Альбом

Едва успокоившись после нахлынувших эмоций, Сириус перелистнул страницу альбома, и его дыхание снова перехватило. На снимке была только Марлин, и, если бы он не знал, что скрывается в том воспоминании, казалось бы, что она просто счастливо хохочет над чьей-то шуткой, сидя у озера. Её волосы развеваются на ветру, глаза прищурены, а рука тянется к колдокамере. И только натренированный глаз и острая вспышка боли в сердце позволили Сириусу увидеть слезу, практически высохшую на щеке девушки. Май 1976 — Нет, я не понимаю, ты совсем тупой или прикалываешься, Блэк? — Марлин неслась по хогвартским лестницам, будто готовилась поставить рекорд на самое быстрое сворачивание шеи в стенах школы. — Или рот Кортни Паркинсон так сильно похож на мой? Иначе я не могу взять в толк, как ты мог НАС ПЕРЕПУТАТЬ! — Марлин! Марлин, да постой же! — Сириус был на грани того, чтобы обернуться в пса и в два прыжка нагнать убегающую девушку, но грёбаный Лунатик со своими грёбаными правилами запретил перевоплощаться на глазах у других людей (кроме самих Мародёров, конечно). — Я выпил три бутылки сливочного пива и стакан огневиски, да мне в таком состоянии и Нюниуса поцеловать захочется! Лишь от мысли такого развития событий Сириус едва не лишился остатков содержимого желудка прямо на школьном дворе, но, взяв себя в руки, всё-таки нагнал (пока что) свою девушку и поймал её в кольцо рук. К сожалению, похмелье вкупе с необъяснимо тяжёлой рукой девушки сыграло с ним плохую шутку, и уже через пару секунд Марлин вырвалась, успев хорошенько приложить Блэка кулаком в скулу. Несмотря на комичность ситуации со стороны, тело девушки горело от обиды, разочарования и боли. Истерика накатывала с огромной силой, и как бы она ни пыталась успокоиться, поток слёз хлынул волной, стоило ей добежать до берега озера. Здесь, за кустарником с златоглазками, она могла прятаться от назойливых знакомых и просто побыть в одиночестве. К несчастью, единственный человек, с кем она поделилась своим тайным убежищем, был тот самый единственный, кого она не хотела больше видеть никогда. — Марлин, послушай меня!.. — Сириус, уже готовый начать оправдываться, взглянул на МакКинон и понял, что уже поздно. То, с какой болью и тоской она смотрела, как сильно она ненавидела его в этот момент… этого уже не исправить простыми извинениями. На той вечеринке, где все чествовали команду Гриффиндора по квиддичу, всё пошло не так. Сначала Марлин, которая устала и хотела пойти спать, разругалась с Блэком из-за того, что она «не желает поддержать друзей и команду своего факультета в такой момент». Несмотря на крики и крепкую пощёчину в конце, весь факультет уже привык к громким выяснениям отношений у этой парочки, что даже не обратил внимания. Сириус угрюмо вернулся в круг веселящихся гриффиндорцев, и те, не найдя ничего лучше, начали его спаивать. Спустя пару часов пьяный вдрызг Сириус рванул на поиски «той самой, что оставила рубцы на его сердце» — так он называл Марлин после каждой их ссоры, отчего Джеймс и Ремус в голос звали его Королевой Драмы. И только лестница, зачарованная от негодных мальчишек, не дала ему пройти в спальню, чтобы помириться с МакКинон. Скатившись на лестничный пролёт, Сириус практически отрубился, когда кто-то заклинанием поднял его в воздух и понёс в сторону мужских спален. Оказавшись в постели, Блэк начал шарить рукой, ища ладонь своей спасительницы (он был уверен, что это она, потому что чувствовал, как она нежно смахнула волосы с его лба, когда случайно приложила его к косяку, и сдавленно хихикнула). Наконец, когда немного дрожащая ладонь оказалась в его хватке, он с силой дёрнул девушку на себя и с жаром поцеловал. Секунда, две… и даже пьяный мозг Сириуса смог осознать, что губы, которые он так рьяно пытался исследовать, были ему незнакомы. Ошеломлённо оторвавшись, Сириус с досадой узнал личико Кортни Паркинсон, и это подействовало на него как Отрезвляющее зелье. Что она делала в гриффиндорской гостиной и как оказалась в его спальне – всё это практически не волновало Блэка, ведь за её спиной он с ужасом увидел глаза Марлин, полные слёз. Марлин никогда не умела долго обижаться, поэтому, услышав от соседок по комнате, что Блэк ушёл спать, она быстро собралась и пошла мириться. Её любовь к Сириусу гасила всевозможные обиды на его грубые слова, ведь казалось, что поступками он никогда бы не посмел причинить ей боль. Близкие люди знали, что, когда её мама вернулась из Америки, оказалось, что отец уже несколько лет изменял ей с чужой женщиной, поэтому измена в понимании МакКинон была самым страшным поступком, который может сделать мужчина по отношению к любящей его женщине. Словно во сне, Марлин смотрела, как Сириус сжимает тело другой девушки, как с жаром она отвечает на его прикосновения. Кажется, что ничто в мире не смогло бы оторвать их друг от друга, но, видимо, Блэк что-то услышал, потому что в следующий момент их взгляды столкнулись, и, не теряя ни секунды, Марлин выскочила из спальни. — Уходи, Блэк. — дрожащим голосом прошептала Марлин. — Нет, я не уйду, пока всё тебе не объясню. Ты можешь продолжать бить меня и кусаться, и если хочешь, даже бладжером в меня запусти! Но я должен тебе сказать! — Парень упал на колени перед Марлин, схватил её за талию и прижался головой к её животу. — Она нашла меня перед вашей зачарованной лестницей, и пока я был в отключке, отлевитировала в мою комнату. Я думал, что это ты! Паркинсон вообще на той вечеринке не было, я не знаю, как так получилось, пожалуйста, поверь мне! Я люблю тебя, МакКинон, пожалуйста, не дай этому разрушить всё, что мы могли бы построить… — Ты удивительный человек, Сириус. Хочешь, чтобы тебя все любили, флиртуешь с каждой юбкой, а потом удивляешься, что одна из них оказывается в твоей постели. — Слёзы беспрепятственно текли по щекам некогда жизнерадостной девушки. Конечно, она знала про репутацию Блэка. На четвёртом курсе выяснилось, что он спал одновременно с тремя девушками с трёх разных факультетов, а затем с каждой из них он бурно расставался и мирился на протяжении нескольких месяцев. И когда в начале пятого курса он начал проявлять к ней внимание, ни у кого не было даже мысли поверить в это «волшебное» исправление бабника. Но она, глупышка-болтушка Марлин, поверила. — Не знаю, на что я рассчитывала. — всхлипнула девушка и со злостью размазала влагу по щекам. — Мар, пожалуйста, просто послушай меня! Я – ТЕБЕ – НЕ – ИЗМЕНЯЛ! Я просто пьяный идиот… — Не оправдывайся, не надо. — сиплым от слёз голосом произнесла блондинка. — Я того не стою. Я лишь одна из… всех них. Каждое слово Марлин было как гвоздь, забивающийся в крышку гроба для Сириуса. Он сильно обидел её, худшим из возможных способов, и исправить это, хотя бы сейчас, было невозможно. — Прости меня, Марлин. Ты единственная девушка, и, пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом, единственная, кого я полюбил в своей жизни. Это не шутка, не попытка всё исправить. Просто прими это как факт. — Марлин уже давно упала на колени и обхватила себя руками в попытке закрыться, но Сириус не отпускал её плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Мне кажется, я полюбил тебя в тот момент, как получил ту первую пощёчину. Я любил тебя, когда ты смеялась над моими шутками, и когда ругала нас на пару с Лили из-за Нюниуса. Ты удивительная, такая живая, и я не понимаю, как ты ещё раньше не дала мне пинка под зад. Я хочу, чтобы ты меня услышала, хорошо? — Впервые за долгое время глаза Сириуса заблестели, и Марлин практически задохнулась от боли. — Ты должна быть счастлива, Марлин МакКинон. — Ты… расстаёшься со мной? — У меня была одна задача — оградить тебя от боли, и я не справился, вместо этого став её причиной. Так быть не должно, понимаешь? — глубоко вздохнув, Сириус отвернулся от Марлин и посмотрел на горизонт. Закат уже вступал в свои права, и на улице стало ощутимо холоднее. — А если я не хочу? Если я хочу остаться с тобой? — прошептала Марлин, но сама понимала, что это невозможно. Она не готова снова обнимать и целовать его, будто ничего не произошло. Услышав, как Сириус хмыкнул на это, девушка рвано выдохнула и прошлась до озера, чтобы ополоснуть лицо. — Знаешь, я красила глаза 20 минут, а теперь выгляжу как панда. — Как прекрасная панда, спешу заметить. — Сириус намеренно пропустил её вопросы, зная, что это лишь слабость в момент расставания. Внезапно подул ветер, и стало действительно прохладно. Блэк, который успел накинуть первую попавшуюся мантию, когда выбегал из башни, уже был готов положить её на плечи продрогшей девушки, но тут заметил, что в кармане что-то лежит. — Смотри-ка, это же колдокамера Лунатика! Он мне не разрешает её даже в руки брать, жук… Так, посмотрим… — Он заглянул в окошко камеры и воскликнул: — Мерлин всемогущий! — Что? Что случилось? — встрепенулась Марлин, уже полностью успокоившаяся. Последние пару минут она занималась тем, что пыталась приладить свои растрёпанные волосы с помощью воды и маггловских ругательств. Сириус недоумённо сдвинул брови, глянул на Марлин, затем снова в камеру и снова воскликнул: — Невероятно! Мне всегда было интересно, почему Лунатик не отрывается от этой камеры, но теперь я понял! МакКинон, да ты дьявольски красива в этом объективе! Марлин закатила глаза на такой очевидный подкат, но не выдержала и расхохоталась. — И это всё, что ты можешь, Блэк? Мне говорили, что ты лучший. Дай сюда! — Блондинка начала тянуть руки к камере, чтобы отобрать и вернуть законному владельцу, потому что, зная Сириуса, Лунатик мог навсегда лишиться любимой вещицы. В этот же момент прозвучал громкий хлопок, и Марлин осветило вспышкой, будто она какой-то ангел. — На память, — улыбнулся Сириус и спрятал колдофото в кармане брюк. Затем накинул мантию на плечи МакКинон и повёл её в сторону Хогвартса, в последний раз обняв Марлин за плечи, так, будто ему это всё ещё было разрешено.