Я верю

Допустим, я верю. Конечно же, верю. В этом всё дело — в обычном доверии, в робкой надежде найти объяснение катастрофическим (не)совпадениям. Падаю, падаешь, падаем вниз. Надежда не догма, надежда — эскиз. Рисуй, что захочешь, лепи, что сумеешь; что выйдет в итоге, тому и поверишь. И вновь рокировка — на разные чаши положим чужое и бывшее нашим, и ставшее прахом, и ставшее прошлым… Теперь же не страшно? Теперь уже можно срывать наши маски из лжи и сомнений? Чего нам бояться-то, разоблачений? Смешно и нелепо, пустая угроза; мы нервами к нервам, мы кожею к коже срослись, прикипели, слились воедино. Зачем нам делить то, что неразделимо? Зачем нам менять эту правду из боли на нежность фальшивок и (недо)агоний, на божие нормы, законы людские… Мы те, кто мы есть. Мы, возможно, другие, и мы продолжаем стремиться из круга наружу, на волю. Мы эхо друг друга и (не)бесконечная цепь возрождений, разбитых зеркал и кривых отражений, в которых мы всё же находим удачу. Я верю? Конечно. А как же иначе?