми, битвами и сражениями, эпичными, каких поискать надо, ночными полетами на ухвате, с призрачным желанием встретить еще хоть раз… А также ванильными прогулками на заводы, свиданиями во сне и на яву, уже традиционной покупкой обуви — Айт умел быть романтиком, даже когда ведьма во всю брыкалась, мечтая перестать находиться у него на руках и пойти самой. За каких-то три дня они могли сблизиться намного больше, чем обычные человеческие парочки за полгода, год, два, но… Ирка никогда ему не доверяла. И, наблюдая за Танькой и Богданом, она осознавала это как никогда четко и ясно. Какое тут может быть доверие, если она — подозревающая всех и вся ведьма-хозяйка, которую все только и норовят, что обмануть или подставить, а он — вообще змей. Великий… Да, она давала ему прикрывать ей спину в сражениях, но даже находясь под его защитой, в полной безопасности, она все равно оглядывалась по сторонам, ожидая нападения в любую секунду. Айт шипел, но с ее природной недоверчивостью справиться не мог. Отношений без доверия быть не может. Ирка это понимала, но все равно довериться не могла. А потом она попала в Ирий. И там на нее сразу обрушился ворох информации и об Айте, и об его прошлом, настоящем, и с семейкой его она хорошо познакомилась, так хорошо, что зубы до сих пор сводит при взгляде на Тата или Табити (и это она еще не упоминает о Великом Земляном!). Там ситуация обострилась гораздо сильнее. Сказывалась вся эта болтовня о долге и обязанностях, ее великом предназначении, комментарии Богдана тоже играли не последнюю роль. Ирка устала быть подозрительной. Она расслабилась, ведьмино чутье подводило ее, когда раз за разом она кричала себе, что доверять Великому Водному в логове его дражайшей Матери — опасно, неправильно, неприемлемо для ведьмы-хозяйки, пусть и такой молодой. — А ты так ничего и не съела! Мне ты тоже не доверяешь? Думаешь, отравлю? Ирка смотрит в хитрющие глаза напротив — темно-синие, как море на глубине, где-то на задворках, скорее инстинктивно угадывается тон, какой он очень старается скрыть, но не удается — усталый, с хрипотцой. Ведьма осторожно берет бокал, сквозь него смотрит на зал — все вокруг ярко-алое, будто залитое кровью. Внимательно, точно ищет подвох, пытается разгадать какую-то тайну, вглядывается в лицо Айта. Она делает аккуратный глоток — и высушивает бокал полностью. Внутри возмущенно шепчет знаменитое, но давно забытое ведьмовское чутье, и тут же затихает. Хватит! Хотя бы на одну ночь можно расслабиться! «Доверяю.» Айт улыбается.