Кусочек яблока или теория о бабочках

Ключ медленно повернулся, со щелчком открылась дверь. Гастер, не вытирая ног, вошел в квартиру. Она выглядела, мягко говоря, убого и сыро. В квартирке не было отопления и дуло со страшной силой. Зал был крохотный, такой же была кухня и еще меньше спальня, которой Дингс редко пользовался. Старый диван громко скрипнул, когда на него сел Гастер с маленьким ребятенком. Тускло горел свет, на кухне раздражительно мигала лампочка. Вокруг было жутко пыльно. Анне-Мари фыркнула и посмотрела на Дингса. — Ну что ты на меня так смотришь? Тебе придется привыкнуть к этому дому, — пробурчал Гастер. Девочка посмотрела в пол. — Так, давай уясним новые правила, хорошо? Если будешь хотеть есть, ты говоришь «есть», а если пить, то «пить», а если тебе надо выйти по нужде, то ничем помочь тебе не смогу, я ничего не знаю о воспитании детей, уяснила? — бросил взгляд на малышку Дингс. Но Анне-Мари только хлопнула бархатными ресницами и удивленно глянула на него. — Ну, хорошо, тогда если хочешь есть, дергай меня за халат один раз, если пить, то два раза, по нужде, просто идешь вон в ту дверь. Поняла? — наивно спросил он, но двухгодовалый ребенок только снова посмотрел в глазницы доктора. Дингс схватил себя за голову и протяжно завыл, малышка засмеялась. — Очень смешно, — угрюмо пробормотал Гастер. Он снял ребенка с колен и посадил рядом. — Смотри! Если ты хочешь, — доктор погладил себя по животу и один раз дернул за свой халат, — если хочешь, — Гастер уже взял грязный стакан и сделал вид, что пьет, дернул два раза. Анне-Мари улыбнулась и кивнула. Дингс вздохнул и тоже легонько ухмыльнулся. — И запомни самое главное, я Дингс, хорошо? Малышка просто посмотрела на него и снова повернулась в другую сторону. — Значит поняла. Хочешь послушать радио? Ребенок что-то промямлил на своем детском языке. — Давай, — Гастер подошел к коробочке с кнопками и включил первую попавшуюся ему станцию. Приемник шипел, но был понятен небольшой набор слов: «И снова здравствуйте!» Гастер подложил руку под голову. Приемник продолжил: «Сегодня мы поговорим о…» радио зашипело. Анне-Мари быстро закрыла уши. — Не нравится? Эх, ничего ты не знаешь о музыке! — издевательски сказал Дингс. Гастер переключил на следующую станцию. Заиграла спокойная музыка. Дингс присел рядом с малышкой, она что-то долго рассматривала в его лице. Гастер старался не обращать на это внимание. Глаза начали закрываться, он уснул. Анне-Мари долго сидела на коленях нового опекуна, но вскоре слезла и пошла исследовать новую квартиру. Она направилась в спальню, где была огромная кровать, из которой торчали пружины, а на пыльном полу лежали листы с какими-то записями. Анне-Мари взяла один и скомкала его в огромный ком. В поисках игрушек малышка отправилась на кухню, но там тоже ничего не было. Тогда она вернулась в зал, где сидя спал Гастер, девчушка подошла к спящему доктору и дернула его за халат, но ничего не произошло, Дингс спал как убитый. Анне-Мари продолжала дергать его, но он никак не реагировал, малышка отошла от него и грустно села в угол. Она подняла голову вверх и начала наблюдать за мигающей лампочкой. Дингс вздрогнул и проснулся. Он быстро оглядел диван, но никого не увидел. — Анне-Мари? — сонно промямлил доктор, но никто не отозвался. Гастер протер глазницы и на секунду подумал, что ему приснился безумный сон про забирание малышки из семьи, но эти мысли прервались, когда с кухни послышался грохот. Дингс спрыгнул с дивана и побежал на шум. На полу, вся пыльная, сидела Анне-Мари, а возле нее, вокруг, лежали осколки от бутылок. Гастер сжал кулаки и про себя несколько раз ругнулся. Малышка смотрела на него большими и испуганными глазами, она знала до чего доводит эта ругань, к наказанию, ее глаза стали мокрыми. Дингс поднял ребенка вверх с помощью магии и поднес малышку к себе. — Я же сказал, если хочешь есть, дерни меня за халат, неужели ты так и не поняла? — с ноткой грозности спросил Гастер. Девчушка виновато отвела взгляд, Дингс вздохнул. — Пошли, я тебя умою и переодену, — спокойно сказал Гастер и повел магией Анне-Мари. Дингс посадил ребенка на стиральную машину и полез в шкафчик, где всегда лежало какое-нибудь барахло. Там он нашел ванночку, помыл ее и, сняв с ребенка одежду, посадил дитя в ванночку. Доктор залез в другой шкафчик, он достал из него какой-то шампунь и намылил девочке короткие каштановые волосы. Ребятенок начал плевать мыло, которое попадало ему в рот, и жмурился. Вскоре ванный час кончился, и Анне-Мари была этому рада. Гастер одел на нее чистую футболку и шорты и понес ее в зал. Дитя сидело на диванчике и уже жевало печенье, Гастер сидел рядом и пялился в коробочку, по которой показывали какую-то научную передачу. Анне-Мари тоже смотрела телевизор, она зевнула и потерла глаза. Сидячая поза сразу превратилась в лежачую. Дингс заметил это и положил головку своей подопечной на свои колени. Он вздохнул и легонько провел рукой по нежной щеке девочки, она улыбнулась во сне. Неожиданно зазвонил телефон, Гастер быстро ответил, чтобы шум не разбудил маленький комочек на своих коленях. — Да? — шепотом ответил Дингс. Это была мама подопечной. Она спрашивала, в каких условиях находится ее дочь, не плачет ли она и как сам чувствует себя Гастер, но он всего лишь врал о том, что они сидят в супер обустроенной комнате. У Анне-Мари есть игрушки и собственная кровать. Разговор надолго затянулся, и Гастер начинал засыпать. Вскоре диалог закончился, Дингс положил телефон на тумбочку и выключил телевизор. Он еще раз посмотрел на Анне-Мари. — Завтра мы пойдем в лабораторию. Тебе там понравится, — зевнул Гастер, — я всеми костями тебе обещаю. Он подложил руку под голову и тоже уснул на редкость умиротворенным сном.