Antidote to garish pink blended poison

Эванс решила, что пойдет в библиотеку. Там ей было спокойней, чем в общей гостиной. Девушка знала, что библиотека это то место, где ни Поттер ни его дружки не найдут ее. В последнее время Лили начала отдаляться от этих парней. Может это и к лучшему, вот только кроме них с девушкой почти никто не общался. Девушки завидовали Лили, а парней отгонял Джеймс. Одна же Лили быть не могла. Одиночество просто давило на юную волшебницу и не давало вздохнуть полной грудью. Сейчас, сидя за столом с книгами, Лили почему-то подумала о том, что сегодня она вполне нормально вела себя по отношению к Северусу. Одна часть юной волшебницы говорила, что он не заслуживает такого отношения к себе, что она бы могла наладить с ним общение, но другая ее часть утверждала обратное. Она говорила, что этот парень заслужил все, что получил, и она не обязана ничего для него делать. Тем более прощать и начинать общаться. Он предал ее и предпочел общество скользких слизеринцев ей! После такого любая бы прекратила даже, думать о возможном прощении. Конечно, не будь эта «любая» на слизерине. Лили совсем запуталась в своих чувствах. Девушка схватилась за голову и начала думать. С одной стороны, Северус показал себя сегодня с хорошей стороны. Он не воспользовался ситуацией в ванной, хотя мог. Но такие важные решения не приниматься под влиянием одного дня или же одного поступка! С другой стороны, он таким образом мог пытаться втереться к ней в доверие, что было бы просто отвратительно. -Я не могу понять его… – сказала в полголоса Лили. Девушка положила голову на стол. Она не могла больше думать о Северусе Снейпе. Голова просто закипала. Казалось, будто чем больше она думает о нем, тем сильнее ее затягивает в черный круговорот мыслей об этом человеке и с каждым разом все больше и больше вопросов появляется. На месте одного ответа могут появиться тысячи вопросов. Просидев в библиотеке добрые два часа, и так ничего и не прочитав, Лили сложили все книги на место, пообещав себе, что вернётся к ним потом. Эванс покинула это место и направилась к себе в комнату. В отдельную комнату для старосты. Эта привилегия всегда радовала волшебницу. Уже ради отдельной комнаты можно было становиться старостой факультета или, даже, школы. Дождавшись времени для ночного дежурства, Лили покинула свою комнату и твердым шагом шла по коридорам школы. За каждым из поворотов она боялась увидеть очередную парочку, так как они стали настолько наглыми, что просто снять балы с их факультета недостаточно, еще и снимать балы с собственного факультета точно не хотелось. Что может быть хуже лишение балов своего факультета! Иногда приходилось чем-то пригрозить. Лили любила ходить по коридорам, в которых больше всего картин, и меньше всего людей. Так она чувствовала, что не одна в этом огромном замке. После отбоя в замке никого не бывало, кроме Филча , и было чувство одиночества. А картины давали ощущение, что у нее есть кто-то кто прикроет ее, но вскоре она поняла, что никто не сможет закрыть ее от того, что должно было рано или поздно случиться. За очередным поворотом, Эванс увидела коридор, которого раньше не замечала. Это показалось Лили странным, но мало ли странностей в Хогвартсе? Девушка зашла в коридор и прошла не малое расстояние, прежде чем заметить какое-то движение перед собой. Девушка спряталась за выступающую статую и стала наблюдать. Мало ли кто тут может быть, а осторожность не повредит. Вскоре сюда пришла пара. Два ученика, по всей видимости, старших курсов. К сожалению, Эванс не могла понять кто это, ведь они не воспользовались люмусом, а ночью, как всем известно, очень даже темно! Волшебница хотела выйти из-за статуи и наказать нарушителей, но что-то не давало ей этого сделать. Она услышала возню. - Ты уверен? А если нас заметят? – эта реплика принадлежала девушке. - Не бойся. В этом коридоре никого не бывает, – голос для Лили показался знакомым, но она не смогла вспомнить, откуда же она знает его. Он напоминал ей какого-то близкого человека. Это был уже устоявшийся мужской голос. Он не был бархатным, как у Северуса. Он был низким, и временами грубоватым, но в нем были слышны детские нотки, что доказывало - его обладатель все еще учится в школе. И тут Эванс будто током ударили. Она поняла, кто это был -Джеймс…А как же твоя Лили? – немного насмешливо произнес женский голос, а Эванс спустилась по стене хватая воздух ртом как немая. Ноги ее больше не держали. Девушке нужна была твердая опора. Она боялась услышать ответ от того парня. - Она мне не нужна. Мне нужна только ты. – когда Джеймс произнёс эти слова, Лили тут же обрела силы и произнесла: -Люмус-максима – юная волшебница не ожидала увидеть картину , которая предстала перед ее взором. Джеймс обнимал ее единственную подругу Мари. А та в свою очередь была почти голой. Блузка на ней была расстегнута, а юбка и вовсе спущена. На Джеймсе свисали штаны. Эванс поняла, чем хотели голубки заняться в этом коридоре. Не помня себя от ярости, девушка тут же сняла пятьдесят балов с каждого и назначила Джеймсу месяц отработок у Филча. У нее была такая возможность. -Что бы я тебя больше никогда не видела! Никогда! – это касалось и девушки и парня. Оба остолбенели, и когда им стало понятно, что к чему, тут же вылетели из коридора, даже забыв про одежду. Лили же бросилась, куда глаза глядели. А это была ее спальня. Лили плакала, а слез было так много, что все перед ее глазами плыло. Она не могла сфокусировать своего взгляда ни на чем. Джеймс, ее Джеймс… он предал ее! Так использовал и бросил ради девчонки с большой грудью?! Ради простой измены?! Да как он только мог, даже подумать о таком! Эванс никогда ему не изменяла! Она и не думала о таком! А он, он смотрел на каждую девчонку, даже когда ходил с ней. Теперь Лили четко это осознавала. Он никогда особо не был ей верен, и искал любую возможность изменить, он, скорее всего, и не знает что такое верность! А Лили мало того, что была ему верна, так еще и любила этого ПРИДУРКА! Эванс никогда не думала, что он ей изменит, а стоило бы. Он бросал такие взгляды на ее подругу. А Лили просто молча наблюдала и улыбалась! Мерлинова борода! Как она раньше не заметила?! Девушка так и не сомкнула глаз до самого утра. Горечь, обида и ненависть не позволили ей это сделать.